Высокая степень эксплуатации труда спецпереселенцев на различных работах в угледобывающих производствах диктовалась не только экономическими нуждами, но и элементарной логикой выживания ссыльных крестьянских семей в экстремальных условиях. В 1932 г. спецпереселенец, занятый на горных работах, мог при выполнении нормы получить чуть более 100 руб. в месяц, ниже были заработки на строительстве, а на лесозаготовках - до 50-60 руб. При месячном прожиточном минимуме в 20-25 руб. один взрослый мужчина едва ли мог обеспечить существование семьи из 4-5 чел. (средний состав ссыльной семьи), если не было возможности привлечь к работе еще второго члена семьи. И хотя для иждивенцев выделялся продовольственный паек, его получение предусматривало выкуп. В документации (отчетность комендантов) отмечалось как распространенный факт, что многосемейные спецпереселенцы в 1931-1932 гг. оказывались не в состоянии выкупить пайки, становясь заложниками созданной комендатур- но-производственной системы. Поэтому даже приведенные в отчетах комендатур и хозорганов данные о том, что результативность труда и заработки спецпереселенцев не уступали результативности и заработкам вольнонаемных работников, имели под собой не феномен «трудового перевоспитания бывших кулаков», а природу элементарного человеческого выживания, альтернативы которому власть спецпереселенцам попросту не оставляла [5, с. 191, 198-204].
Приведенные выше эмпирические данные характеризуют на таком регионально-отраслевом сегменте промышленности, как угледобыча, вхождение сферы отечественного труда с 1930 г. в экстремальное состояние. Целевая директивная установка обеспечить резкое увеличение объема производства потребовала применения в новых условиях прежних и не особенно модифицированных практик мобилизации трудового потенциала населения страны, реализовавшихся десятилетием ранее, в период окончания Гражданской войны. Относительно «мягкое» государственное регулирование рынка труда, отличавшегося преобладанием форм труда по найму, наличием бирж труда, в короткие сроки в 1930 г. превращается в «жесткое», директивное и распределительное в отношении трудовых ресурсов. Удовлетворение потребности в рабочей силе обеспечивалось уже не только экономическими, но и внеэкономическими мерами. Государство трансформирует рынок труда из экономического по своей природе в политико-административный. На территориях наиболее экстенсивного роста («ударные объекты первой пятилетки») дефицит работников по найму форсированно компенсировался и возмещался трудом спецконтингента, как в случае с угледобычей в Кузбассе. Несмотря на казавшееся радикальным статусное различие между этими двумя занятыми в экономике социально-учетными группами (свобода/несвобода), разграничения в условиях труда и быта, нормирования и оплаты труда оказывались не столь значительными: труд по найму становился обязательным, с усилением дисциплинарности, что сближало его с трудом режимным, принудительным. В том и другом случае труд и его разновидности монополизировались государством.
Список литературы
1. Бикметов Р. С. Использование спецконтингента в создании и наращивании экономического потенциала Кузбасса в конце 1920-х - второй половине 1950-х гг. : авто- реф. дис. ... д-ра ист. наук. Барнаул, 2011. 54 с.
2. Красильников С. А. Тылоополченцы // ЭКО. 1994. № 3. С. 176-188.
3. Миненков Д. Д. Система тылового ополчения в СССР. (1930-1937 гг.). Новосибирск : НВИ им. генерала армии И. С. Яковлева войск нац. гвардии России, 2017. 236 с.
4. Сибирский край. Статистический справочник. Новосибирск, 1930. 804 с.
5. Спецпереселенцы в Западной Сибири. Весна 1931 - начало 1933 г. Новосибирск : ЭКОР, 1993. 341 с.
6. Черемисинов Г. А. Формирование мобилизационной модели и макроэкономическая динамика СССР в годы первой пятилетки и Великой Отечественной войны // Вестник Волгоградского государственного университета. Сер. 4, История. Регионоведение. Международные отношения. 2015. № 4. С. 19-35.
References
1. Bikmetov R.S. Ispolzovaniye spetskontingenta v sozdanii i narashchivanii ekonomich- eskogo potentsiala Kuzbassa v kontse 1920-kh -- vtoroy polovine 1950-kh gg.[Use of the special contingent in creating and building up the economic potential of Kuzbass in the late 1920s - the second half of the 1950s.]. Abstract of diss. sci. Barnaul, 2011, 54 p. (in Russian)
2. Cheremisinov G. A. Formirovaniye mobilizatsionnoy modeli i makroekonomich- eskaya dinamika SSSR v gody pervoy pyatiletki i Velikoy Otechestvennoy voyny [Formation of the mobilization model and macroeconomic dynamics of the USSR during the years of the First Five-Year Plan and the Great Patriotic War]. Vestnik Volgogradskogo gosudarstvennogo universiteta. Series 4, Istoriya. Regionovedeniye. Mezhdunarodnyye otnosheniya[Bulletin of Volgograd. state un-that. Series 4: History. Regional studies. International relationships], 2015, no. 4, pp. 19-35. ( in Russian)
3. Krasilnikov S.A. Tylovyye opolchentsy [Militia members]. ECO,1994, no. 3, pp. 176188 (in Russian)
4. Minenkov D.D. Sistema tylovogo opolcheniya v SSSR. (1930-1937 gg.[Rear Militia System n the USSR. (1930-1937)]. Novosibirsk, 2017, 236 p. (in Russian)
5. Sibirskiy kray. Statisticheskiy spravochnik[Siberian region. Statistical Handbook]. Novosibirsk, 1930, 804 p. (in Russian)
6. Spetspereselentsy v Zapadnoy Sibiri. Vesna 1931 -- nachalo 1933 gg.[Special settlers in Western Siberia. Spring 1931 - early 1933]. Novosibirsk, 1993, 341 p. (in Russian)