Особенности изучения в вузе многополярности как эффективной модели глобальной стратегической стабильности
М.П. Яценко
Сибирский федеральный университет,
Красноярск, Российская Федерация,
И.Д. Песковец
Сибирский федеральный университет,
Красноярск, Российская Федерация
Аннотации
Статья посвящена одному из важнейших аспектов международной безопасности, а именно: формированию глобальной системы стратегической стабильности адекватной реалиям современного мира. Автор статьи предлагает рассмотреть "регулируемую многополярность" как модель перспективной глобальной системы стратегической стабильности, наиболее полно отвечающей вызовам современности и одновременно учитывающей национальные интересы России.
Политические перемены, произошедшие в конце XX в., привели не только к новой расстановке сил на планете, но и стимулировали рост угроз и вызовов международной безопасности в новом столетии. Между государствами обострились противоречия, связанные с неравномерностью развития в результате глобализационных процессов. Автор приводит доказательства того, что сегодня наблюдается углубление разрыва между уровнями благосостояния стран. В статье отмечается, что на данном этапе игнорируются общечеловеческие ценности, а различные модели развития стали предметом глобальной конкуренции. По мнению автора, выработка эффективной модели глобальной стратегической устойчивости предполагает многополярную систему, основы которой должны изучаться на уровне вузовской образовательной системы.
Ключевые слова: стратегическая стабильность, гонка вооружений, взаимное гарантированное уничтожение, ядерное сдерживание, глобальная безопасность.
FEATURES OF STUDYING MULTI-POLARITY AT UNIVERSITY AS AN EFFECTIVE MODEL OF REGULATED GLOBAL STRATEGIC STABILITY
Yatsenko, M. P.
Siberian Federal University,
Krasnoyarsk, Russian Federation,
Peskovec, I. D.
Siberian Federal University,
Krasnoyarsk, Russian Federation,
Abstract. The article is devoted to one of the most important aspects of international security, namely the formation of global strategic stability adequate to the realities of the modern world. The author offers to consider regulated multi-polarity as a model for prospective global system of strategic stability that responds to the challenges of modernity, and simultaneously takes into account the national interests of Russia. The political changes that occurred in the late 20th century, did not only lead to a new configuration of forces on the planet. Such transformation also stimulated growth of threats and challenges to international security in the new century. Conflicts exacerbated between states, related to uneven development as a result of globalization processes. The author provides evidence that today the gap in the levels of the countries welfare is deepening. The article notes that at this stage universal human values are ignored, and different models of development have become a subject of global competition. According to the author, the development of an effective model of global strategic sustainability implies a multipolar system, the foundations of which should be studied at the level of university education.
Keywords: Strategic stability, armaments race, mutually assured destruction, nuclear deterrence, global security.
Введение
Необходимость социально-философского рассмотрения проблемы мировой стабильности детерминирована осмыслением глобальных процессов, которые характеризуются многочисленными эффектами взаимозависимости и целостности разнообразных явлений, проявляющихся не только в теоретической области, но также в практической социальной деятельности. В этот комплекс входят вопросы, обусловленные цивилизационно-биосферной экологией, проявляющиеся в проблемах всеобщего, универсального единства как на уровне мегасообщества, так и конкретных микромиров. Подобное переплетение дифференциации и интеграции различных наук во многом детерминировано непосредственными социальными взаимосвязями, а также проявлений новых взаимодействий в системе все более глубоких соответствий в самой природе. Эти тенденции, которые проявляются в качестве синтеза внутри отдельных локальных культур, а также выступают как активизация транскультурного диалога. Здесь можно согласиться со следующим утверждением: "Важными являются способность и готовность эффективно перерабатывать и интерпретировать новую информацию, в большом объеме поступающую практически по всем видам профессиональной деятельности" [1, c. 1782].
Постановка задачи. Мировая стабильность может быть достигнута только при условии осознания специфических национально-этнических черт конкретного социума, которые естественным образом соотносятся с общечеловеческими ценностями, проявляющимися в различных социокультурных универсалиях.
Методика и методология исследования. Исследование принципов устойчивости мирового пространства предполагает новый подход к месту и роли России в современном геополитическом пространстве. Отдельные политологи продолжают рассматривать Россию в рамках прежней парадигмы, где территория нашей страны позиционируется в качестве региона, который на протяжении последних десятилетий оставался ведущим пространством для американских экспериментов.
