П.Л. Лавров о значении критической мысли
Александр Ильич Юдин, д. филос. н., профессор
Кафедра «История и философия»
Тамбовский государственный технический университет
Анализируется значение критической мысли в социальной философии П.Л. Лаврова. Показано, что критическая мысль является основной движущей силой общественного развития. Сделан акцент на просветительском характере философии и идеологии П.Л. Лаврова.
Ключевые слова и фразы: теория потребностей; критическая мысль; критически мыслящая личность; нравственная ответственность; просвещение; рационализм; социальная справедливость.
P.L. LAVROV ABOUT CRITICAL THOUGHT IMPORTANCE
Aleksandr Il'ich Yudin, Doctor in Philosophy, Professor
Department of History and Philosophy
Tambov State Technical University ayudin51@mail.ru
The author analyzes the importance of critical thought in P. L. Lavrov's social philosophy. It is shown that critical thought is the basic driving force of social development. Special attention is paid to the enlightening character of P. L. Lavrov's philosophy and ideology.
Key words and phrases: theory of needs; critical thought; critically thinking personality; moral responsibility; enlightenment; rationalism; social justice.
лавров критическая мысль
Выдающийся русский мыслитель Петр Лаврович Лавров (1823-1900) происходил из старинного дворянского рода, получил прекрасное домашнее образование. Круг его интеллектуальных интересов был необычайно широк: начиная от естественных наук, математики и заканчивая проблемами этики и политики. Окончив Артиллерийское училище, он был оставлен там преподавателем, затем стал профессором математики.
В данной статье предпринята попытка посмотреть на Лаврова не только как на партийного идеолога, не только как на представителя революционного народничества, но как на значительное и самодостаточное явление русской и европейской философии. В статье сделан акцент на том, что Лавров является, прежде всего, просветителем в европейском контексте, ярким представителем просветительской философии и идеологии.
Как широко образованный и нравственный человек, Лавров не мог не реагировать на мерзости русской жизни, не мог не участвовать в общественном движении 60-х годов. Однако в «лучших» традициях российской государственности, когда всякий мыслящий человек есть враг государства, а всякий холуй - «подлинный» патриот, Лавров в 1866 году был арестован и сослан в Вологодскую губернию.
В 1870 г. Лавров бежал из ссылки в Париж, где вступил в I Интернационал и пытался организовать помощь Парижской Коммуне. Однако причина бегства - не только общественная, но и научная деятельность. Главная страсть и любовь его жизни - это наука. «И действительно, сейчас же по своему приезду в Париж, Лавров целиком уходит в научную работу. 21 апреля 1870 года он становится действительным членом Парижского антропологического общества. Здесь он деятельно работает, выступая с самостоятельными рефератами и принимая участие в прениях на общих основаниях общества», - писал П. Витязев [2, с. 13].
Антропологизм, антропологический принцип - вот центральная идея его научного творчества. Но если пойти дальше и конкретизировать эту идею, то придем к проблеме возникновения и развития человеческой мысли. Такие вопросы, как «что есть мысль», «что есть критическая мысль», «как она возникла», «каковы этапы ее развития» были основополагающими. «На вопрос: кто такой Лавров-теоретик (независимо от его значения как политического деятеля, революционного борца и т.д.), какова его настоящая научная специальность, та «своя» сфера, где он всегда говорит «как власть имеющий», на что преимущественно «ориентирует» он свою философию и к какому типу философов принадлежит - следует отвечать: Лавров, прежде всего, философ истории человеческой мысли. Все остальное: его громадная эрудиция в области математики и естествознания, его значение как социолога, общие, столь богатые еще доныне живыми мыслями, контуры его философского миросозерцания, даже его работа как теоретика и практика социалистического движения, его этические и экономические взгляды, - все тяготеет к этому единому центру творчества: к стремлению понять общий ход истории мысли как стройное, развивающееся целое», - писал А. А. Гизетти [3, с. 291]. Неслучайно Гизетти называл Лаврова «Апостолом критической мысли».
