Кроме того, конфликты становятся все более продолжительными, все труднее определить точку их начала и окончательного разрешения. Неопределенность распространяется и на результат конфликтов: в отличие от обычных межгосударственных войн, в них становится гораздо сложнее выявить, кто победил и кто проиграл, они не имеют четких ограничений во времени. Указанная неопределенность касается не только времени, но и пространства: конфликты все больше распространяются в пространстве. При этом конфликтное пространство все меньше определяется государственными границами. Многие исследователи указывают на феномен своего роди «феодализации» -- возникновение перемещающихся и многообразных центров власти, напоминающее ситуацию, господствовавшую в международных отношениях в средние века. Аналогия со средними веками возникает и в связи с такой характеристикой новых конфликтов, как их растущая ожесточенность. Стирается разница между военными и гражданскими объектами, гражданские цели оказываются все менее защищенными.
Перечисляя отличия конфликтов и кризисов нового поколения от тех, которые были типичными для эпохи холодной войны, нельзя не отметить изменения в деятельности международных Организаций. Прежде всего это касается такой универсальной организации, как ООН. По сравнению с периодом холодной войны 1990-е гг. современная деятельность ООН характеризуется ростом операций по поддержанию мира и участившимся вмешательством в кризисы и конфликты. Проведение миротворческих и гуманитарных операций под эгидой ООН перестает быть исключительным феноменом.
Изменения касаются не только причин, участников и характера конфликтов в современном мире. Меняются и механизмы их урегулирования. Структура этих механизмов приобретает более сложный характер, трансформируется их иерархия.
Например, в условиях уменьшения роли государства-нации наблюдается снижение эффективности дипломатических методов урегулирования конфликтов. В составе же причин современных конфликтов и в структуре методов их разрешения, напротив, растет роль экономических механизмов и финансовых средств. Пример борьбы с международными наркомафиозными структурами может подтвердить как силу задействования, так и ограниченность экономических рычагов. Ограниченность их подтверждается также и тем, что ни одно даже самое богатое государство не в состоянии избавиться от конфликтов на религиозной или этнической почве.
С другой стороны, и межгосударственные противоречия, и асимметричные конфликты требуют огромных средств для своего предупреждения, урегулирования и управления.
Все более заметную роль в составе механизмов урегулирования конфликтов играют гуманитарные операции. В то же время, как уже отмечалось ранее, полной ясности относительно содержания этого термина все еще нет. Включая в себя защиту прав и свобод человека, достоинства личности, понятие «гуманитарные операции» нередко выступает и как мотив урегулирования конфликтов, и как средство политического давления.
Растет роль информационного элемента. И не только в составе механизмов урегулирования конфликтов, но и в их обострении. Войны с участием Си-Эн-Эн приводят к тому, что общественность и руководители государств описывают события в зависимости от содержания видеоклипов и их звукового сопровождения. Благодаря изображениям, распространяемым электронными СМИ, со времени «Войны в Заливе» заметно возросла роль профессионалов гуманитарных операций. С гуманитарными операциями неправительственных международных организаций теперь конкурируют гуманитарные операции государств и коалиций государств (экс-Югославия, Сомали, Руанда).
Серьезные изменения происходят в механизмах правового регулирования международных процессов. это и снижение в последние несколько лет роли ООН и ее Совета Безопасности, и пренебрежение нормами меж дународного права в новой доктрине и в действиях Североатлантического союза, и отставание международного законотворчества от развития событий на мировой арене и т.п.
При всех оговорках и ограничениях, которые высказываются но этому поводу, остается бесспорной роль военного элемента в предупреждении, урегулировании конфликтов и осуществлении над ними контроля со стороны международного сообщества (ООН). В этой связи специалисты в области стратегических исследований выделяют четыре категории военных задач.
Во-первых, это участие в военных операциях. Решение этой задачи связано с поддержанием соглашений о контроле над вооружениями, обеспечением свободы судоходства в мировом океане, а также с проведением миротворческих операций. Вторая задача формулируем и как оказание помощи местной гражданской администрации и включает в себя обеспечение правопорядка в зоне поддержания мира, обслужииание и материально-техническую поддержку инфраструктуры, безопасности границ, борьбу с наркобизнесом и терроризмом. Третья задача -- оказание гуманитарной помощи населению при стихийных бедствиях, неправительственных международных организаций (например, «Врачей без границ») и помощь беженцам. Наконец, четвертая задача связана с осуществлением односторонних военных операций, включающих в себя действия по спасению насильственно удерживаемого персонала, по эвакуации мирного населения.
Особую роль, как показывает политическая практика последних лет, играют миротворческие операции. Они включают в себя:
Собственно миротворчество (или установление мира) -- дипломатические усилия, связанные с организацией посредничества и/или переговоров, между сторонами конфликта, направленные на достижение мирного соглашения.
Поддержание мира -- операции небоевого характера, осущестляемые с согласия сторон в целях выполнения достигнутых соглашений.
Принуждение к миру -- боевые операции или угроза применения силы по принуждению или сдерживанию воюющих сторон.
Построение мира -- деятельность, осуществляемая после завершения боевых действий и направленная на восстановление экономики и политической стабильности в регионах конфликта.
В современных условиях абсолютное большинство конфликтов не может быть урегулировано с помощью механизмов классической международной стратегии (военное подавление, «баланс сил»). Конфликты нового поколения имеюти общие черты. Можно установить и их сходство с движениями сопротивления, партизанскими и религиозными войнами, национально-этническими столкновениями и другими типами негосударственных международных конфликтов.
