Тюменский государственный университет (филиал) в г. Тобольске
МЕРЫ СЛУЖЕБНОГО ПООЩРЕНИЯ И ВЗЫСКАНИЯ ЕДИНОВЕРЧЕСКОГО ДУХОВЕНСТВА ТОБОЛЬСКОЙ ЕПАРХИИ ПО КЛИРОВЫМ ВЕДОМОСТЯМ ЕДИНОВЕРЧЕСКИХ ЦЕРКВЕЙ ЗА 1874-1915 ГГ.
Суслова Людмила Николаевна
Аннотация
поощрение наказание единоверческий духовенство
В статье на основе изучения клировых ведомостей единоверческих церквей Тобольской епархии за 1874-1915 гг. проанализировано применение мер служебного поощрения и наказания по отношению к единоверческому духовенству. Выявлены основания применения наиболее распространенных мер поощрения и взыскания. Автор обосновывает положение о том, что контроль епархиального начальства за поведением духовенства был систематическим и играл важную роль в формировании нравственного облика единоверческих священно- и церковнослужителей.
Ключевые слова и фразы: единоверие; единоверческие церкви; единоверческое духовенство; Тобольская епархия; клировые ведомости; меры поощрения и взыскания.
Annotation
MEASURES OF OFFICIAL INCENTIVE AND PUNISHMENT OF THE COMMON FAITH CLERGY OF TOBOLSK EPARCHY ACCORDING TO CLERGY LISTS OF COMMON FAITH CHURCHES FOR 1874-1915
Suslova Lyudmila Nikolaevna Tyumen State University (Branch) in Tobolsk
Relying on the studies of the clergy lists of the Common Faith churches of Tobolsk Eparchy for 1874-1915 the article analyzes the application of the measures of official incentive and punishment in relation to the Common Faith clergy. The paper identifies reasons for the application of the most frequent measures of incentive and punishment. The author argues for the thesis that the control of the eparchial authorities over the behaviour of the clergy was systematic and played an important role in the formation of the moral make-up of the Common Faith priests and clergymen.
Key words and phrases: Common Faith; Common Faith churches; the Common Faith clergy; Tobolsk Eparchy; clergy lists; measures of incentive and punishment.
Основная часть
Клировые ведомости единоверческих церквей представляют большую ценность для исследования истории единоверия в Тобольской губернии [1]. Эти источники сохранились в фондах Государственного бюджетного учреждения Тюменской области «Государственный архив в городе Тобольске» (далее ? ГБУТО «ГА в г. Тобольске») за период с 1874 г. и до 1915 г. Клировая ведомость составлялась благочинными на каждую единоверческую церковь ежегодно. Она включала в себя сведения о времени строительства церкви, начале ведения приходно-расходных, метрических книг и исповедных росписей, наличии церковноприходской школы. Подробные биографические данные и характеристика благочинными службы в единоверческих храмах позволяют судить об уровне образования и профессиональной подготовки клириков, о материальных условиях жизни, о распространенности тех или иных видов наказаний и наград [9].
Источники свидетельствуют, что с 1837 по 1851 гг. были устроены 10 единоверческих церквей в г. Тюмени, в селах Кодском, Крутихинском, Сосновском, Уваровском Ялуторовского округа, с. Травнинском и Сивковском Ишимского округа, с. Щучинском, Романовском и Нижне-Алабугском Курганского округа. Все 10 храмов, за исключением каменной Тюменской единоверческой церкви, были деревянными, построенными на каменном фундаменте и впоследствии неоднократно перестраивались «по ветхости». Храмы были переделаны из часовен, прежде принадлежавших старообрядцам [2, д. 103, л. 42, 113; 3, д. 56, л. 37 об., 118, д. 64, л. 40]. К 1915 г. количество единоверческих приходов в Тобольской епархии увеличилось до семнадцати. Рост происходил в основном за счет дробления старых, обширных по территории приходов Ишимского, Курганского и Ялуторовского округов.
