Демократия же использует форму делового договора, в котором население получает ощутимую компенсацию за подчинение интересам экономики. Поэтому массы отказались от старых представлений о целях человеческой жизни и приняли свою роль, как винтиков экономической машины, добровольно, по контракту. Американский политолог Гэлбрайт назвал этот процесс конвергенцией, сближением двух, внешне противоречащих друг другу, систем. «В сущности, ведь две идеологические силы, противоборствовавшие большую часть ХХ века, спорили лишь о деталях одного и того же светлого будущего. Не идеалы, а методы отличали их друг от друга.» русский журналист Генис. Для философов Франкфурской школы, Фромма, Адорно, Маркузе, видевших процесс создания тоталитарного фашистского режима в Германии, и бежавших от него в США, специфика американской жизни не помешала увидеть в стране самой передовой демократии знакомые им черты тоталитаризма. Советские диссиденты, Солженицын и Александр Зиновьев, оказавшись на Западе, предполагали найти здесь истинную демократию, а нашли то же, с чем боролись в Советском Союзе, только в других, более изощренных и более цивилизованных формах.
Папа Римский, Иоанн-Павел II, бывший польский прелат, посвятивший большую часть своей жизни борьбе с советским вариантом социализма, в своей энциклике 1998 года, отметил, что сегодняшний капитализм превратился в улучшенную версию коммунизма. Ханна Арендт, в своей книге «Истоки тоталитаризма», говорила, что, для среднего человека, тоталитаризм стал настолько повседневен и привычен, что он уже не обращает на это внимания. […] Для создания системы тотального контроля технологическая цивилизация предоставила огромный набор средств которые реализуют всестороннюю регламентацию форм общественной жизни, заменяя многообразие социальных связей теми немногими, что имеют чисто функциональный характер.
Манипулируя индивидуальным интересом, система создает общественный консенсус, тотальную поддержку, и насилие перестает быть необходимостью. Современные методы создания Нового Порядка никак не ассоциируется с тем что происходило в фашисткой Германии и Советском Союзе. Считается что идеология фашизма, коммунизма и идеология современного либерализма - антиподы. Либералы традиционно занимали антифашистские позиции, они были на передовой линии борьбы с тоталитарными режимами, но идея бесконечного развития экономики, на которой стоит либерализм, превращает личность в безликую часть массы, экономика стандартизирует все стороны жизни общества контроль становится более тотальным, нежели во всех его предшествующих, насильственных формах. Марксизм объявлял, что общество живет по незыблемым историческим законам, сводя всю сложность общественного развития к борьбе классов. Экономический либерализм говорит о существовании других законов, законов свободного рынка, в котором нет борьбы классов, а есть только борьба между индивидами.
Лицензия на знание истины законов истории привела советскую систему, с ее “научным коммунизмом”, к полному краху. Сегодня место коммунистической идеологии с ее “научностью”, занимает не менее “научная” идеология свободного рынка. Счастье придет к человечеству в результате подчинения общества требованиям рынка. А рынок сможет до конца использовать весь свой гигантский потенциал, создав стандартный ценник на все формы человеческих отношений.
На рынок должно быть выставлено все - любовь и ненависть, уважение и презрение, идеалы и убеждения. Все должно продаваться и покупаться. Простота и удобства этой системы очевидна, экономический подход ко всем проблемам упрощает сложность и запутанность человеческой жизни, он вводит в рамки стандарта условия жизни, все формы отношений, поведение, мышление, культуру.
«Полная унификация жизни, как асфальтовый каток, выравнивает, уплощает ландшафт общества и ведет нас к тоталитаризму.», отмечал в 1957 году Бернард Розенберг, автор книги «Массовая культура». Точкой отсчета в появлении тоталитарных форм считается появление фашизма. Но тенденции к его появлению были заложены уже в первый период создания материалистической или индустриальной цивилизации, во времена Токвиля, о котором газета Washington Post писала в апреле 2007 года, «Алексис Токвиль выдающаяся фигура политической мысли 19-го столетия, наравне с Карлом Марксом и Джоном Стюартом Миллем, и гораздо более прозорливым чем любой из них. Более чем кто-либо в Европе его времени он видел куда движется история. Алекс Токвиль, 1836 год, «Я думаю, что сила средств контроля над обществом, которым обладает демократия, не сравнимы ни с чем, что существовало в прошлом. Я боюсь, что в будущем общество создаст унифицированные институты, одинаковые для всех мечты и желания, стандартные манеры поведения. Там не будет жажды новых идей, и человек бессмысленно истратит свою энергию на достижение какой-либо чепухи. Внешнее движение будет происходить постоянно, но человечество остановится в процессе своего истинного развития».