Обряды и верования шарканских удмуртов Пислеговской округи
Н.И. Шутова
Статья посвящена характеристике традиционных обрядов и верований шарканских удмуртов Пислеговской округи. Базируется на материалах этнографических экспедиций, работавших в 1993 и 2001 гг. в Шарканском районе Удмуртской Республики на водоразделе бассейнов рек Чепцы и Камы. В работе приведена информация о демографических показателях, ареале расселения, диалектных терминах, используемых этой локальной удмуртской группой. Дано описание культовых мест, семейных и календарных обрядов по следующим селениям: дд. Пислегово, Большой и Малый Билиб, Старый Байбек, Верх-Сюрзя, Бадярвыр, Кыква и др. Негласным общественным центром округи была д. Пислегово, возле которой располагалась своеобразная сакральная ценность местных удмуртов -- возвышение Каргурезь. В этих же местах проводились традиционные окружные моления Бадзым бусы вось (`большое, великое моление в поле'), на котором приносили в жертву жеребят и овец. Выявлено, что в этом ареале проходила граница расселения между двумя удмуртскими этнографическими группами: северные (ватка палъёс `жители вятской стороны') и южными (кузон палъёс `жители казанской стороны').
Ключевые слова: шарканские удмурты, Пислеговская округа, Шарканский район, обряд, верования, капище, лесной Нюлэсмурт.
RITUALS AND BELIEFS OF SHARKAN UDMURTS IN THE LOCALITY OF PISLEGOVO
N.I. Shutova
The article is devoted to the description of the rituals and beliefs of the Sharkan Udmurts in the Pislegovo locality. It is based on the materials of the ethnographic expedition conducted in 1993 and 2001 in the Sharkan district of the Udmurt Republic at the watershed of the Cheptsa and Kama Rivers' basins. The work contains the information on the demographic indicators, settlement area, dialect terms used by this local Udmurt group. Here is given the characteristic of the cult places, family and calendar rites of the following settlements as the villages of Pislegovo, Bol'shoy Bilib, Malyj Bilib, Stary Baibek, Verkh-Sjurzja, Badjarvyr, Kykva, and others. The secret (undeclared) public center of the settlement was the village of Pisegovo. The Kargurez' elevation as a kind of sacred value of the local Udmurts is situated near the village. The traditional public prayers of Badgym busy vos' (`great prayer in a field') were held in the nearby village. There were sacrificed foals and sheep. It was revealed that the border between the settlement areas of two
Udmurt ethnographic groups, such as the northern (vatka palios “residents of the Vyatka side”) and southern (kuzon palios “residents of the Kazan side”), went through the locality.
Keywords: Sharkan Udmurts, Pislegovo locality, Sharkan district, ritual, beliefs, shrine, forest man Nyulesmurt.
По данным списка населённых мест Вятской губернии 1905 г., поселения шарканских удмуртов Пислеговской округи входили в состав Шарканской волости: сс. Шаркан, Сюрсовай (Вотский Сюрсовай), дд. Бакино, Большой Билиб (Петухово), Быговское (Быги), Верх-Казес, Верхняя Кивара, Вортчино (Корчум-Вай), Галичево, Гондырвай, Кыква (Бигино), Ляльшур, Малый Билиб, Нижний Казес (Шагьян), Нижний Шаркан (Порозово), Нижняя Кивара (Балтач), Пислегово, Чужегово, Шаркан (Тыловыл), Шаркан-Корчумвай (Курегурт), Ягидокибакинская (Титово), Ягино (Тотлегурт), поч. Арланово (Арлангурт), Бадяровыр, Байбек, Богданово, Верх-Сюрзя, Вукотло, Кесшур, Кион-Липето, Кипун, Копок, Красный Ключ (Шляпино), Малый Казес (Вортчино), Мукабан, Николаевский (Бадьярово), Новый Шаркан и др. [1, с. 218].
В с. Шаркан приход был открыт в 1837 г. В 1893 г. в приходе числились: с. Шаркан, дд. Корчумвай, Ягинская, Быги, Шарканская, Шаркан-Корчумвайская, Ягидокибакинская, поч. Галичев, Байбек, Верх-Байбек, Малая Кыква, Пислегов, Бадъярвыр, Кион-Липето, Мукабан, Гучин, Малый Билиб, Большой Билиб, Вукотло, Верх-Сюрзинский, Верхний Казес, Нижний Казес, Нижний Шаркан, Сюрзи и др. Деревянная церковь построена в 1838 г. в д. Лонлез, а каменная церковь с двумя престолами, освящёнными в честь св. апостолов Петра и Павла и Успения Пресвятой Богородицы -- в 1867 г. [3, с. 293]. Приход состоял из 51 селения, прихожан удмуртов (6982 муж., 6986 жен.), русских (1936 муж., 1985 жен.) старообрядцев (18 муж., 17 жен.) [2, с. 482-483].