Этот интерес к проблеме человеческой мысли, к ее роли в общественном развитии вполне очевиден. Мощная просветительская философия покорила всю Европу, а Лавров был сыном своего века - века Просвещения. Казалось, еще немного, вот-вот - и человеческий разум, наделенный критической мыслью, все познает, а, познавши, преобразует мир. Ожидание скачка из царства необходимости в царство свободы, говоря словами Гегеля, было типичным мироощущением этого времени. Неслучайно П. Мокиевский сравнивал Лаврова с французскими просветителями: «Роль Лаврова, как роль других деятелей шестидесятых годов, имела немало общего с ролью другой замечательной группы общественных деятелей второй половины XVIII века, т.е. с ролью Вольтера, Дидро и других энциклопедистов», - писал он [11, с. 30].
Работая над историей мысли, Лавров огромное внимание уделял проблеме возникновения критической мысли. Возникновение критической мысли Лавров рассматривал натуралистически, как результат исторического развития и действия человеческих потребностей. «Следуя господствовавшему в ту эпоху дарвинскому эволюционизму, Лавров искал «корни» мысли в более элементарных психических, а в дальнейшем даже в чисто физиологических и биологических процессах. Начальной формой психического в истории представлялись ему потребности», - писал А. А. Гизетти [3, с. 300].
Человек - связующее звено между миром природы и социальным миром, поэтому человек с его потребностями является той основой, на базе которой строится социальная теория. Потребности «составляют и неизменную точку исхода для объяснения всякого исторического явления. Всюду, где есть действие воли, существует в основе действия потребность; поэтому все элементы исторических явлений сводятся на различные потребности личностей» [10, с. 103]. Поэтому потребности выступают как система сил, «которая, действуя в данной географической и исторической среде, дает социологические продукты» [6, с. 133].
Лавров делил потребности на три группы. Одна группа «потребностей и влечений вытекает бессознательно из физического и психического устройства человека... другая группа получается личностью столь же бессознательно от общественной среды, ее окружающей, или от предков в виде привычек, преданий, обычаев, устанавливающихся законов и политических распределений, вообще культурных форм... Наконец, третья группа потребностей и влечений вполне сознательная... это, во-первых, область деятельности, опирающаяся на сознанный расчет интересов эгоистических и интересов личностей, близких человеку; это, во-вторых, еще более важная для исторического прогресса потребность лучшего, влечение к расширению знаний, к постановке высшей цели, потребность изменить все должное извне сообразно своему желанию, своему пониманию, своему нравственному идеалу» [10, с. 39-40].
Главный, так до конца и не осуществленный замысел Лаврова - это создание истории мысли. Может быть, не осуществленный потому, что начинал историю мысли он с геологических процессов, с возникновения простейших млекопитающих. «Развитие организмов и доисторических людей уясняют современному исследователю неизбежные естественные условия цивилизации, ее задачи и опасности, ей угрожающие. Лишь с помощью этой подготовки историческая мысль может сознательно отнестись к прошедшему, настоящему и будущему человечества. Процессы мировые, процессы геологические, развитие организмов, развитие доисторического человека и история связаны между собой неразрывно», - писал Лавров [9, с. 12].
Лавров, говоря современным языком, полагал, что к исследованию происхождения мысли надо применять комплексный подход. «Зоология указывает нам бесспорные данные простейших и сложнейших форм. Сравнительная анатомия дает столь бесспорные данные более близкого и более отдаленного в этих формах» [Там же, с. 81]. Но главный вопрос заключался для Лаврова в том, как возникло сознание, именно возникновение сознания он связывал с возникновением жизни. Сознание как предпосылка мысли, и критической мысли в частности. «Каким образом в процесс развития органических форм постепенно подготовился орган мыслящий и, наконец, та форма его, которую мы видим в наиболее развитом мыслящем организме, человеке?» [Там же, с. 125].
Как полагал Лавров, нервное возбуждение, являясь реакцией нервной клетки на раздражитель, сопровождается психическим ощущением удовольствия и страдания. Организм стремится продолжить раздражение, приносящее удовольствие. Так возникает потребность нервного возбуждения. В процессе эволюции органического мира эта потребность развивается в присущую только человеку потребность развития. Наиболее яркое проявление, по мнению Лаврова, эта потребность получила в интеллигенции, «она выработалась в самостоятельную силу и сделалась, в сущности, главным двигателем истории» [4, с. 61].
