Статья: Мокшанский песенный фольклор Красноярского края и Республики Хакасия (к вопросу о соотношении автохтонных и переселенческих фольклорных традиций)

Мокшанский песенный фольклор Красноярского края и Республики Хакасия (к вопросу о соотношении автохтонных и переселенческих фольклорных традиций)

Павел Сергеевич Шахов¹ Игорь Васильевич Зубов² Наталья Владимировна Леонова ³

^{1 2} Институт филологии Сибирского отделения Российской академии наук Новосибирск, Россия

² Научно-исследовательский институт гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия Саранск, Россия

³ Новосибирская государственная консерватория имени М. И. Глинки Новосибирск, Россия

Аннотация

мокшанский песенный фольклор красноярский хакасия

На основе архивных материалов 2009, 2012 гг. осуществлено описание мокшанского песенного фольклора Красноярского края и Республики Хакасия в контексте автохтонных региональных традиций. Анализ устных источников позволил выявить места выхода сибирских переселенцев, определивших этнолокальный состав исследуемого ареала. Проведено сравнение сибирских и поволжских вариантов фольклорных текстов на сюжетно-тематическом и частично музыкально-стилевом уровнях с привлечением современных полевых материалов и опубликованных источников по автохтонным традициям.

Ключевые слова

автохтонные и переселенческие фольклорные традиции, фольклор народов Поволжья, мокшанский песенный фольклор, Сибирь Благодарности.

Abstract

Moksha song folklore of the Krasnoyarsk Kraiand the Republic of Khakassia (on the relationshipbetween autochthonous and migratory folklore traditions)

Pavel S. Shakhov \ Igor V. Zubov ²Natalya V. Leonova ³

^{1 2} Institute of Philology of the Siberian Branch of the Russian Academy of Sciences Novosibirsk, Russian Federation

² Research Institute of the Humanities Saransk, Russian Federation

³ M. I. Glinka Novosibirsk State Conservatory Novosibirsk, Russian Federation

This paper presents the Mokshan song folklore of Krasnoyarsk Krai and the Republic of Khakassia in terms of autochthonous regional traditions. The analysis of the archive materials, oral data recorded in 2009 and 2012, allowed identifying the places of origin of Siberian migrants: villages of the Yelnikovsky, Krasnoslobodsky, Kovylkinsky, and Zubovo-Polyansky districts of the Republic of Mordovia. Also, the ethnic-local composition of the studied area was determined. Siberia and the Volga region variations of the folklore texts were compared on the thematic and (partially) musical-stylistic levels by studying modern field materials and published autochthonous sources. The materials were organized by genre: carols, round-dance songs, lyrical songs, author songs, fairy-tale prose with insert songs. A comparative analysis of materials from Siberia and the Volga region has shown the similarity between autochthonous and migratory traditions in various genres. For example, the autochthonous Zubovo- Polyansky District and migratory Siberian traditions are united by their genre of carols, as well as late folklore traditions; the original Kovylkinsky District tradition and the migratory tradition have similar round-dance songs. The polylocality of the migratory Siberian community is reflected in their song tradition, with round-dance and lyrical songs playing an important role. These songs are also popular in the Republic of Mordovia in various Moksha Mordvin groups. The Siberian variations of some Moksha lyrics compared to the autochthonous variations have been found to be represented by specific elements of plot composition with strong exposition, indicating a decline in migratory traditions and processes typical for all oral song cultures.

Keywords autochthonous and migratory folklore traditions, Volga Region folklore, Moksha song folklore,

Региональная природа фольклора определяет повышенное внимание исследователей к проблеме комплексного описания и изучения локальных фольклорных традиций. При этом, как указывает Б. Н. Путилов, «фольклорную культуру региона, зоны, очага можно понять лишь на фоне культуры других регионов, зон, очагов, и задача исследователя - найти релевантный материал для сравнительного анализа и избрать эффективную методику сравнения» [1994, с. 147-148].

При изучении переселенческой культуры релевантным материалом для сравнительного анализа является исходная, автохтонная традиция, причем в локальных ее проявлениях. Подобные сопоставительные исследования необходимы для определения историко-типологической преемственности в развитии локально-региональных традиций музыкально-песенного фольклора, а также для описания процессов, протекающих на естественной территории и в переселенческих анклавах [Лапин, 2017, с. 63]. С использованием методов отечественной фольклористики, в том числе выработанных в рамках изучения фольклора сибирских переселенцев [Леонова, 1999; 2001], в настоящей статье проводится сравнительное исследование мокшанского песенного фольклора сибирского бытования в контексте автохтонных локальных традиций.

