В опросе принял участие 461 респондент, после детального анализа собранного материала в итоговую таблицу данных вошли ответы 440 респондентов. Возраст участников исследования - от 18 до 30 летсредний возраст - 21 год, 35% - мужчины, 65% - женщины. Образование преимущественно незаконченное высшее - 51,4%, высшее - у 23,2%, среднее - 14,8%, среднее специальное - 8,2%, послевузовское - 2,5%. Обучаются в настоящий момент 86,4% опрошенных, закончили получение образования 13,6%. Занимаются профессиональной деятельностью 43%. Принявшие участие в исследовании респонденты проживают в Северо-Западном, Центральном, Приволжском, Южном, Уральском, Сибирском федеральных округах.
Результаты исследования и их обсуждение. Интерес молодежи к политическим и общественным событиям представлен на рисунке 2.
Рис. 2. Процентное распределение ответов респондентов на вопрособ их интересе к событиям политической и общественной жизни страны,
региона, города
Прим. ¦ - «Да, внимательно слежу»; ¦ - «Слежу, но мне не очень интересно»; ¦ - «Нет, меня это неинтересует»; ? - «Затрудняюсь ответить».
Так, наибольшую включенность в событийно-информационное пространство молодежь демонстрирует в отношении страны в целом и конкретного населенного пункта (города), где она проживает. Регион вызывает меньшую заинтересованность юношей и девушек, возможно в силу их меньшего пыта взаимодействия на данной территории либо слабого представления о роли власти регионального уровня в политических и общественных процессах.
Оценка общего положения дел с точки зрения молодого населения представлена на рисунке 3.
Рис. 3. Процентное распределение ответов респондентов на вопрос
об оценке общего положения дел в стране, регионе, городе
Прим.: А - отрицательно; В - положительно; С - скорее положительно, чем отрицательно; Б - нейтрально; Е - скорее отрицательно, чем положительно.
Результаты частотного анализа демонстрируют достаточно пессимистическую тенденцию: более 50% молодежи оценивают сложившуюся ситуацию либо однознач но отрицательно, либо с существенным преобладанием данной негативной оценки.
Источники информации о политической и общественной жизни для молодежи представлены на рисунке 4
Так, основным источником информации для молодежи являются ресурсы Интернета, а именно социальные сети и новостные сайты: более 70% опрошенных использует именно их в своей ежедневной практике. Чуть менее 40% предпочитают каналы видеохостинга (Ютуб-канал), коммуникацию с конкретными людьми или блоги. И если первая группа источников информации представляет ситуацию достаточно обобщенно и с расчетом на большие группы населения, то вторая - адресно и избирательно, т. е. такие источники ориентированы на конкретного человека или небольшую группу.
Конкретные виды политической и общественной активности представлены на рисунке 5.
Рис. 5. Виды активного участия молодежи в политической и общественной жизни страны, региона, города
Подавляющее большинство молодых людей и девушек (46,4%) указывает на то, что они не участвуют в политических и общественных процессах, 47,5% опрошенных - принимают участие в выборах. На третьем месте, с существенной разницей (12,5%), - участие в акциях протеста или поддержки каких-либо политических, гражданских инициатив. Можно констатировать, что активность молодежи очень ограниченна и представлена преимущественно в формате участия в единоразовых и достаточно редких событиях. молодежь политический маргинальный
Подтверждением последнего факта можно считать и конкретизацию частоты участия молодежи в выборах: так, всегда ходят на выборы только 21,5% опрошенных, стараются принять участие - 15%, редко или от случая к случаю - 43,6%, никогда не принимали участие в выборах 20,2% респондентов.
Помимо этого, только 8,4% представителей молодежи являются членами политических партий или общественных организаций. Из них на первом месте общественные объединения, на втором - профессиональные объединения, на третьем - научные и творческие сообщества. Подавляющее число респондентов (99,6%), состоящих в них, уверены, что посредством объединений можно донести свою точку зрения или отстоять свои интересы, чуть более половины (58%) связывают с ними свои планы на будущее.
Общую активность молодежи в политической сфере респонденты оценивают достаточно оптимистично - активность и относительную активность приписывают данной возрастной категории 19,5% и 37,7% соответственно. На ситуативный характер включенности молодежи в политическую жизнь указывают 30,5% опрошенных. 10,5% считают, что молодежь пассивна, а 1,8% - что вообще не участвует в каких-либо политических событиях. При этом 74,8% уверены, что политика зависит от бизнеса и любые политические события тесно взаимосвязаны с экономическими процессами.
Указание конкретных площадок, где молодежь наиболее активна, представлено на рисунке 6.
