До сих пор мы говорили о дисциплинарных движениях и изменениях внутри системы социально-гуманитарного знания. Но картина будет неполной, если совсем абстрагироваться от диалога социально-гуманитарных и естественно-математических наук. Говоря о междисциплинарности, нельзя не упомянуть ещё одну известную, но от этого не менее значимую тенденцию: взаимообмен методологическим инструментарием между математикой, естествознанием и социально-гуманитарными науками. С одной стороны, язык и методы математики применяются в социально-гуманитарных дисциплинах. Но, с другой стороны, всё очевиднее и обратное движение, когда «методы социальных и гуманитарных наук все чаще применяются в современном естествознании и математике (например, целостный подход к изучению своих объектов в таких науках, как биология, геология, география и др.; применение идей сингулярности и творчества в космологии и синергетике; симметрии - в физике, химии, биологии; интуиции - в интуиционистской математике; использование антропного принципа - в космологии, биохимии, биологии и др.)» [5].

Следует также сказать, что и в западной, и в отечественной литературе наряду с междисциплинарностью, полидисциплинарностью укореняется представление о «трансдисциплинарности», характеризуемой как новый тип производства знаний, как «качественно новый этап интегрированности науки в общество» [8]. Трансдисциплинарность предполагает выход в сферу жизнедеятельности человека, практики, это своего рода гибрид науки и технологии. В этой новой ситуации функционирования научной рациональности резко изменилось соотношение между фундаментальными и прикладными исследованиями. С. А. Лебедев отмечает, что когда-то понятия «фундаментальные исследования» и «научная деятельность» были почти синонимами; в наше же время на фундаментальные исследования приходится всего лишь около 8-10% всего объема научной деятельности [5]. Ярко выраженный интерес к исследованиям прикладного характера является одной из примет современного социально-гуманитарного знания. Выше говорилось о научной судьбе культурологии на междисциплинарных перекрёстках; известно, что англо-американскую культурологическую традицию представляют Cultural Studies, по сути, прикладная культурология, которая изучает технологии производства, продвижения и потребления культурных продуктов. Аналогичные тенденции наблюдаются и в сферах других социально-гуманитарных наук.

В заключение отметим, что свою лепту в понимание современного дисциплинарного устройства научного знания вообще и социально-гуманитарного в частности вносит оживившийся в последнее время спор философского реализма, эссенциализма и антиреализма, конструктивизма, релятивизма. Среди отечественных методологов науки звучат разные оценки: так, В. А. Лекторский однозначно оценивает происходящее как «реалистический поворот в современной эпистемологии, философии сознания и философии науки», в то время как Б. И. Пружинин, Е. А. Мамчур не видят достаточных оснований для такой оценки, подчёркивая, что релятивистские установки по-прежнему сильны и для них существуют серьёзные основания в реальности [6]. Как бы то ни было, размышления о возможном возвращении «изгнанной» метафизики сообщают новые импульсы обсуждению проблем дисциплинарных границ, поскольку вместе с «реабилитацией» потесненной на долгие столетия онтологической проблематики открываются новые ракурсы дисциплинарных разграничений и переплетений, и появляется возможность сделать соответствующие акценты: либо онтологические, либо эпистемологические.

Таким образом, пересмотр классической модели социальной структуры и формирование новых образов социально-культурного универсума привели к отказу от жёстких стратификаций в социально-гуманитарном знании. Следствием этих процессов стали новые тенденции в дисциплинарном устройстве социальногуманитарных наук: возникновение некоторых наук на границах других научных дисциплин; формирование дисциплинарности нового типа, опирающейся на наличие и разрастание массивов междисциплинарных полей с пересечением концептуального аппарата и эмпирических данных, что иногда ставит под сомнение дисциплинарную идентичность; внутридисциплинарное разветвление, основанное на варьировании масштаба анализа. Особо отметим взаимопроникновение социальных и гуманитарных дисциплин, связанное с переключением акцентов в связке «номотетическое - идиографическое» и сопровождающееся появлением научных направлений, представляющих собой дисциплинарный гибрид социального и гуманитарного (социальная история, качественная социология).

Список источников

1. Астафьева О. Н., Разлогов К. Э. Культурология: предмет и структура [Электронный ресурс] // Культурологический журнал. 2010. № 1. URL: http://www.cr-journal.ru/rus/journals/2.html&j_id=2 (дата обращения: 20.10.2017).

2. Гусева И. И. Стратегии исторического исследования: философско-эпистемологический анализ: монография. Саратов: Саратовский государственный социально-экономический университет, 2006. 110 с.

3. Кемеров В. Е. Концепция радикальной социальности // Вопросы философии. 1999. № 7. С. 3-13.

4. Копосов Н. Е. О невозможности микроистории // Казус: индивидуальное и уникальное в истории / под ред. Ю. Л. Бессмертного, М. А. Бойцова. М.: РГГУ, 2000. Вып. 3. С. 33-51.

5. Лебедев С. А. Пересборка эпистемологического [Электронный ресурс]. URL: http://vphil.ru/index.php?option=com_ content&task=view&id=1178&Itemid=52 (дата обращения: 23.11.2017).

6. «Реалистический поворот» в современной эпистемологии, философии сознания и философии науки? Материалы «круглого стола» [Электронный ресурс]. URL: http://vphil.ru/index.php?option=com_content&task=view&id= 1554&Itemid=52 (дата обращения: 20.11.2017).

7. Семёнова В. В. Качественные методы: введение в гуманистическую социологию. М.: Добросвет, 1998. 292 с.

8. Черникова И. В. Трансдисциплинарные методологии и технологии современной науки [Электронный ресурс]. URL: http://vphil.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=1139&Itemid=52 (дата обращения: 20.11.2017).