Источниковой базой для работы послужили материалы музыкально-этнографических экспедиций Архива традиционной музыки Новосибирской государственной консерватории им. М. И. Глинки (АТМ НГК), зафиксированные в 2009 ¹ и 2012 АТМ НГК, коллекция А0243 (2009 г.). Красноярский край: Минусинский район (с. Большая Ничка, с. Жерлык, с. Верхняя Коя), Каратузский район (с. Алексеевка, сс. Верхний и Нижний Кужебар); участники экспедиции: Н. В. Леонова (рук.), П. С. Шахов. АТМ НГК, коллекция А0253 (2012 г.). Республика Хакасия: Алтайский район (с. Подсинее, с. Краснополье, с. Изыхские копи); участники экспедиции: П. С. Шахов (рук.), М. А. Овчарова, Е. В. Леонтьев. Красноярский край: Идринский район (с. Новоберезовка, с. Большой Телек, с. Идринское, с. Большая Салба); участники экспедиции: П. С. Шахов, Е. В. Леонтьев, В. Н. Зайцева. гг. в южных районах Красноярского края и соседнем районе Республики Хакасия, а также архивные аудиоматериалы Научно-исследовательского института гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия (НИИГН) и современные записи, сделанные в ходе полевых исследований 2020 г. в автохтонных районах выхода сибирских переселенцев.

Во время полевых исследований была проведена работа с 66 носителями традиций из 13 населенных пунктов, относящихся к трем южным районам Красноярского края и приграничному району Республики Хакасия. В коллекции содержатся фонограммы 39 образцов мокшанского фольклора, включая песенные варианты, а также многочисленные песни на русском языке, частушки на русском и мокшанском языках, инструментальные наигрыши и фольклоризованные православные песнопения (краткое описание коллекции 2009 г. см. [Леонова, Шахов, 2010]).

На основе собранных полевых материалов составлена таблица, в которой отображена информация о формировании переселенческих очагов мордвы-мокши в исследуемом ареале с указанием районов выхода сибирских переселенцев. Данные сведения обобщают конкретные устные источники и демонстрируют характер формирования переселенческих групп, состоящих из представителей разных - поволжских традиций .Автохтонные районы выхода мордвы-мокши и время формирования переселенческих очагов в Красноярском крае и Республике Хакасия (по устным источникам 2009, 2012 гг.) Moksha autochthonous areas and the period of formation of resettlement centers in the Krasnoyarsk region and the Republic of Khakassia (according to oral sources of 2009 and 2012). Далее проводится описание фольклорных текстов сибирского бытования на сюжетно-тематическом и частично музыкально-стилевом уровнях в контексте автохтонных региональных традиции . Мокшанское население Красноярского края и Республики Хакасия сформировалось из представителей Ельниковского, Краснослободского и Ковылкинского районов Мордовии, расположенных по течению реки Мокша, в которых преимущественно проживают носители центрального диалекта мокшанского языка; и Зубово-Полянского района, где разговаривают на западном диалекте мокшанского языка. Расшифровка национальных текстов архивных источников, фрагменты которых представлены в статье, и перевод на русский язык выполнены И. В. Зубовым.

Колядные песни

Приуроченные жанры представлены колядными песнями, зафиксированными от зубово-полянских переселенцев, проживающих в Каратузском (В. Кужебар), Минусинском (В. Коя, Жерлык) районах Красноярского края и Алтайском районе Республики Хакасия (Подсинее).

Тауси, тауси!

Сталдат бритоусый. Талалай,балалай, Щакай, шачфт Николай! Аф Николай - Проса, Пештенетне коса?

Тауси, тауси!

Солдат бритоусый. Таталай, балалай,

Тетя, роди Николая!

Не Николая - Прасковью, Орешки где?

Зап. в 2012 г. в с. Подсинее Алтайского р-на Республики Хакасия от Е. А. Ивакиной, 1932 г. р.

Для всех записанных сибирских вариантов колядных песен характерен зачин «Тауси, тауси» (Уси, тавуси) Вариант колядки, зап. в с. В. Кужебар Каратузского р-на Красноярского края, состоящий из 21 строки, см. [Шахов, 2020, с. 349-350]..

Подобный зачин характерен для мокшанской региональной традиции Зубово-Полянского района Мордовии, о чем свидетельствуют опубликованные Вариант колядки с. Ачадово Зубово-Полянского района предваряется комментарием с указанием обстоятельства исполнения: «Зимой есть праздник, который называется “Орешкин день” (`Пештенянь ши'). Еще на рассвете <...> уже слышны детские поющие голоса» (УПТМН:8, 1978, № 245, с. 122-123). и аудиоматериалы, хранящиеся в Научном архиве НИИГН.

Уси, тавуси!

Тылалай, тылалай,

Щакай, шачфт Николай! Аф Николай - Проса, Пештенятне коса? Лапаняса, сяканяса,

Тийнек лифть шаваняса! К(ы)д аф лифтят пештенят, Конязт шамдан эськанят!

Уси, тавуси!

Тылалай, тылалай,

Тетя, роди Николая!

Не Николая - Прасковью, Орешки где?

На полочке, в горшочке, Нам вынеси в чашке!

Если не вынесешь орешков, В лоб забью гвоздики!

