Статья: О трансформации и некоторых чертах президентского политического лидерства в Республике Корея в 1948-2021 гг

О трансформации и некоторых чертах президентского политического лидерства в Республике Корея в 1948-2021 гг

Марта Владимировна Бочарникова

Аннотация

Исследованы изменения, произошедшие в южнокорейском президентском политическом лидерстве в период 1948-2021 гг., и рассмотрены некоторые его характерные черты. Анализируются причины формирования особого стиля лидерства президентов Республики Корея с учетом исторического и культурного контекста. Делается акцент на роли конфуцианской морали и этики, а также на системе личных связей политических лидеров, являющихся важной основой для эффективного политического лидерства. Исследование опирается преимущественно на материалы экспертов-корееведов и политологов, а также на проведенные личные интервью автора.

Ключевые слова: политическое лидерство, президент, Южная Корея, политика южнокорейский президентский политический лидерство

On the Transformation and Some Features of Presidential Political Leadership in the Republic of Korea in 1948-2021

Marta V. Bocharnikova

Abstract. The scientific article examines transformation and some specific features of South Korean presidential political leadership in 1948-2021. The article is based on the English and Korean language literature of scientists and experts in the fields of political science and history, as well as on the author's interviews with experts in these fields. A choice of American scientists' literature on political leadership is conditioned by the fact that historically leader-oriented research and analysis have originated and proven extremely popular in the United States, which became a stronghold of research in this field.

To begin with, the author dwells on the concept of “leadership” per se and explains the interest to the concept of “political leadership” in political and historical sciences. After that, a brief overview of classic leadership theories is provided to demonstrate a distinct difference between Western and Eastern approaches to analyzing political leadership. To this end, the Republic of Korea (ROK) represents a brilliant example of an Eastern country that has achieved tremendous progress in political, economic and social spheres over a period of one generation, including due to its political leadership.

When analyzing what has driven the progress in South Korea to such an extent, the author emphasizes that presidential political leadership played one of the major roles in the nation building process. To elaborate on this, the author examines historical and cultural premises that have formed South Korean political leadership we know today. Among historical preconditions, the author puts stress on a long period of dependency on foreign states throughout the history of the united Korea, along with country division on South and North Koreas in 1948 followed by the devastating Korean War of 1950-1953. All those events had culminated in strengthening of South Korean nationalism and an aspiration to have a strong leader who could restore security and prosperity of the country. Thus, South Korean political leadership experienced harsh conditions at the very beginning of nation building, which is why a leader with military background was seen as the only one capable of securing an order and establishing a solid base for economic development.

With regard to cultural preconditions, it is no exaggeration to say that Confucian legacy has played the key role as a cultural premise that rested against such virtues as subordination, personal and political order, moral duty and interpersonal relations. In addition, the author underlines an important role of an unofficial network of personal connections of a political leader. It usually represents ties between a political leader and his/her university, region, organization, etc. which provide him/her with strong support.

Besides, the author sheds light on some current trends in presidential political leadership in South Korea. The author attempts to generalize about contribution of each of the ROK presidents to national building and development and analyze what type of presidential political leadership South Korea is more close to.

The author concludes by providing a short summary on how the presidential political leadership in South Korea has transformed during 1948-2021 and how it might change in upcoming future. The author believes that a key dimension in understanding the current political dynamics in South Korea lies in a shift from the absolute power and personal influence of South Korean presidents in all spheres during 1948-1988 to a more restrained by political system role of the president after 1988, with his/her established political leadership.

Keywords: political leadership, president, South Korea, politics

Политическое лидерство может рассматриваться с точки зрения разных наук, каждая из которых будет делать акцент на разных аспектах данного понятия. Более того, в исторической науке, как и в политологии и психологии, не существует единого понятия или теории политического лидерства, равно как и лидерства в принципе. Например, в психологии понятие лидерства имеет давнюю историю изучения как социально-психологическое явление, в политологии оно рассматривалось как политический феномен, а в исторической науке интерес к лидерству был связан с исторической ролью личности. Хотя наиболее ранние работы о лидерстве стали появляться с середины 1920-х гг. [1-3], изучение лидерства стало набирать популярность и активно развиваться с 1970-х гг. [4. P. 1].

Поэтому, несмотря на широту понятия «политическое лидерство», мы будем придерживаться формулировки французского политолога Жана Жака Блонделя, который определял политическое лидерство как феномен власти, довольно уникальный набор властных отношений и влияний, который реализуется в широком спектре национальных и глобальных проблемных областей, осуществляется одним или несколькими авторитетными индивидуумами и обусловлен конкретной ситуацией [Ibid. P. 2-3].