Количество прихожан на протяжении последней четверти XIX - начала ХХ в. менялось. В 1875 г. было учтено 24 343 единоверца, что составляло почти две трети (63,9%) от общей численности старообрядцев в то же время 38 084 чел. К 1897 г. в единоверии числилось 15 100 чел., или 1/5 часть всех зарегистрированных старообрядцев (72 341 чел.) [6]. Падение числа единоверцев в этот период связано с реакцией приписанных к единоверию старообрядцев на указ 1874 г., признавший законность их браков, и 1883 г. о даровании раскольникам некоторых гражданских прав. К 1912 г. количество единоверцев в епархии увеличилось до 19 425 чел. (25,4% старообрядческого населения), что явилось следствием Манифеста 17 апреля 1905 г., даровавшего свободу вероисповедания, и притоком переселенцев в период строительства Транссибирской железной дороги и проведения Столыпинской реформы.
Единоверческие приходы были разделены на два благочиния. Первое благочиние включало пять приходов Тюменского и Ялуторовского округов [7, с. 215]. Ко второму благочинию относились 5 приходов Ишимского и Курганского округов [1, д. 254, л. 63 об., д. 397, л. 44 об., д. 483, л. 51 об., д. 502, л. 60 об. ? 62].
Количество единоверческих священно- и церковнослужителей к каждой церкви определялось согласно штатному расписанию (1837 г., 1849 г., 28 февраля 1858 г., 1865 г., 30 апреля 1877 г., 1885 г., 23 апреля 1893 г. и 1904 г.). Большинству единоверческих церквей в Тобольской епархии был положен штат в составе священника и двух псаломщиков. Реже два священника, дьякон и два псаломщика (или пономарь). Только самой крупной (и единственной городской) единоверческой церкви в г. Тюмени надлежало иметь: с 1858 г. ? священника, дьякона, дьячка и пономаря; с 1877 г. ? священника, дьякона и двух псаломщиков; с 1904 г. - протоиерея, священника, дьякона и псаломщика.
По данным 1895 г. общее количество единоверческого духовенства в Тобольской епархии составляло 27 человек. При этом восемь мест являлись вакантными. Объяснить наличие праздных вакансий можно следующим образом: православное духовенство не желало служить в единоверческих приходах, а подобрать подходящих кандидатов из крестьянской среды было для епархиального начальства затруднительно. В начале ХХ в. заметен рост числа штатных мест и сокращение праздных вакансий, что связано с появлением в этот период новых единоверческих приходов [1, д. 346, л. 31 об. ? 32, д. 413, л. 13 об. ? 14, д. 474, л. 38 об. ? 39; 7, с. 221].
Штат единоверческого духовенства формировался, в основном, сословиями православного духовенства и государственных крестьян. В рассматриваемый период, православное духовенство поставило в ряды единоверческих клириков не менее 41 человека, а крестьянство - 46 человек, что составило более половины всех служителей [7, с. 226; 8]. Крестьянство занимало должности псаломщиков и переходило на дьяконские и священнические должности при активной поддержке прихожан-единоверцев.
На единоверческое духовенство распространялись все применяемые в официальной православной церкви меры поощрения и наказания. Из общего числа клириков (87 человек) служивших в единоверческих приходах в 1874-1915 гг., четвертая часть (21 человек) были отмечены различными поощрительными мерами. Из них 17 человек были священниками, 1 - дьяконом и 2 - псаломщиками. Всего за этот период клировые ведомости зафиксировали 57 случаев награждений. Интересно, что шестнадцать поощрений были получены священником Тюменской единоверческой церкви, протоиереем (с 1893 г.), благочинным Христофором Иваницким. За многолетнюю службу в единоверческих храмах (с 1852 до 1910 г.) он был награжден благодарностями от Синода и Тобольского архиепископа (1865, 1866, 1902 гг.), благословением Синода (1849, 1901, 1910 гг.), набедренником (1866 г.), скуфьей (1869 г.), камилавкой (1878 г.), бронзовыми наперсными крестами на Владимирской ленте (1858, 1888 гг.), знаками Красного Креста (1879, 1882 гг.), орденом Святой Анны третьей (1880 г.) и второй степеней (1899 г.) и палицей (1908 г.) [7, с. 229].