История начинается тогда и в тех слоях общества, которые доработались до потребности развития, до критического мышления. Только сформировавшие критическое мышление личности живут исторической жизнью, остальные - вне истории. «Вне истории: 1) неисторические племена и народы; 2) пасынки истории в среде исторических наций и государств, строй которых мешал и мешает этим пасынкам участвовать в исторической жизни; 3) культурные дикари, по недостатку личных способностей почувствовать потребность развития и наслаждения им, что не мешало этим культурным дикарям разных позднейших цивилизаций пользоваться всеми выгодами этих цивилизаций», - писал Лавров [Там же, с. 31]. Цель исторического процесса, по Лаврову, заключается в том, чтобы как можно больше людей сделать критически мыслящими личностями. Только при этом условии может реализоваться в действительность общественный идеал.
Таким образом, развитие личности и формирование ею критического мышления есть необходимое условие построения справедливого общежития. Личность нравственно обязана развиваться. Лишь развитый человек «может составить себе убеждение, что достоинство личности заключается в ее нравственном развитии, в ее способности составить себе убеждение и жить согласно ему» [8, с. 72-73]. Здесь очевиден просветительский характер мировоззрения мыслителя; просвещение и нравственное развитие приведут к решению социальных проблем, к определенному переустройству общества. Лавров мыслил основное противоречие общества в этической сфере. Основным критерием, разделяющим общество, являлась разная возможность развития людей. «Нравственность невозможна при отрицании обязанности развития и критики. Верования, противные этим началам, были всегда самыми не нравственными элементами в человечестве» [Там же, с. 74]. Из этого вытекала нравственная обязанность развитых людей быть солидарными с теми, кто борется за право развития.
Концепция критической мысли Лаврова была прямой противоположностью марксистского понимания общественного развития, выдвигавшего на первый план экономический фактор. Лавров был знаком с марксизмом и Марксом, был с ним в добрых отношениях. Маркс завещал Лаврову часть своей библиотеки. Однако Лавров полагал, что теорию Маркса в России применить невозможно. Поэтому Лаврову приходилось доказывать приоритет критической мысли по отношению к экономическому фактору.
Материальные, экономические, или духовные, идеальные, факторы являются движущей силой исторического процесса? Если в «Исторических письмах» (1868-1869) он утверждал, что «та группа, которая более сознательная, должна иметь преобладающую важность для истории человека по самой сущности этой истории...» [10, с. 40], то в более поздней работе «Задачи понимания истории» (1898) Лавров уже выдвигал целую систему доказательств решающей значимости потребности развития. Для выбора основной потребности он выдвигал ряд критериев: во-первых, это время появления в истории той или иной потребности; вовторых, частота ее повторяемости в жизни; в-третьих, большая или меньшая необходимость ее в развитии тех или иных общественных форм. На основе этих критериев Лавров в качестве основной выделяет экономическую потребность, он утверждает, что «экономические мотивы во все эпохи борьбы сознанных интересов должны безусловно преобладать над политическими; политические явления могли в значительной степени вытекать из забот экономических» [4, с. 50-51]. Далее же, рассматривая взаимодействие потребностей, Лавров вводит ряд оговорок, сводящих на нет решающую значимость экономической потребности. Он утверждает, что экономические потребности преобладают не во все эпохи, что для каждой конкретной эпохи необходимо конкретное выделение решающего значения той или иной потребности, что в определенные эпохи исторического развития часть интеллигенции «подвергалась очень часто увлечениям коллективных аффектов, из которых всякий расчет каких бы то ни было реальных интересов, экономических или политических, исчезал совершенно» [Там же, с. 54].
Утверждая, что, в принципе, всякий политический мотив можно подвести под экономическую основу, Лавров тем не менее считал, что «подобное восхождение к далеким причинам - гипотетически и философски всегда возможное - имеет научный характер лишь в исключительных обстоятельствах, когда сами источники наводят нас на подобное объяснение; в огромном же большинстве случаев научное понимание остается в сфере коллективных интересов, аффектов, убеждений и преимущественно сознанных мотивов» [Там же, с. 53].