Во-вторых, жестокость может проявляться в отношении европейцев, когда испанцы неспособны вести благородную войну с равным противником. Наиболее наглядным примером безосновательной жестокости и кровожадности испанцев может служить, по мнению английских авторов, судьба одного из матросов, схваченных на берегу испанцами. Некий Миниви, всегда небрежно относившийся к личной безопасности, оказался схвачен испанцами. Его не только жестоко умертвили, но и надругались над трупом. Подобное варварское отношение к поверженному противнику, по мнению капеллана экспедиции, было не только проявлением кровожадности и коварства врага, но объяснялось трусостью и страхом испанцев перед возможностью любого иностранного вторжения [3, c. 129; 15, p. 103]. Испанцы не склонны были вести справедливую благородную войну, в отличие от тех же англичан. Их подлость объясняется фактической слабостью. В то же время Дрейк, демонстрирующий свое моральное превосходство над врагом, был спокоен и рассудителен, почтителен с пленниками, сдавшимися на милость победителя.
Варварская жестокость противника в сочинениях участников экспедиции нередко контрастирует с ироничным описанием испанцев, обескураженных и не ожидавших нападения англичан здесь, в тихоокеанских колониях. Можно сказать, что эти испанцы служили аллегоричным описанием огромной колониальной империи короля Филиппа II, неподготовленной к столь дерзкому нападению. Так, у небольшого поселения Тарапака англичане грабят спящего на берегу испанца, рядом с которым лежат слитки серебра [15, p. 105]. Интересен факт, отмеченный как самими испанцами, так и в английских дневниках. За изъятое серебро, золото и драгоценные камни англичане вручали испанцам небольшие подарки. Так, капитану де Антону было подарено полотно и прочие английские товары [13, p. 160; 15, p. 111]. С одной стороны, это можно рассматривать как злую шутку со стороны корсаров, ведь стоимость подарков не составляла и тысячной доли похищенного. С другой стороны, здесь можно проследить традицию одаривать, отмечая успешный захват богатого приза. Подобную традицию делать пленникам подарки выделяет Дж. Эпплби [11, p. 147]. Возможно, есть и другое более прозаичное объяснение столь щедрого поведения англичан. После захвата богатого приза «Какафуэго» трюмы английского корабля заполнились настолько, что от некоторых припасов, захваченных еще из Англии, пришлось попросту избавляться. Провизия и оружие были необходимы, а товары для обмена и торговли с туземцами уже не представляли большой ценности.
Особо обращает на себя внимание случай с гербом испанского короля Филиппа II. Захватив корабль Диаса Браво, англичане подвергли его обыску, а один из матросов потребовал спустить флаг с гербом испанского монарха, но Дрейк не позволил сделать этого, заявив, что король Испании - наилучший король в мире [13, p. 148]. Что заставило английского корсара поступить подобным образом? Возможно, это было проявлением того самого высокого морального стандарта, которого старался придерживаться Дрейк. Однако мы не должны забывать, что король Испании считался правителем по воле Бога, как и королева Елизавета. Наносить оскорбление монаршей особе само по себе означало посягательство на суверенитет монаршей власти, к чему могли негативно отнестись не только сторонники мира, но и многие сторонники войны, тем более что когда-то Филипп II был английским принцем-консортом. Остановимся на некоторых выводах, позволяющих нам отметить основные черты образа испанца-врага, формирующегося в годы правления Елизаветы Тюдор. Он выстраивается на контрасте с действиями людей Дрейка. Для английских авторов все описанные выше проявления испанской натуры служат подтверждением слабости врага, его неспособности вести открытую благородную войну, в отличие от Дрейка и его спутников. Война, которую ведут англичане против испанцев, - это благородная месть, не связанная с жаждой крови. В английских сообщениях мы почти не встречаем упоминаний о числе поверженных врагов, о пытках пленников. Конфликт с испанцами еще не перешел через ту красную черту, за которой к противнику испытывают ненависть. Капитан может обедать с испанцем, совсем недавно захваченным в плен, и даже оставлять на память небольшие подарки. На этом фоне подданные испанского короля предстают перед спутниками Дрейка как давние противники, удостоившиеся законного отмщения как за личные обиды, так и за оскорбления, нанесенные королеве, а соответственно - и всей Англии. Испанские католики - это враги англиканской церкви, однако их религиозные убеждения - скорее подтверждение их ограниченности и глупости. Многочисленные сообщения об испанцах иронического характера служат подтверждением слабости и трусости противника. Еще одна отличительная черта, выделяемая английскими авторами, - жестокость, присущая испанцам. Они могут быть крайне жестоки, как по отношению к индейцам, которых держат в повиновении в первую очередь, благодаря страху, так и в отношении европейцев. Эпизод жестокой казни и непочтительного обращения с телом убитого матроса, описанный нами выше, служит этому наглядным подтверждением. Для англичан война против Испанской короны - это война репрессальная, направленная на возмещение ущерба - морального и материального. Несмотря ни на что Дрейк продолжает сохранять почтение к испанскому королю, так как фигура монарха священна. Каперская война в ходе экспедиции направлена не против всех испанцев, но против лжецов и предателей, таких, как вице-король Новой Испании дон Мартин Энрикес, обагривших свои руки в английской крови.