Распространенными формами поощрения единоверческого духовенства были письменные благодарности (17 награждений), набедренник (14), благословения Синода и архиепископа (9). Поощряли и камилавками (1), скуфьями (3), орденами (3) и медалями (4), наперсными крестами (2) и Библией (1) [1, д. 200, л. 71 об. ? 72, 89 об. ? 91, д. 254, л. 63 об., д. 397, л. 2 об. ? 3 об., д. 474, л. 4 об. ? 5, д. 483, л. 18 об., 22 об., 44 об. ? 45, 51 об., д. 502, л. 60 об. ? 62, д. 521, л. 2 об. ? 4, 18 об. ? 19, 22 об. ? 24, 39 об. ? 40, 57 об., д. 527, л. 2 об., 4 об., 22 об. ? 23, д. 565, л. 6 об. ? 11, 15 об., 53 об., 59-66; 7, с. 229-230].
Основанием для награждения являлась миссионерская деятельность единоверческого духовенства, направленная на борьбу с расколом, «усердное ведение противораскольнических бесед» [1, д. 200, л. 89 об. ? 91, д. 521, л. 57 об., д. 565, л. 59-65; 4, с. 64]. Единоверческие дьяконы и причетники (псаломщики) получали, как правило, благодарности, денежные награды [1, д. 521, л. 18 об. ? 19; 5, с. 188]. Поощрительной мерой для них являлось «поставление» в более высокий сан. Так, псаломщик Крутихинской церкви Дорофей Волосников в 1906 г. за организацию церковно-приходского хора был награжден двадцатью рублями, а в 1909 г. ? получил благодарность «за усердное и успешное обучение детей грамоте» [7, с. 241].
34% единоверческих служителей (30 из 87) имели разного рода взыскания и судимости (41 запись в послужные списки). 18 человек из них были священниками, 10 - псаломщиками, 2 - дьяконами: из них более половины - 18 человек - были выходцами из православного духовенства; 12 человек, имевших запись о наказании в клировых ведомостях, происходили из крестьянского сословия.
Чаще всего благочинные в клировых ведомостях отмечали склонность единоверческого духовенства к пьянству: священник Травнинского прихода И. П. Торопов «поведения доброго, но не совсем трезваго», псаломщик Щучинской церкви Г. М. Рухлов «нередко упивается вином» и др. [1, д. 200, л. 110 об. ? 111, д. 254, л. 16 об. ? 18, д. 397, л. 27; 7, с. 232]. Анализ источников позволяет заключить, что за пьянство 12 клириков были привлечены к ответственности.
Священнослужители, которые были виновны в канонических преступлениях, могли быть «извергнуты из сана», но остаться в сословии на причетнических должностях [5, с. 190]. «Извержению из сана» подверглись, например, священник Сивковского прихода А. Бельков в 1907 г. «за нетрезвость и совершение в нетрезвом виде крещения <…>, венчания <…> и за непристойное обращение с бранью»; дьякон Е. Малахов дважды, в 1869 г. за «выбитие рам в доме волостного писаря Захарова и оскорбление при этом хозяйской дочери» и в 1875 г. за «нетрезвую жизнь соединенную с разными неблаговидными поступками». Как правило, это наказание сопровождалось переводом в другой приход [1, д. 208, л. 87, 107, д. 397, л. 45, д. 413, л. 44 об. ? 45, д. 502, л. 53-55; 7, с. 231]. Эта мера рассматривалась как временное наказание, но срок отрешения от должности, как правило, не определялся епархиальным начальством и «полное раскаяние и исправление» могло наступить как через несколько месяцев, так и через несколько лет [1, д. 208, л. 85 об. ? 87, д. 254, л. 49 об. ? 50, д. 274, л. 65 об. ? 67, д. 311, л. 63 об. ? 65].