Современный этап мирового развития сопряжен с возникновением аксиологической шкалы, когда на базе новых ценностей формируются уровни региональных социальных систем. На этом фоне по-новому воспринимаются учения отечественных мыслителей, которые всегда отличались оригинальными подходами к пониманию гармоничного устройства государства. образовательный вузовский многополярный
Результаты. Основой стабильности всякого миропорядка является определенная геополитическая иерархия, которая соответствует данному социальному устройству. Большое значение в этом плане играет мифология, скрывающая реальные параметры конкретного социального устройства, т.е. господствующие формы элиты. Важным идеологическим базисом подобной социальной мифологии, оправдывающей идеи современного либерализма, все чаще выступает идея "среднего класса". В этом плане вполне резонным представляется следующее высказывание М. Хайдеггера: "Подлинный принцип порядка имеет свое предметное содержание, через упорядочение никогда не обнаружимое, но в нем уже предполагаемое" [2, c. 52]. Оценивая вектор мирового развития, А. Этциони вполне резонно подчеркивает, что "движение происходит не в направлении единой синтетической модели. Скорее, реализуется целый ряд социальных проектов, у которых есть две важных есть две важных общих черт: социум становится более сбалансированным, нежели в индивидуалистическом или авторитарном вариантах, а общественный порядок больше, чем в любом из этих случаев, базируется на силе убеждений" [3, c. 44].
В контексте изучения системы мировой стабильности представляет интерес следующий тезис Д. Форестера: "Теория структуры мировой модели..., может показаться слишком упрощенной. С другой стороны, модель, представленная здесь, вероятно, является более полной и ясной, чем умозрительные модели, которые используются в качестве основы мирового и национального планирования" [4, с. 245]. Стабильность современного мира отражено в некоторых концепциях, авторы которых демонстрируют разнообразие подходов к формированию современной картины мира. Например, Э. Тоффлер, исследуя общественные изменения как прямой рефлекс технического прогресса, анализирует при этом различные стороны формирования стабильного порядка, хотя за доминанту берутся преобразования в техносфере [5]. В частности, появляется насущная необходимость вернуться к наследию А.А. Богданова, который гениально предусмотрел новые тенденции: "Из мучительных колебаний жизни, порождаемых стихийным развитием, из его дорогой цены и возрастающей надежности возникает новая потребность: внести гармонию и единство в самый процесс развития, сделать его стройным и целостным, устранить его стихийность. Его колебания должны уступить место непрерывности, его диссонансы -полным и ясным аккордам, его цена должна стать равною результатам, элемент случайности должен из него исчезнуть. Словом, необходимо, чтобы из движения стихийного жизнь превратилась в движение гармоническое" [6, с. 44].
У всех сторонников существующего миропорядка имеется единая платформа, где ведущей целью выступает идея формирования массового среднего класса, который доминируют в социальном плане, по мнению либералов, являясь основой демократического устройства современного гражданского общества. С подобным подходом можно согласиться, если рассматривать средний класс в качестве идеальной имитации всей социальной структуры, прикрывающей реальное общественное устройство, которому идеально соответствует имитационная демократия. Благодаря подобным манипуляциям власть постепенно выводится за пределы легальных политических процессов, прикрываясь при этом "демократическими процедурами" и "гражданским обществом". Ярким примером здесь могут служить США, которые успешно откачивают ресурсы всего мира, используя следующие факторы: 1) военное превосходство; 2) светскую религию; 3) эмиссию сначала денег. Вот почему американизация нашей культуры позволяет им управлять нами, сдерживая при этом экономическое развитие нашей страны, ведь средний класс не играет в посткапиталистическом сверхобществе никакой роли. Можно согласиться с Т. Сергейцевым, который утверждает, что средний класс все чаще выступает в качестве источника кризиса, поскольку является ведущим участником "сверхпотребления", провоцируя механизмы перепроизводства" [7, с. 37].