Теорий лидерства существует немало, и все они в основном западные. К ним часто относят теорию лидерских качеств (trait theory), появившуюся в 19301940-х гг., поведенческую теорию (behavioral theory; 1950-1960-е гг.), ситуативную теорию (situational theory; 1970-е гг.), трансформационную теорию (transformational theory), теорию мудрого лидерства (visionary leadership) и теорию харизматического лидерства (charismatic theory; 1980-е гг.) [5].

В работе выдающего политолога Глена Пейджа политическое лидерство рассматривается с точки зрения системно-ориентированного подхода, как феномен в контексте политической системы, которая воздействует на него и на которую воздействует он [6]. Известный историк и политолог Джеймс Макгрегор Бернс исследовал политическое лидерство как феномен власти. Ему принадлежит теория транзакционного и трансформационного лидерства [7. P. 18]. В первом случае лидеры взаимодействуют с последователями для непосредственной выгоды каждого. Такое лидерство вызывает лишь ограниченные краткосрочные изменения в работе политической системы. В случае трансформационного лидерства лидеры заставляют последователей требовать, учитывая их способность порождать такие требования. Здесь Бернс подчеркивает силу идей и моральных ценностей в мотивации лидеров и мобилизации последователей. Таким образом, можно считать подход Глена Пейджа подходом на макроуровне, поскольку он стремится понять общий политический контекст, в котором действует лидерство. С другой стороны, Бернс использует микроуров- невый подход, концентрируясь на психологической структуре людей, вовлеченных в процесс лидерства.

Однако существующие теории показывают методологическую слабость, когда речь идет о политическом лидерстве в восточноазиатских странах. Так, один из ведущих экспертов по корейскому президентству д-р Ким Чун Нам отмечает, что при использовании таких западных теорий, как, например, теория личностных черт, акцент смещается на «человека», а не на «личность» как фактор уникальной социальной и политической среды [8. P. 118]. Как следствие, политического лидера обвиняют в неудачной политике, не понимая обстоятельств, в которых этот лидер действовал.

В восточноазиатских обществах, в том числе в Южной Корее, где сохранилась строгая иерархия, условно «классические» теории лидерства выглядят несколько иначе. Например, трансформационное лидерство больше означает не вдохновение и мотивацию, а авторитарный стиль руководства и внедрения изменений [9]. Более того, большинство западных теорий лидерства основаны на индивидуалистическом подходе: лидерский характер, стиль и т.п. При этом мало внимания уделяется коллективистским факторам, включая политическую систему, культурные убеждения, социальную структуру, политическую культуру, религиозные ценности, которые формируют среду вокруг лидера, его индивидуальное поведение и т.п.

Мы считаем, что политическое лидерство конкретного лидера должно исследоваться как с точки зрения сформировавших его процессов и составляющих детерминант в течение его жизни (семья и окружение, личный опыт, личностные черты и т.п.), так и на фоне конкретной исторической ситуации, в определенном социокультурном контексте и с учетом политикоэкономической обстановки. В этой связи при написании данной статьи мы использовали структурно - рациональный подход, чтобы акцентировать внимание на изучении исторического влияния на развитие президентского политического лидерства в РК, а также интервью с южнокорейскими экспертами в области президентского политического лидерства [10-12]. Мы попытались рассмотреть в целом, каким образом такие структурные силы, как исторический процесс и социо - экономические изменения, создают возможности и ограничения, а также контекст для действий политических акторов.

История развития Южной Кореи - выдающийся пример современной истории политического, экономического и социального успеха страны Восточной Азии. Этот успех едва ли был бы возможен без политического лидерства, которое стало неотъемлемым фактором развития страны. Таким образом, при объяснении экономических достижений и успехов демократизации важно учитывать фактор южнокорейского политического лидерства, которое было одним из основных двигателей такого прогресса [13].

Тем не менее парадоксален тот факт, что образы южнокорейских президентов в основном негативные, а систематического исследования южнокорейского политического лидерства до сих пор не было [8. P. 113]. Такая оценка политического лидерства в Южной Корее связана с тем, что политические лидеры Республики Корея рассматривались с точки зрения западной идеологии, которая основана на демократии. В условиях азиатских стран, в том числе и Южной Кореи, политические лидеры авторитарных режимов становились «диктаторами» или «диктаторами развития» [Ibid. P. 130]. Однако существуют определенные исторические и культурные факторы, которые сформировали нацию и способствовали возникновению именно такого политического лидерства в Южной Корее.