Рис. 6. Распределение площадок для реализации политической активности молодежи
Так, подавляющий процент опрошенных молодых людей и девушек указывает на то, что политически активное поведение они демонстрируют в сети Интернет, на втором месте - улица, на третьем - беседы со знакомыми. Приоритет Глобальной сети не случаен и даже закономерен, так как именно здесь молодежь чувствует себя наиболее свободной в силу факторов максимальной включенности и высокой компетентности в использовании интернет-ресурсов, а также ощущения анонимности, легкости и простоты коммуникации. Более того, молодежь крайне толерантна к выражению политических взглядов другими людьми в сети Интернет («абсолютно одобряю» - 24,5%; «чаще одобряю» - 23,4%; «иногда одобряю» - 41,8%; «чаще не одобряю» - 7,3%; «абсолютно не одобряю» - 3%). Улица, вероятнее всего, подразумевает какие-либо событийные мероприятия - митинги, марши, шествия и пр. как легализованного, так и спонтанного характера. Беседы предполагают наличие партнеров по интересам, т. е. референтную группу, для которой будет значимым обсуждение какого-либо политического или общественного события.
Отношение к отдельным маргинальным политическим практикам представлено на рисунке 7
Рис. 7. Процентное распределение одобрения молодежью
отдельных маргинальных политических практик
Так, к самым одобряемым маргинальным политическим практикам молодежь относит выражение солидарности с какими- либо политическими событиями, публикацию бесед и интервью с политиками на собственных страницах в социальных сетях. Вероятнее всего, срабатывают общие закономерности поведения человека в Глобальной сети, провоцирующие реагировать на любой просматриваемый контент, даже без глубокого погружения в обсуждаемую проблематику. Также достаточно популярными и просоциальными, по мнению респондентов, являются хештеги и надписи на политические темы, участие в разнообразных флешмобах в виртуальной сети, а также любые беседы на политические темы. По добные формы молодежной активности также конгруэнтны общей поведенческой модели, целенаправленно ориентированной на поиск и использование любых инструментов привлечения внимания к себе. Самой неодобряемой практикой является намеренная дезинформация в связи с какими-либо политическими событиями, к нежелательным вариантам политической активности молодежь также относит целенаправленное игнорирование фактов при коммуникации с использованием эмоционально ориентированных аргументов, намеренную демонстрацию безразличия и троллинг политических оппонентов.
Использование рассмотренных практик молодежью представлено на рисунке 8.
Рис. 8. Процентное распределение использования молодежью
отдельных маргинальных политических практик
На рисунке наглядно видно, что большая часть респондентов фактически отрицает использование каких-либо маргинальных политических практик в сети Интернет. Так, более 90% опрошенных указывают на то, что никогда намеренно не дезинформируют своих собеседников или подписчиков, более 80% не игнорируют факты о политических событиях, опираясь исключительно на эмоциональный контекст ситуации. Также в большинстве своем молодые люди не публикуют на своих страницах и в аккаунтах беседы или интервью с политиками, не создают мемы на политические темы, не используют троллинг и не критикуют страну с заявлениями о готовности ее покинуть. Наименее категоричными оценками респонденты отметили выражение солидарности с политическими событиями и разговоры о политике, признаваясь, что время от времени склонны это делать.
Особый интерес вызывает очевидное рассогласование оценок в отношении одобрения маргинальных политических практик и опыта их личного использования. Отрицание последнего, безусловно, вызвано закономерно возникающим и слабо контролируемым феноменом социальной желательности, часто проявляющимся при использовании метода анкетирования. В связи с этим целесообразнее ориентироваться на результаты ответов респондентов на вопросы, связанные с одобрением, а соответственно ча- стачным принятием (скрытой готовностью) для себя данной модели поведения.
Уточняющие вопросы, связанные с ре- постами политических материалов, также указывают на некоторую сдержанность молодых людей и девушек: так, на подобную активность указало только 15,7% респондентов. Основными причинами пассивности молодежи в данном вопросе выступило отсутствие интереса (38,4%), возможные проблемы с законом (32,5%), потенциальная угроза физической безопасности (18,2%).
Выводы
Исходя из результатов проведенного теоретического и эмпирического исследования можно обозначить ряд тенденций в реализации политической активности современной российской молодежи.
Наиболее часто представители молодежи демонстрируют пассивную политическую позицию, при этом более половины опрошенных не участвуют в выборах, не следят или следят без интереса за политическими событиями в стране, регионе или населенном пункте. Однако вместе с тем в неперсонифицированных представлениях молодых людей молодежь воспринимается преимущественно как политически активная категория граждан.
Основной площадкой реализации политической активности молодежи является Интернет, который одновременно с этим является основным источником информации для представителей молодежи о политической и общественной жизни.
Большинство опрошенных представителей молодежи отрицает использование маргинальных политических практик приреализации собственной политической активности, однако большая часть из них демонстрирует одобрение и скрытую готовность к применению активных открытых и эмпатийных политических практик.
Большинство представителей молодежи демонстрирует сдержанность в выражении своей политической позиции, маскируя или блокируя распространение информации о собственных политических взглядах и приверженностях, в том числе из-за соображений безопасности или отсутствия явного интереса к политической жизни общества.
Благодарим за помощь в формировании выборки наших друзей и коллег: Ю. А. Горбунову (Москва), Е. В. Зинченко (Ростов-на-Дону), Е. А. Куба, Е. Г. Миляеву (Челябинск), Ю. А. Ку- зовенкову (Самара), В. А. Лебедеву, Т. А. Недошивину, И. С. Шахновича, К. Г. Баймурзину (Екатеринбург), А. Ю. Маленову (Омск), Е. А. Оболенскую (Новосибирск), В. К. Солондаева (Ярославль), а также наших студентов и магистрантов.
