Исследование принципов стабильности приводит нас к мысли о неизбежности присутствия в историческом сознании единства, цельности и взаимосвязанности, окружающей действительности, а также признания многообразия мироздания, что зафиксировано определенным образом в понятийно-категориальных координатах. Представители различных концепций стабильности постоянно обращаются к проблеме мира и регулярно опираются на имманентное единством человечества. Это касается классического исследования явленного, неклассического моделирования вариативного, а также постнеонеклассического деконструирования. Однако Европа испугалась формирующегося единства, потому что увидела в нем "тотальность", постоянно порождающую одинаковое, которое чрезвычайно угрожает идее множественного и различного. Тем более, что тотальное воспринималось как тождественное, хотя подобная тотальность проявляет определенное единство в различном не только в себе, но также в ином. Ф. Гиренок резонно подчеркивает, что "тотальное подчиняет форме бесформенное. Европа знала только одну форму - тотальность сознания. В погоне за множественным она потеряла единое и отказалась от культуры, построенной на единстве самосознания" [14, с. 113-114]. Ответом на подобную политику является рост национального и религиозного экстремизма, который проявляется в отдельных регионах исламского мира.
Осознание ведущих принципов, на которых можно и нужно выстраивать гармоничное, устойчивое, стабильное мироустройство, предполагает понимание сущности единства мира. В системе современного образования выделяется два основных направления проблематизации единства мира. В русле классической философии, либо мир рассматривается как монолитный или, в крайнем случае, простой и однородный, когда все видимое многообразие человечества сводится к какому-либо базису основе, роль которого довольно часто выполняет определенная субстанция. В рамках социокультурной традиции ученые исходят из тезиса, согласно которому окружающая действительность характеризуется принципиальной автономностью, иногда даже полной изолированностью друг от друга различных социальных объединений. По-нашему мнению, реальная стабильность может быть реализована только на основе плюралистического подхода, который создает определенные гарантии для самодостаточности и самостоятельности региональных и локальных социальных объединений. Однако подобный вектор основательно разрывает взаимодействия и взаимосвязи различных мировых уровней, следствием чего становится фрагментация мирового сообщества, когда выстроенные по монистической модели социальные элементы сосуществуют отдельно, будучи абсолютно независимыми друг от друга. Примером могут служить редукционистские теории, которые сводят к прямолинейным закономерностям экономического, биологического и т.п. детерминизма ведущие социальные процессы. Конечно, при таком подходе можно выстроить универсальную схему, которая выполняет объясняющую функцию по упрощению мирового сообщества, однако исключается возможность адекватного отображения многообразных культурно-цивилизационных феноменов. При этом не отвечают на многие вопросы, связанные со стабильностью мирового сообщества, различные плюралистические концепции, где допускается одновременное действие различных социальных линий. Они в состоянии провоцировать распадающуюся фрагментарности, поскольку полностью не охватывают поливариантный и многоаспектный социальный организм во всей его целостности. Вот почему анализ общественных явлений, которые обусловливают стабильность мирового сообщества, предполагает решение задач преодоления резкой оппозиции монизма и плюрализма [15, с. 17]. Серьезным преткновением на пути к стабилизации окружающей действительности является европоцентризм, поскольку эта идеологическая установка нивелирует социокультурную идентичность, которая, в свою очередь, провоцирует радикальные настроения со стороны многих социумов, стремящихся сохранить свою культуру.
Реализация системы мировой стабильности во многом связана с решением проблемы ослабления контроля над ядерным оружием и режимом его нераспространения. Все большую опасность представляет гонки вооружений, которые характеризуют развитие отдельных регионов, а также международный терроризм и распространение оружия массового уничтожения. Появляются и новые угрозы, не позволяющие реализовать систему мировой стабильности, которые связаны, например, с борьбой за обладание источниками энергоресурсов в Арктике, что стимулирует гонку вооружений в новых, экологически чистых регионах мира. Если в этот процесс включаются ведущие мировые страны, то это свидетельствует о милитаризации мира и увеличении конфликтных зон мира.