Список источников
1. Бережная С. В. Культурно-антропологические аспекты «своего» и «чужого» в военных конфликтах // Псковский военно-исторический вестник. 2015. Вып. 1. С. 179-182.
2. Борисова А. В. Формирование образа врага в русском общественном сознании в период Отечественной войны 1812 г. // Вестник Томского государственного университета. История. 2012. № 4. С. 222-225.
3. Губарев В. К. Фрэнсис Дрейк. М.: Молодая гвардия, 2013. 374 с.
4. Дмитриев В. А. К вопросу об идеализации варваров в античной историографии Исторические, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. 2011. № 1 (7). С. 86-88.
5. Дмитриев В. А. Страны и народы Востока в представлении римлян эпохи Поздней античности (по данным Аммиана Марцеллина) // В мире научных открытий. Серия «Гуманитарные и общественные науки». 2011. № 11 (23): в 7-ми ч. Ч. 5. С. 1343-1357.
6. Макаров В. А. Русско-японская война и образы Японии в российских общественно-политических изданиях: перенести непереносимое // Псковский военно-исторический вестник. 2016. № 2. С. 152-157.
7. Пастушенко А. О. О функции игры в жизни пиратов Западной Атлантики XVI-XVIII вв. // Вісник Харківського національного університету імені В. Н. Каразіна. Серія «Історія». 2009. № 852. Вип. 41. С. 59-69.
8. Пастушенко А. О. Об оценке репутации пирата в западноевропейском обществе (XVI в.) // Актуальні проблеми вітчизняної та всесвітньої історії. 2008. № 11. С. 49-56.
9. Тягур М. И. Внешний враг в советской периодике в период «Зимней войны» // Псковский военно-исторический вестник. 2016. Вып. 2. С. 210-215.
10. Фролов В. В. Образ Германии на страницах российского дореволюционного издания «Летопись войны» 1914-1917 гг. // Метаморфозы истории. 2017. № 9. С. 223-233.
11. Appleby J. C. Under the Bloody Flag: Pirates of the Tudor Age. Stroud: The History Press, 2009. 288 p.
12. Kelsey H. Sir Francis Drake: The Queen's Pirate. L.: Yale University Press, 1998. 566 p.
13. New Light on Drake: A Collection of Documents Relating to His Voyage of Circumnavigation, 1577-1580 / ed. by Z. Nuttall. L.: Hakluyt Society, 1914. 443 p.
14. The Naval Tracts of Sir William Monson in Six Books: in 4 vol. / ed. by M. Oppenheim. L., 1913. Vol. 4. 442 p.
15. The World Encompassed by Sir Francis Drake / еd. by W. S. W. Vaux. L.: Hakluyt Society, 1854. 295 p.
16. Williamson J. A. Hawkins of Plymouth: A New History of Sir John Hawkins and of the other Members of His Family Prominent in Tudor England. L.: Black, 1969. 348 p.