Случаи исключения из сословия встречаются редко. Оно применялось за серьезные церковные или уголовные преступления (грубость в отношении причта и прихожан, вымогательство при совершении треб, дерзость и нетрезвое поведение, несоблюдение единоверческих обрядов и т.п.), как правило, после того, как виновный подвергся другим видам наказания: «труды», штрафы, переводы и отрешение [1, д. 302, л. 64, д. 311, л. 67, д. 346, л. 38, д. 413, л. 44 об. ? 45; 7, с. 231].
По отношению к тем, кто находился под следствием по обвинению в серьезном церковном или уголовном преступлении, применялось запрещение священнослужения [1, д. 397, л. 45, д. 431, л. 23 об. ? 24, д. 565, л. 66 ? 71 об.; 5, с. 191; 7, с. 231-232].
Самыми распространенными видами наказания были «отсылка в труды» и денежные штрафы. Они составляют 44% от всех выявленных по клировым ведомостям наказаниям единоверческого духовенства (18 из 41).
Чаще всего их назначали за пьянство (9 случаев), за венчание несовершеннолетних, прихожан чужих приходов, венчания без метрической записи (7 случаев), за оскорбления, «курение табака» [1, д. 346, л. 38; 7, с. 232].
В «труды» определяли в монастыри: Абалакский, Тобольский Знаменский и Тюменский Троицкий.
Срок наказания трудами варьировался от 12 дней до 2-7 месяцев епитимьи [1, д. 200, л. 66 об. ? 68, 83 об. ? 85, 103 об. ? 104, 110 об. ? 111, д. 208, л. 85 об. ? 87, д. 254, л. 11-12, 49 об. ? 50, д. 431, л. 23 об. ? 24, д. 502, л. 56, 65 об. ? 66, д. 565, л. 66 ? 71 об.; 7, с. 232].
Размер денежных взысканий составлял 5 руб. 43 коп. и взимался на нужды попечительства или на судебные издержки [1, д. 200, л. 76 ? 81 об., д. 208, л. 86, д. 302, л. 52 об. ? 53, д. 397, л. 26 об. ? 27, 46; 7, с. 232]. Денежные взыскания налагались за пьянство, курение табака, «немиролюбие с причтом», венчание несовершеннолетних.
Как и в других регионах страны, в частности на Урале, власти Тобольской епархии стремились использовать единоверие, чтобы снизить остроту «кадровой проблемы». Зачастую, в единоверческие приходы из православия назначались те, кто не имел надежды сделать карьеру в православной церкви, имел судимость [5, с. 144; 7, с. 233]. Но наиболее ярко эти выводы подтверждают послужные списки трех православных служителей: Ф. П. Раева, Е. А. Малахова и М. Г. Киселева.
Так, Филипп Поликарпович Раев, сын священника Симбирской губернии, по окончании в 1832 г. высшего отделения Симбирского духовного училища начал духовную службу в православных храмах. За более чем сорокалетнюю карьеру Раев не поднялся выше должности причетника, был трижды судим и наказан: в 1850 г. - двухмесячными трудами и послушанием в Сызранском монастыре Симбирской губернии, за «неучинение брачного обыска» и «невписание» в метрические книги одного брака; в 1873 г. - денежным штрафом в размере 6 руб. 25 коп. за нетрезвую и немиролюбивую жизнь с причтом с. Ново-Уковского Ялуторовского округа, куда он был перемещен на должность пономаря; в 1875 г. - отстранением от прихода с правом искать другой в двухнедельный срок за нетрезвую жизнь. Найти место ему удалось лишь в единоверческой церкви с. Щучинского, куда он был принят дьячком с испытательным сроком и под надзор местного клира и благочинного [1, д. 208, л. 85 об. ? 86].