Статья основана на этнографических материалах, собранных автором в 1993 и 2001 гг. среди шарканских удмуртов [4; 5]1.
Пислеговская округа включает два куста селений: билибскую по р. Билибке -- дд. Малый и Большой Билиб, Бадярвыр, бывшая д. Атас или Атасгурт (атас `петухи', гурт `деревня'), в последней в 2001 г. имелось несколько домов; кыквинскую в верховьях Шарканки -- дд. Копок, Верхняя Сюрзя, Пислегово, Сушково, Кион-Липето, Мукабан. Немного особняком стоят дд. Ягино, Байбек, Куреггурт. «Из [д.] Кыквы заселили [дд.] Верх-Сюрзю, Копок, Сушково, Кион-Липето, Мукабан. Наши [жители д. Верх-Сюрзи, Кыквы] пришли, наверное, не со стороны [с.] Тыловая, у нас не говорят на “л”, а говорят вао (лит. вал `лошадь'), скао (лит. скал `корова'). А в [д.] Билибе говорят на “л” -- вал (`лошадь'), скал (`корова'). [Деревни] Пислегово и Кыква, наверное, близкие, говорят без звука “л”» (Меньшиков Валентин Антонович, 1920 г. р.). Икону в этих краях называли мудор.
При этом отмечается близость обитателей билибского куста к удмуртам вятской стороны (т. е. удмуртам чепецкого бассейна). По преданиям, в Билибские края удмурты пришли с севера. «Говорили, в эти места жить пришли из Дебёсского района, из д. Данёгурт» (Хохряков Андрей Петрович, 1921 г. р.). В селениях бассейна р. Билибки сохранилась информация об их принадлежность к родовой группе Кушья. «Близкие деревни Байбек, Ягино, Куреггурт. А [д.] Кыква -- уже другие (музон)» (Агафонов Анатолий Ефимович, 1932 г. р.).
Жители Пислеговского ареала отличали удмуртов с вятской стороны (ватка палъёс), к которым относились обитатели тыловайского и бородулинского кустов бассейна р. Ита и удмуртов шарканской (шаркан палъёс) или казанской сторон (кузон палъёс), проживавших южнее, в верховьях рек Шарканки и Вотки. «Тыловайских и дебёсских (Зюзинский и Бородулинский сельсоветы) удмуртов называли ватка палъёс, они не носили шортдэремов, а носили юбку с кофтой. Они говорили: келяло (`провожали'), верало (`говорили'), Великтэм (`Пасха'). Кыквинских удмуртов называли шаркан палъёс. Последние говорили без звука “л”: келяо, верао, Пасха. Между этими группами распространены одинаковые рекрутские напевы некрут гуръёс, но различались свадебные напевы сюан гуръёс» (Корепанова Федосия Ивановна, 1911 г. р.). «Ми ватка палъёс (`Мы с вятской стороны')» (Перевозчикова Капитолина Семеновна, 1927 г. р.). «Ми шаркан палъёс (`Мы с шарканской стороны')» (Кузнецова Нина Архиповна, 1931 г. р.). «Про нас, кыквинских, говорили кузон палъёс, а в бывшей Байбек починка -- половина жителей ватка палъёс, а другая половина -- кузон палъёс» (Малых Августа Алексеевна, 1928 г. р.). «Ватка пал живут по р. Ите. Билибские [по р. Билибке] и итапалские [по р. Ите] одинаковы, носили одинаковую одежду -- юбки и кофты. Шаркан пал -- живут южнее» (Перевозчикова Анастасия Захаровна, 1910 г. р.). обряд верование шарканский удмурт
Деревни. Хозяйственные строения. Первоначальное наименование бывшей д. Бадярвыр звучало Билиб починка, так как сюда выселились из д. Малого Билиба. Название Бадярвыр (`кленовое возвышение / округлый холм') появилось позднее и связано с тем, что там, на вершине возвышения (выръылын) стоял клён, «семена которого рассеивало ветром, поэтому и везде разросся клен (кидысэз толзыса чисто бадяр басьтэм)» (Бессонова Мария Дмитриевна, 1933 г. р.). В 1925 г. выходцами д. Большой Билиб вблизи селения была основана деревня Романовка. Потом все они возвратились обратно в д. Большой Билиб (Хохряков Андрей Петрович, 1921 г. р.).