Исторически единая Корея на протяжении большей части своей истории находилась в зависимости от Китая (до 1895 г.), а после - от Японии в период оккупации 1910-1945 гг. Затем последовали разделение страны в 1948 г. и Корейская война 1950-1953 гг., которая происходила уже в свете совместного с США ведения боевых действий. Такое исторически зависимое положение страны способствовало усилению чувства национализма, собственной идентичности, а также желанию иметь сильного лидера, способного вести нацию и брать на себя ответственность. Подобное желание имеет и достаточно глубокие конфуцианские корни, но о них речь пойдет ниже.

Бывший-премьер-министр Южной Кореи Нам Док У выделял четыре ключевые национальные цели, на примере которых можно последовательно проследить историю развития политического лидерства в Республике Корея. С 1948 г. национальными целями были:

1) создание государства, основанного на идеологии свободы и демократии, сдерживании коммунизма,

2) искоренение тотальной экономической бедности,

3) урегулирование демократической представительной системы, привнесенной из западного мира,

4) объединение разделенной Кореи [14].

Строительство южнокорейского государства началось после разделения Кореи по 38-й параллели в 1948 г. Последовавшая вскоре Корейская война 1950-1953 гг. не только усилила и без того существовавший кризис национальной идентичности, но и создала острую необходимость дальнейшего противостояния Северной Корее. Однако экономическая отсталость и неразвитость мешали этому, и до начала 1960-х гг. выживание и безопасность были главной заботой страны. Такая сложная ситуация с безопасностью стала причиной военного переворота и последовавшего за ним авторитарного президентского руководства. Принимая во внимание уникальные проблемы безопасности Республики Корея, лидер с военным опытом, который поднялся до высших уровней власти, казался единственным, кто смог бы изменить ситуацию [8. P. 126].

С приходом и укреплением авторитаризма Южная Корея продемонстрировала и укрепление института президентской власти. Ее базовой целью была трансформация аграрного общества в индустриальное. Кроме того, во время и после Корейской войны Южная Корея была одной из самых бедных стран в мире [15]. Поэтому всеобъемлющая экономическая модернизация стала основой национального строительства страны под авторитарным лидерством военных, за которым позднее последовала постепенная демократизация общества [16].

Однако модернизация стала возможной во многом благодаря американской помощи. Влияние США на Южную Корею в целом было сильнее, чем на любую другую новую страну. Результаты такого взаимодействия оцениваются в литературе по-разному. После освобождения Кореи в 1945 г. на территории, которую заняли США ниже 38-й параллели, были установлены американские стандарты и институты, в том числе президентская система. Корейская война и ее наследие сделали Южную Корею зависимой от дальнейшей американской помощи и советов.

Несмотря на огромный разрыв между американскими идеалами и корейскими реалиями, иностранные ученые и журналисты обращали мало внимания на трудности и проблемы, с которыми сталкивались южнокорейские лидеры, особенно в 1950-1960-х гг. Они писали о южнокорейских президентах с точки зрения предвзятых стереотипов и либерально-демократических идеалов, усиливая таким образом их неблагоприятные образы, которые потом влияли и на исследования политики внутри РК, и на критическую оценку корейцами своих лидеров [8. P. 129]. Тем не менее американский академик и профессор Гарвардского Университета Картер Экерт утверждает, что авторитаризм, который на протяжении десятилетий являлся воплощением политики Южной Кореи после Корейской войны, во многом обязан политическому характеру различных корейских элит, сформировавшихся в конце колониального периода [17]. Другую точку зрения предлагает заслуженный профессор университета Ёнсе в Южной Корее д-р Чжанг Донг Чжин. В своей статье «Характеристики и моральные основы политического лидерства в современной Корее» он отмечает, что южнокорейские президенты, как правило, получали негативную оценку по итогам своей деятельности в силу того, что они ставили перед собой долгосрочные национальные задачи [16]. А учитывая тот факт, что с 1988 г. срок президентства в РК составляет 5 лет без возможности переизбрания, достичь существенного прогресса по такого рода целям за один срок было и остается трудным. Проблема также и в том, что оценивать эффективность реализации или решения комплексных национальных задач приходится уже следующем поколениям, для которых эти цели принимают новую форму и имеют другое значение. Яркий пример - поколенческая разница в отношении к межкорейскому объединению: чем моложе поколение, тем меньше оно поддерживает национальную идею объединения [18].