Зап. в 1980 г. в с. Уголок Зубово-Полянского района МАССР от А. М. Шишкиной 1921 г. р. Научный архив НИИГН, аудиофонд, Ф-1980.164. Зубово-Полянский район Мордовской АССР (с. Уголок, с. Жуковка); участники экспедиции: Н. И. Бояркин, В. И. Ромашкин.

У мордвы-мокши Красноярского края и Республики Хакасия сохранился акциональный и атрибутивный ряд исполнения колядных песен В Сибири колядные песни исполнялись детьми в сенях за дверьми или на улице за окном, в ответ хозяева угощали детей орешками `пештенят', изготовленными из теста [Шахов, 2020, с. 102-104].. В текстах колядных песен встречается мотив благопожелания деторождения (роди Николая), мотив требования «колядного дара» (орешки давайте) и мотив шуточных угроз, если хозяева не вынесут ритуальное угощение (тебе в лоб вобьем гвоздики). Обход дворов также мог сопровождаться ритуальными бесчинствами колядующих (ворота закладывали брёвнами, сани вытаскивали на дорогу, где также жгли солому), что могло характеризовать их как представителей «того мира». Угощение обрядовой пищей (орешки из теста `пештенят') сакральных гостей, по всей видимости, выполнялось для обеспечения благополучия, сохранности семьи и домашнего хозяйства.

Характерный зачин «Уси, тавуси» («Тауси, тауси»), мотивы благопожелания, требования подарка и шуточные угрозы, а также скандированная манера исполнения образуют общность сибирских и поволжских вариантов, что свидетельствует о высокой степени сохранности переселенческой традиции в жанре колядных песен.

Круговые песни

В фольклорном репертуаре мокшанских переселенцев Красноярского края значимое место занимают круговые песни, которые исследователи относят к необрядовым приуроченным песням, исполнявшимся по преимуществу на вечерних молодежных гуляниях (на поляне), а также в качестве неприуроченных лирических песен (ПМНМИ:1, 1981, с. 22). Национальный термин кужень морот, обозначающий жанр круговых песен, на территории Красноярского края не зафиксирован.

В Минусинском районе Красноярского края от представительницы ковылкинской региональной традиции Исполнительница песни В. Ф. Коннова урожд. с. Парапино Ковылкинского р-на Мордовской АССР, проживает в Сибири с 1972 г. зафиксирована круговая песня «Ох, хоть и шачень, удалань», первая строфа тирадной композиции которой приведена ниже:

Ох, хоть и шачень, удалань, Вири акша келунякс, ох,

Келуть алу, ой, пангонякс, ох, Келуть алу пангонякс, ох,

Чистай тиньгень лангонякс.

Зап. в 2009 г. в с. Жерлык В. Ф. Конновой, 1952 г. р.

Ох, хоть и родился, удался,

В лесу под белой березкой, ох,

Под березой, ой, грибочком, ох,

Под березой грибочком, ох,

На чистой поляночке.

кого района Красноярского края от

Песня с сюжетом про грибочек, который вырос под березой и был сорван молодым парнем, широко распространена на автохтонной территории и относится исследователями к ходовым круговым песням [Бояркин, 1983, с. 65]. Опубликованные поволжские варианты записаны в селах Инсарского (МНП:1957, с. 26; УПТМН:2, 1965, № 80, с. 113-114), Рузаевского (УПТМН:2, 1965, № 81, с. 114116) и Ковылкинского (с. Мамолаево, с. Алькино (ПМНМИ:1, 1981, № 117-118, с. 264-270) и с. Ежовка (МНП:1969, № 57, с. 128)) районов Мордовской АССР. При сравнении сибирского варианта песни с поволжскими, помимо общности тематики, заметно единство стихового размера (4 + 3) и слогоритмической формы напева, а также общность мелодических каденций, объединяющая минусинский и ковылкинский (с. Ежовка) песенные варианты.

В Сибири, как и на территории Поволжья, широко распространены круговые песни, относящиеся к гибридному стилевому виду [Шахов, 2012], которые определяются по наличию заимствованного напева русских, украинских хороводных песен и двухчастной структуры строфы с ритмическим контрастом (АА^ / ВВ), включающим разные типы ритмики (цезурированную и сегментированную), при этом вторая половина мелострофы чаще всего сопровождается различными элементами танцевальной пластики (прихлопы, притопы). Н. Е. Булычева предложила классификацию заимствованных мордвой русских хороводных песен по типу напевов [2003, с. 86-89], два из которых зафиксированы в мокшанских селах Красноярского края: тип «Вдоль по морю» и тип «На горушке, на горе».

Тип «Вдоль по морю» распространен на территории Поволжья в репертуаре мордвы-мокши и эрзи на русском языке, а также в вольном переводе и в более самостоятельном виде на мокшанском языке [Там же, с. 86]. В частности к этому типу относится мокшанская песня «Панень стада» (Гнала я стадо) (ПМНМИ:1, 1981, № 120, с. 276-280), также известная как «Корхтань сокол» (Говорил тебе, сокол) (МНП:1957, с. 66-67), «Вярьде панихть» (Сверху гонят) (МНП:1969, № 24, с. 68-69).