Изучение проблем, связанных со стабилизацией мирового социального пространства, требует понимание особой роли России в этом важно процессе, поскольку пока неурегулированными остаются многие региональные конфликты, которые имеют глубокие исторические корни так или иначе связанные с нашим государством. Тем более, что остается значительное количество ученых и практиков, являющихся сторонниками силового разрешения подобных конфликтных ситуаций, в том числе в регионах, которые граничат с Россией. В борьбе с перечисленными угрозами и вызовами у России, как и многих других государств, есть две основные альтернативы: обеспечить обороноспособность страны собственными силами, или же добиться безопасности для страны путем совместных действий с другими государствами через формирование новой или модернизации существующей системы стратегической стабильности. В связи с этим одним из перспективных военно-дипломатических направлений укрепления национальной безопасности Российской Федерации является кооперация совместных усилий мирового сообщества по формированию системы стратегической стабильности адекватной реалиям и вызовам современного мира. Тем не менее это не должно означать отказа от восстановления вооруженных сил на новой основе или модернизации имеющихся систем вооружений. С середины прошлого столетия, после появления военно-политической доктрины стратегической стабильности, международную безопасность стали рассматривать в контексте данной системы. Сегодня при исследовании глобальной системы большинство аналитиков с небольшой долей погрешности допускают отождествление "стратегической стабильности" с "международной безопасностью". В рамках данной статьи, мы хотели бы предложить свой взгляд на проблему формирования системы стратегической стабильности, отвечающей реалиям современного мира и одновременно учитывающей национальные интересы России.
К настоящему времени в российской и мировой политической мысли выработаны различные подходы и модели, характеризующие и описывающие различные варианты системы глобальной стратегической стабильности и мироустройства в XXI в. До мирового экономического кризиса, некоторые аналитики говорили о современном мире как об однополярном во главе с США. Они отмечали доминирование США во всех сферах могущества: геополитической, экономической, технологической, и прежде всего военной. Возможно, гегемония США в международной среде имела место быть в конце XX - начале XXI в., однако длилась довольно не долго. Об этом свидетельствуют неудачи "военной машины" США в Ираке и Афганистане, а так же разразившейся в США мировой экономический кризис. Другая часть исследователей видит в Китае центр антизападной силы, способный вернуть мир к биполярности и тем самым к классическим принципам стратегической стабильности, выработанным в середине XX в.
Изучение принципов стабилизации мирового социального пространства предполагает также учет того факта, что несостоявшаяся однополярность пока не сменилась "биполярным" миром или многополярностью. Современная ситуация, которая представляет собой переходной этап, может быть определена как "полутораполярный" мир, поскольку Китай, потеснив США в экономике, не занял ведущих позиций в других областях. Россия же пока не может считаться полноценным "полюсом" системы, хотя наблюдается значительный отрыв России и США по совокупности своих военных возможностей от всех остальных членов международного сообщества.
Обеспечение стратегической стабильности в многополярном мире, на наш взгляд, является задачей наиболее могущественных в геополитическом отношении государств, региональных центров силы. Отметим, что ранее могущество государства определялось, прежде всего, военной составляющей, однако в современных условиях борьба за сферы влияния в основном ведется экономическими средствами. Таким образом, экономическая мощь становится одним из важнейших, но отнюдь не единственным показателем геополитического влияния государства. На сегодняшний день, согласно ряду критериев, центрами силы современного мира без сомнений можно назвать США, Россию и Китай. Так, США - мощнейшая в военном отношении морская держава, военный бюджет которой составляет половину общемировых расходов на оборону. Россия - крупнейшая континентальная держава, обладающая в силу своего расположения большим геополитическим потенциалом, а также рядом экономических рычагов влияния, прежде всего как "энергетическая сверхдержава". Кроме того, характеризуя военную мощь России, нельзя не отметить тот факт, что Россия является единственной державой, чей ядерный потенциал пока что сопоставим с американским. Китай является стремительно набирающей мировой политический вес региональной державой, обладающей наибольшим в мире экономическим потенциалом, а также имеющей самую многочисленную в мире армию, и год за годом увеличивающей свой военный бюджет. В обозримой перспективе другими центрами силы можно будет назвать Индию и Европейский Союз. Индия является набирающей силу крупной региональной державой, обладающей высоким демографическим и экономическим потенциалом. Индия также входит в число ядерных держав и располагает третьей по величине армией в мире.