Во время экспедиции 2001 г. в д. Пислегово на усадьбе Александра Ивановича Корепанова зафиксированы старинные дом, ворота, кенос. Во дворе имелось подобие семейной куалы, используемой для хозяйственных нужд. Тут находилась яма со льдом, хранили продукты, муку. В деревне это строение называли погреб с ударением на «е». В хозяйстве А. Е. Агафонова гордостью являются резные ворота, изготовленные без пилы и без топора. Они остались от прежних хозяев, которые продали ему дом и постройки. По мнению местных жителей, ворота продавать нельзя (Агафонов Анатолий Ефимович, 1932 г. р.).
Имелись строения куа, которые использовали для хозяйственных нужд. В д. Большой Билиб на конце огородов возле реки Билибки в 2001 г. виднелись углубления, оставшиеся от прежних хозяйственных куа (бакча пыдазяз сыло куагопъёс), в которых подсушивали снопы. Для их устройства копали яму, а поверх нее строили подобие шалаша. Затем в яме разжигали костер, наверху пристраивали снопы для сушки. В д. Копок в огороде родителей Н. Н. Лялиной была куа, там сушили и молотили зерно (куасьто но кутсасько вал). Место это было «на воле» внизу у реки, там оставалось углубление от строения (Лялина Нина Николаевна, 1928 г. р.). «Говорили куагу (`ямы /углубления куа'). Там устанавливали снопы, сушили их и молотили. Молотили особыми приспособлениями: к палке была прикреплена другая палка, они были скреплены кожаным шнурком. На этом месте не молились (Куагу шуо, вал. Отын культо пукто вал, культо куасьто, сэре кутсало. Боды пумын боды керттэмын вал. Сюмысен со думэмын. Отын уг йыбыртто вал)» (Воронцов Иван Михайлович, 1931 г. р.).
В других селениях такие устройства называли обиньгу. Так, в д. Верх-Сюрзя (удмуртско-русская деревня) в огороде для сушки снопов держали обиньгу. В д. Старое Ягино были куагуос (`ямы / углубления куа'), в них сушили снопы (ю куасьто), их еще обиньгу (`яма обинь') называли. Имелся родник Лёва пышты ошмес (`родник, в котором вымачивал коноплю Лёва'), возле которого вымачивали коноплю (пыж) и лен (Агафонов Анатолий Ефимович, 1932 г. р.).
Ещё строения куа использовали для других целей. «Помню, у нас в деревне [Малый Билиб] у Архипа была куала, бока обшиты досками, крыша крытая, в ней они кумышку варили» (Перевозчикова Анастасия Захаровна, 1910 г. р.). В дд. Ягино и Байбек у некоторых зажиточных были семейные куа, а у бедных не было. «Во дворе у одного такого зажиточного я видела, куа и погреб со льдом располагались рядом. Куа это строение как изба (корка кадь) без окон, там варили еду. Больных, если были, в церковь возили или домой священника (бачко) приглашали» (Корепанова Ефросинья Михайловна,1911 г. р.).
Важными хозяйственными постройками были кеносы. «Были кеносы с двумя отделениями и двумя дверьми. В первой половине кенос хранили продукты, во второй половине чум хранили одежду (дисъкут)» (Перевозчикова Анастасия Захаровна, 1910 г. р.). «У нас [д. Ягино] было двухэтажное строение: нижний этаж кенос использовали для хранения зерна и муки, верхний чум, там держали одежду, спали. А у других было по-отдельности [отдельные строения]: кенос для продуктов и чум для одежды» (Корепанова Ефросинья Михайловна,1911 г. р.).
Священные и культурные объекты. Моления. Деревня Пислегово (удм. Конъык, Конъы-гурт `беличья деревня'). В деревне имелись семейные строения куа, которые использовали в хозяйственных целях. «У наших соседей Леконцевых куа была, как холодильник, там молоко холодным оставалось. Пол земляной, потолка не было, для приготовления пищи там стоял на кирпичах котел, дым выходил через крышу. У моего дяди Петыра в Коньыке куа была, в ней они держали икону (мыдор)» (Агафонова Евдокия Григорьевна, 1912 г. р.).
В д. Пислегово, когда готовились сеять (гырыны потыку), проводили праздник Гуждор (праздник первой проталинки). Когда выходили в поле сеять, яйца бросали. Деревенское моление Бусы восъ (полевое моление) проводили с иконой (мыдор тыро вылэм) после завершения посевной. А когда в поле заводились черви, чтоб урожай не погиб, тоже несли в поле икону, после чего, по свидетельству стариков, черви сразу исчезали. «Хорошо, красиво, весело молились старики. Поедали жеребёнка, овец, кости не разрешали бросать. В лес ходили молиться, но я уже не знаю про это» (Агафонова Евдокия Григорьевна, 1912 г. р.).