Литература
Вафин А. М. Политическая маргинальность: психология и идеология // Азимут научных исследований: экономика и управление. - 2017. - Т. 6. - № 4 (21). - С. 307-310.
Вафин А. М. Политическая маргинальность: теоретический и практический аспекты // Полис. Политические исследования. - 2011. - № 4. - С. 137-143.
Воробьева И. В., Кружкова О. В., Симонова И. А. Социальный серфинг: специфика ценностных ориентаций молодежи в современном обществе // Педагогическое образование в России. - 2015. - № 5. - С. 45-50.
Докинз Р. Эгоистичный ген / пер. с англ. Н. О. Фоминой. - М. : Мир, 1993. - 318 с.
Руденкин Д. В. Перспективы использования интернета для работы с общественным мнением молодежи: социологический анализ // Возможности и угрозы цифрового общества : сборник научных статей / под общ. ред. А. В. Соколова, А. А. Власовой. - Ярославль, 2019. - С. 126-132.
Руденкин Д. В., Руденкина А. И. Интернет как инструмент коммуникации российской молодежи: тренды и риски // Стратегии развития социальных общностей, институтов и территорий : материалы V Междунар. науч.-практ. конф. - Екатеринбург, 2019. - С. 153-159.
Чирун С. Н., Николаев А. В., Зайцева В. А. Политические технологии в сетевой реальности постмодерна // Власть. - 2018. - № 3. - С. 7-13.
Шомова С. А. Политический интернет-мем: сущность, специфика, разновидности // Бизнес. Общество. Власть. - 2015. - № 22. - С. 28-41.
Blinova O., Gorbunova Yu., Porozov R., Obolenskaya A. Digital political practices of Russian youth: YouTube top bloggers [Electronic resource] // Advances in Social Science, Education and Humanities Research (1st International Scientific Practical Conference “The Individual and Society in the Modern Geopolitical Environment” (ISMGE 2019)). - 2019. - Vol. 331. - Р. 91-96. - Mode of access: https://doi.org/10.2991/ismge- 19.2019.19.
Von Bulow M., Vila^a L., Abelin P. H. Varieties of digital activist practices: students and mobilization in Chile // Information Communication and Society. - 2019. - Vol. 22. - Iss. 12. - P. 1770-1788.
Literat I., Kligler-Vilenchik N. Youth collective political expression on social media: The role of affordanc- es and memetic dimensions for voicing political views // New Media and Society. - 2019. - Vol. 21. - Iss. 9. - P. 1988-2009.
Percy-Smith B., McMahon G., Thomas N. Recognition, inclusion and democracy: learning from action research with young people // Educational Action Research. - 2019. - Vol. 27. - Iss. 3. - P. 347-361.
Stainova Y. Dancing energies: Music, the ineffable, and state power in Venezuela // Anthropological Quarterly. - 2019. - Vol. 92. - Iss. 3. - P. 877-902.
Winter F. Doing Politics Differently: Middle-Class Youth and Politics in Contemporary Lima // Latin American Perspectives. - 2019. - Vol. 46. - Iss. 5. - P. 73-89.
Wray-Lake L. How Do Young People Become Politically Engaged? // Child Development Perspectives. - 2019. - Vol. 13. - Iss. 2. - P. 127-132.
References
Vafin A. M. Politicheskaya marginal'nost': psikhologiya i ideologiya // Azimut nauchnykh issledovaniy: ekonomika i upravlenie. - 2017. - T. 6. - № 4 (21). - S. 307-310.
Vafin A. M. Politicheskaya marginal'nost': teoreticheskiy i prakticheskiy aspekty // Polis. Politicheskie is- sledovaniya. - 2011. - № 4. - S. 137-143.
Vorob'eva I. V., Kruzhkova O. V., Simonova I. A. Sotsial'nyy serfing: spetsifika tsennostnykh orientatsiy molodezhi v sovremennom obshchestve // Pedagogicheskoe obrazovanie v Rossii. - 2015. - № 5. - S. 45-50.
Dokinz R. Egoistichnyy gen / per. s angl. N. O. Fominoy. - M. : Mir, 1993. - 318 s.
Rudenkin D. V. Perspektivy ispol'zovaniya interneta dlya raboty s obshchestvennym mneniem molodezhi: sotsiologicheskiy analiz // Vozmozhnosti i ugrozy tsifrovogo obshchestva : sbornik nauchnykh statey / pod ob- shch. red. A. V. Sokolova, A. A. Vlasovoy. - Yaroslavl', 2019. - S. 126-132.
Rudenkin D. V., Rudenkina A. I. Internet kak instrument kommunikatsii rossiyskoy molodezhi: trendy i riski // Strategii razvitiya sotsial'nykh obshchnostey, institutov i territoriy : materialy V Mezhdunar. nauch.-prakt. konf. - Ekaterinburg, 2019. - S. 153-159.