Важным фактором, который способствует определению параметров стабильности является тот факт, что более определенной стала позиция западных стран, которая многих вводила в заблуждение. В частности, двойственность и противоречивость политики, когда они позиционировали себя в роли партнеров нашей страны, однако на практике вели себя как противники России. Тот факт, что РФ все более четко определяет свою роль в современном мире, свидетельствует о том, что Россия приобретает признаки не объекта, а субъекта мировой политики, т.е. являет всему сообществу своей более привычный и понятный всем образ. Российская модель мироустройства, где стабильность является определяющим вектором политики, выступает в качестве реальной альтернативы западной концепции управляемого хаоса, поэтому все сторонники вестернистского мироустройства яростно сопротивляются всем конструктивным предложениям со стороны нашего государства, хотя в восточном мире подобный подход востребован. Однако более адекватные специалисты в области мировой политики понимают, что Россия в состоянии стать лидером движения за региональную устойчивость. "Российское государство, соединяя в себе черты восточных деспотий и европейского абсолютизма, являлось гарантом безопасности и сохранения независимости страны" [8, с. 1994]. Однако пока политику, которую проводит Россия на восточном направлении, можно рассматривать как полуинтуитивную, где четкий вектор пока не просматривается. Если раньше, по словам С.Ю. Витте - автора проекта КВЖД, наша страна иногда пыталась использовать китайскую фактор в противостоянии с европейскими соперниками, то теперь, впервые в новейшей истории, Россия в состоянии повернуть вектор своей внешней политики к Востоку. Подобные шаги дали основание для утверждений в среде не только дипломатов-практиков, но и ученых о том, что на наших глазах формируется многополярный мир с азиатским акцентом. В частности, на Ближнем Востоке постепенно оформляется группа стран с пророссийской ориентацией, включающая в себя не только Сирию и Иран, но также Египет, который рассматривается дипломатами в качестве государства, являющегося "ключом к арабскому миру" [9, с. 77].
Все большее число экспертов склоняется к мнению, что западные геополитические эксперименты приведут к ситуации, когда "мир без Запада" постепенно становится объективной реальностью. Этот процесс подталкивает тот факт, что страны БРИКС все чаще переводят расчеты во взаимном товарообороте на национальные валюты. Кроме того, становится все более очевидным тот факт, что азиатские страны в состоянии предоставить России не только технологии, но также инвестиции, а также доступ к кредитным источникам. Последние события свидетельствуют о том, что Запад своей непродуманной политикой игнорирования интересов России вынуждает наше общество не только четче формулировать свои национальные интересы, но начинать осуществление давно назревших внешнеполитических задач. В частности, процессы евразийской интеграции в военной области базируются на реально существующих военных угрозах, прежде всего в Центральной Азии. Эти угрозы в основном связаны с возможной в ближайшее время дестабилизацией Афганистана, а также с вполне вероятным социально-политическим взрывом в одной (или даже в нескольких) из бывших советских республик. Подобные сценарии занимали приоритетное место в военном планировании России вплоть до возникновения военно-политического кризиса на Украине. Вероятно, по мере относительной стабилизации военной ситуации в этой стране, основное внимание Москвы вновь переключится на центрально-азиатское направление.
Для понимания сущности мировой стабильности важно подчеркнуть, что за время гражданской войны террористами-джихадистами безжалостно, целенаправленно убиты триста учителей и преподавателей вузов. Башар Асад свидетельствует: "Они (учителя) сражались против темных идей, которые угрожают обществу и будущим поколениям". С сирийским президентом по-своему согласен и глава Конституционного суда РФ В. Зорькин, который сознается, что никак не ожидал увидеть воочию предсказанное аналитиками низвержение мира в бездну: ""на Украине произошла катастрофа права, чреватая гибелью всей цивилизации права, которую человечество выработало в кровавых войнах и революциях ХХ века" [10, с. 113]. Можно согласиться с следующим подходом: "История войн и военного искусства с глубокой древности до наших дней свидетельствует о том, что все военные конфликты начинались не с обмена ударами оружием, не со столкновения пехоты, конницы или артиллерии сторон, а с острого интеллектуального соперничества тех, кто ими руководил" [11, с. 270].
Исследуя принципы нового стабильного мироустройства, ошибочно полагать, что предыдущий порядок разрушается благодаря российской внешней политике, ведь подобная политика стала возможной из-за упадка Запада, который все заметнее, а его доминирование все чаще ставится под сомнение. Несмотря на то, что США и их европейские союзники пока еще сохраняют важное лидерство в области создания новых массовых гражданских технологий, оставаясь ведущими ""поставщиками ликвидности для глобальной финансовой системы, их промышленная мощь неуклонно снижается относительно новых развивающихся экономик" [12, с. 152]. Тем не менее, постепенно на историческую арену выступают потенциальные соперники США, которые в состоянии их монопольное в геополитическом плане положение. В этом плане он выполняет роль геополитического противовеса Запада, что в интересах всего мирового сообщества. При этом Китай можно рассматривать в качестве внешнего экономического драйвера роста для России в целях стимулирования отечественной экономики, без чего вряд ли возможна свобода геополитического маневра. Именно поэтому наша страна максимально заинтересована в активизации роли Китая на геополитической карте мира, который должен развивать свой успех, постоянно укрепляя свою субъектность в мировой политике. Дело в том, что "в начале XXI в. в связи с ускорением научно-технического прогресса общественные отношения и связи характеризуются высокой мобильностью" [13, с. 1166].
| 374 |