Американский исследователь Дж. Хож, полагает, что источником конфликта может оказаться «глобальное перемещение власти» от Запада к Востоку. Восходящие азиатские страны являются националистическими, помнят об исторических несправедливостях и хотят занять достойное место под солнцем. Конфликты вокруг Тайваня, Кореи и Кашмира могут превратиться в полномасштабные войны, по сравнению с которыми нынешние боевые действия на Ближнем Востоке покажутся заурядными полицейскими операциями. На фоне потенциала подобных вызовов нагляднее представляется слабость существующих механизмов глобального управления (любопытно, что автор приводит в качестве явного несоответствия подобного типа механизм «восьмерки»).
Сходство конфликтов в первую очередь выражается в отсутствии какой-либо ясности относительно природы и путей их урегулирования, их «неправильности» с точки зрения соотношения целей и средств их участников, опасности, которую они представляют для населения. Каждый конфликт многомерен и содержит в себе не один, а несколько кризисов и противоречий, каждый -- уникален по своему характеру.
Переговоры, консультации, посредничество, соглашения и другие традиционные средства урегулирования в современных конфликтах обнаруживают весьма низкую эффективность. Их действенность определяется возможностями формализации конфликта, придания ему официального статуса, четкого определения его причин и идентификации легитимных представителей сторон, т.е. как раз тем, что, как правило, оспаривается участниками рассматриваемых конфликтов.
Перемены, произошедшие в природе и характере конфликта, привели как к военно-стратегическим, так и к военно-техническим изменениям в ведении боевых действий. В специфических условиях боя (в городах, горах, джунглях), когда основным оружием является легкое стрелковое вооружение, минометы и мины, даже небольшие, плохо обученные военизированные группировки могут иметь преимущества над лучше обученными, экипированными и вооруженными регулярными формированиями, если последние не имеют возможности реализовать свое превосходство в вооружениях и технике. Основной стратегией более слабого противника в таких условиях могут быть политическое и/или экономическое истощение противника, а тактикой - частая передислокация сил и нанесение неожиданных ударов.
Итак, несмотря на то, что в XXI веке конфликт приобретает ряд новых черт, его сущностные характеристики во многом остаются устойчивыми. Трансформация международной системы определяет при этом естественное изменение особенностей вооруженных столкновений нового поколения. Внутригосударственные и асимметричные конфликты занимают сегодня в международной политике более видное место, чем то, что было характерно для ХХ века и более ранних исторических периодов. Гораздо заметнее проявляет себя международная конфликтность, имеющая религиозно-этническую, экономическую и экологическую природу.
Экономически развитая и военно-политически более могущественная часть мирового сообщества стремится взять на себя существенную долю бремени конфликтного урегулирования. Но одновременно «развитые субъекты» в ряде случаев порождают этим новые противоречия. Природа современного конфликта во многом определяется факторами военно-технологических и информационных новаций, которые создают новые возможности для преодоления конфликтности, но одновременно и повышают в ряде случаев риски для стран-участниц конфликта.
С учетом роли США в международной политике, ключевую роль в формировании «облика» современного конфликта будет играть фактор американской внешнеполитической и военной бюрократии - ее восприимчивости к тем или иным конфликтогенным характеристикам мирового развития, а также представлений Вашингтона об оптимальных путях предотвращения новых и снижения интенсивности имеющихся международных конфликтов.
международный конфликт война
Литература
международный конфликт война
1.Богатуров А.Д., Косолапов Н.А., Хрусталев М.А. Очерки теории и политического анализа международных отношений. М., 2002.
2.Лебедева М.М. Международные процессы. В кн.: Международные отношения: социологические подходы. М., 1998.
3.Лебедева М.М. Мирный и вооруженный пути развития современных конфликтов: сравнительный анализ. М., МГИМО, ЦМИ, выпуск 3. , 1999.
4.Никитин А.И., Андрюшина Е.В. Международные конфликты и миротворчество. Учебное пособие. М., 2007.
5.Панова В. Журнал международные процессы. Том 6, № 1(16). Январь-апрель 2008.
6.Carnegie Commission on Preventing Deadly Conflicts // Preventing Deadly Conflict, Final Report. New York: Carnegie Corporation, 1997 (http://www.wilsoncenter.org/subsites/ ccpdc/pubs/rept97/finfr.htm);
7.Edward Newman. The `New Wars' Debate: A Historical Perspective Is Needed // Security Dialogue. 2004. No 35.
8.Mark Duffield. Global Governance and the New Wars: The Merging of Development and Security. London: Zed, 2001. P. 14
9.Mark F. Giordano, Meredith A. Giordano, T. Aaron Wolf. International Resource Conflict and Mitigation // Journal of Peace Research. 2005. No 42 (1).
10.Mary Kaldor. New and Old Wars: Organized Violence in a Global Era. Cambridge: Polity, 2001. P. 6
11.Peter Wallensteen, Margareta Sollenberg. Armed Conflict, 1989-2000 // Journal of Peace Research. 2001. No 38. P. 633-634.
12.Rapoport А. Conflict in Man Made Environment. Baltimore, 1974. P. 70.
13.Sandler Todd. Economic Analysis of Conflict // The Journal of Conflict Resolution. 2000. No 44 (6). P. 724-725.