Около дд. Кион-Липето и Пислегово, в 8-9 верстах от с. Шаркан располагается самая высокое в этой окрестности возвышение Каргурезъ / Каргурезъ (`городищенская гора'). Несмотря на характерное название специалисты не рассматривают её в качестве памятника археологии, т. к. остатки искусственных оборонительных сооружений (валов и рвов), культурный слой и археологические находки на ней не выявлены. Гора эта видна издали, с неё открывается обширный вид на окрестности. Склоны её один крутой, другой -- пологий усыпаны клубникой. Это было место гуляний окрестной молодёжи. По свидетельству Е. Г. Агафоновой (1912 г. р.), они собирались на горе Каргурезь после Троицы: приносили с собой вино, угощения, молились (йыбыртскыны `молиться'), играли, веселились. Она вспоминает, что вокруг этой горы ездили на конях (котыръясъко валэн). Говорили, что на вершине горы стояла большая ель (бадзым кыз `великая, большая ель'; восясъкон кыз `ель для молений'), под которой старики проводили моления. Теперь этой ели давно уже нет (информанты С. Я. Перевозчиков, 1926 г. р.; И. М. Воронцов, 1931 г. р.). По свидетельству уроженца д. Пислегово И. Л. Леконцева (1916 г. р.), на Каргурезе собирали клубнику ведрами. В его воспоминаниях, это было самое прекрасное место его детства, самая главная достопримечательность этой округи.
В 2001 г. склоны горы были покрыты лесом. С западной стороны сохранилась поросшая ивами ложбинка с родником, родник вытоптан стадами коров. Пешеходная дорога пролегала через вершину горы с юга на север. На вершине горы располагалась поляна округлой формы. Вокруг нее росли старые ели, на них были вырезаны надписи, часть из этих елей упала и истлевала на земле. Здесь росли ели, пихты, рябина, вяз, черемуха, верба, малинник. Говорят, на Каргурезе был родник (ныне усохший), а его вершина была не залесенная (вылыз голъык), а посередине имелось углубление. С высоты горы хорошо просматривались окрестности Пислегинской округи. «Мой отец (1902 г. р., род. в д. Малый Билиб) рассказывал, что с горы Каргурезь, с ели был виден Воткинский пруд. Что посредине горы стояла толстая ель Восяськон кыз» (Перевозчиков Степан Яковлевич, 1926 г. р.).
«На Каргурезь молодёжь в июне после Троицы ходила. Ходили и русские, и удмурты: играли, плясали, пели. Говорили русские игры Зуч шудон (`русские игры') или Заговенье. Молодые придерживались старинных традиций и обычаев (Егитъёз сямзэс утизы-вордизы, вашкалазэс тодыса). Туда ходили в обед, а к вечеру собирались в д. Кион-Липето [это самая ближайшая к горе деревня] на игрища. Я очень любила туда ходить. Я и сейчас бы туда ходила, да ноги болят» (Бессонова Мария Дмитриевна, 1933 г. р.). «Ходили на Каргурезь, да и сейчас проводят зуч шудон» (Корепанова Федосия Ивановна, 1911 г. р.). На Каргурезь ходили во время праздника Гербер [летний праздник после завершения посевной] после Троицы (Бутолина М. А., 1910 г. р.). «На Каргурезе были ямы от окопов. Там проводили гуляния зуч шудон, в молодости и я ходил туда. Там росла огромная ель. Слыхал, что её уже нет» (Воронцов Иван Михайлович, 1931 г. р.).
Между деревнями Пислегово, Билиб, Кион-Липето, в 3 км от д. Пислегово, в сторону с. Шаркана, за возвышенностью Каргурезь, располагалась площадка большого общественного моления Великий
родник (Бадзым ошмес). Это было красивое место в лесу, а рядом вдоль реки простирались луга. Там вытекал хороший родник Бадзым ошмес (букв. `большой, великий родник'). Этот родник сильный, с очень холодной водой. Там на лугах проводили общественные полевые моления Бадзым бусы вось (`большое, великое моление в поле'), жертвовали жеребят и овец. На них собирались жители окрестных селений Пислегово, Кион-Липето, Кыква, Бадярвыр, Большой Билиб, Малый Билиб. От каждой деревни жертвовали по жеребёнку, трапезу совершали по отдельности, каждой деревней, а играли вместе. Жрецами были два старика. Местные ребятишки ходили туда с большим желанием. Такой праздник отмечали не каждый год (Агафонова Е. Г., 1912 г. р.; Тронина Н. И., 1918 г. р.; Перевозчикова А. З., 1910 г. р.). «Бадзым ошмес. Там поедали жеребёнка. Располагается [место] в сторону [с.] Шаркана. Там холодный родник сильно бил (зол потэ). Там луга скашивали (возьзэ турнало вал). Ходили только малобилибские. Моления проводили на лугу возле родника, а вокруг место было окружено лесом (тэль). Я туда не раз ходила, так там замолили овцу» (Тронина Наталья Ивановна, 1918 г. р.).