Глубинное осознание сущности и принципов реализации системы мировой стабильности предполагает не только условное определение полюсов, важно определиться с механизмами, принципами по которым будет функционировать предлагаемая система стратегической стабильности. С каждым годом в условиях новой международной обстановки и с учетом выросшего спектра угроз международной безопасности, обеспечение безопасности в рамках данной парадигмы становится все более сложной и невыполнимой задачей, а в условиях многополярности она и вовсе теряет действенность. Необходимы новые принципы, способные одновременно регулировать стратегические отношения нескольких мировых держав в многополярном мире. Одним из таких регуляторов военно-стратегического равновесия в полной мере может стать принцип "силового равновесия"/"баланса сил". Исторически наиболее полно идея "силового равновесия" воплотилась в Венской системе международных отношений, сложившейся на Венском конгрессе 1815 г. после окончания эпохи наполеоновских войн. Основной целью принципа "силового равновесия" было предотвращение доминирования в международной системе какой-либо одной державы. Подобное "силовое равновесие" означало, что каждое ведущее европейское государство на протяжении определенного исторического периода будет оставаться равным по своим возможностям любому другому, взятому в отдельности.
Основная цель "силового равновесия" в системе международной безопасности XXI в., как и два столетия назад, должна заключаться в том, чтобы не позволить ни одной из мировых держав резко возвысится над своими геополитическими конкурентами в военно-стратегическом аспекте. Согласно классическим положениям данного принципа, военно-стратегическому возвышению какой-либо державы, должна быть противопоставлена консолидированная группа, состоящая из всех остальных держав, заведомо более сильная. Именно в этом и должен заключаться стабилизирующий эффект предлагаемой мною системы безопасности. Кроме того, мы также хотели бы еще раз отметить, что предлагаемый регулятор в виде "силового равновесия" должен ограничивать только военно-политическую сферу деятельности государств. Целесообразность данного утверждения, на мой взгляд, вытекает из нестабильной международной обстановки, а также конфликтов, вызванных в последние годы "интервенционистской" политикой США и НАТО. Так, внешняя интервенция, в рамках новой системы безопасности, должна иметь место только случае военной угрозы со стороны одного государства другому государству (мировому сообществу) или грубого нарушения прав человека в этом государстве. При этом интервенция должна рассматриваться только как крайняя форма разрешения конфликтной ситуации и санкционироваться одновременно всеми ведущими мировыми державами, гарантами безопасности.
В современной гуманитарной науке разрабатываются базисные принципы мировой стабильности, и они в состоянии заложить основу будущей международной нормативно-договорной базы. Она должна решать несколько важных задач: регламентировать внешнеполитическую и военную деятельность государств в рамках новой системы стратегической стабильности; устанавливать конкретные санкции за нарушение установленного регламента; а также оговаривать состав уполномоченных государств или институтов правомочных осуществить данные санкции. Следующим важным направлением построения новой системы стратегической стабильности является выбор формы сотрудничества между перечисленными выше государствами. Здесь заслуживают внимания следующие альтернативные варианты развития событий.
Нормальное функционирование новой системы стратегической стабильности тесно связано с решением другого дискуссионного вопроса мировой политики: наличия в современно мире военно-политических альянсов и блоков, в частности НАТО. На наш взгляд, подобные организации уже морально устарели, их существование не соответствует принципам стратегической безопасности XXI в., а также подрывает режим стратегической стабильность. Впоследствии следует юридически закрепить норму в международном праве, которая бы категорически запрещала формирование каких-либо военно-политических альянсов или коалиций в будущем. Конечно, добиться этого дело непростое, для этого требуется добиться высокого уровня доверия и предсказуемости между ведущими государствами в военно-стратегической деятельности, в том числе путем установления постоянного диалога в военной области.
Рассматриваемый в статье вариант построения новой системы глобальной стратегической стабильности можно охарактеризовать как систему "регулируемой многополярности", которая предполагает: наличие нескольких центров силы на планете, способных полностью обеспечивать безопасность и стабильность в мире через ограничение конкуренции между собой в военно-политической сфере. Кроме того, в условиях глобализации устойчивость международных отношений и, как следствие, обеспечение международной безопасности в течении длительного отрезка времени, будет зависеть не только от конфигурации системы стратегической стабильности, но и от способности такой системы к адаптации под условия меняющегося мира. Способность системы адаптироваться под происходящие изменения зависит от формы такой системы, в теории выделяют статическую и динамическую формы стабильности.
| 374 |
| Тимпанопластика |