Статья: Международный военный трибунал для Дальнего Востока: Японская операция на Халхин-Голе была агрессивной войной

2019. Т. 20, № 1. С. 25-53.

После завершения процедуры по выслушиванию свидетельских показаний, выступлений адвокатов и презентации всех документов, доказывающих виновность обвиняемых, советский обвинитель сделал следующие выводы: «Задачей операции, проведенной Квантунской армией на Халхин-Голе, являлась подготовка плацдарма для внедрения на советскую территорию с целью отделения Дальнего Востока от России и отсоединения Транссибирской железнодорожной магистрали. Для выполнения данной задачи было необходимо создать правовое прикрытие для проведения военной операции, чтобы захватить территорию между восточным берегом реки Халхин-Гол и государственной границей. С этой целью было выдвинуто требование, чтобы линия границы проходила не восточнее, а по руслу реки. Для обоснования данного требования японская сторона попыталась доказать свою позицию не на обосновании определенной карты или демаркационных знаков, а административного разделения государства Цин, заявив, что придерживалась традиций и старинных рукописей, но японская сторона не смогла доказать обоснованность своих пояснений старинными рукописями и историческими картами.С января по май 1939 г. японцы начали систематически нарушать государственную границу МНР в районе реки Халхин-Гол, сосредоточив в этом районе крупную группировку регулярной армии, что свидетельствует о предварительной и детальной подготовке Халхин-Гольской экспансии со стороны Квантун- ской армии. Эту приграничную полосу с монгольской стороны охраняла единственная пограничная застава с малочисленным личным составом, расположенная на правом берегу реки Халхин-Гол. Регулярная армия не присутствовала. Обвинения в том, что пограничную линию первой нарушила монгольская сторона и совершила нападение на японо-маньчжурские войска, не обоснованы, потому как каждому понятно, что единственная застава с малочисленным составом не сможет напасть на пограничный гарнизон в Хайларе, состоящий как минимум из двух дивизий.

Адвокаты японских военных преступников, которых обвиняли в антисоветской агрессии, опротестовали выступление советского прокурора, заявив, что часть выдвинутого им плана приговора относительно Русско-Японской войны 1904 г. и японской агрессии 1918-1922 гг. против советского Дальнего Востока не относится к теме трибунала. Под предлогом, что на тот момент Китай не признавал независимость МНР, они предложили исключить из обвинения вопросы, касающиеся МНР [2, c. 165].

Адвокаты обвиняемых выдвинули следующие контраргументы: «Агрессия Японии против СССР не была документально подтверждена. Пограничный инцидент в районе Номонхан не был войной, поэтому не входит в вопрос полномочий данного трибунала. Документы, представленные трибуналу в качестве доказательств, что Япония готовилась к войне против СССР, не представляют никаких сведений о том, что данные меры предпринимались согласно планам Правительства, армии или любых других государственных ведомств, или об их подобных намерениях. Более того, представленные документы свидетельствуют о том, что японская сторона работала, постоянно побаиваясь грозной силы СССР, и ее военная подготовка несет не наступательный, а наоборот, оборонительный характер» [2, c. 330].

С. Шишкин писал: «По указу императора Японии 4 августа 1939 г. был сформирован полевой штаб 6А, под его командование были переданы части, которые должны были проникнуть на территорию МНР. Данной армии было поручено уничтожить советско-монгольские войска. По всей линии фронта японцы сооружали линию обороны и одновременно готовились к «генеральному наступлению», назначенному на 24 августа» [3, c. 43]. Также в книге С. Шишкина говорится, что в состав японской группировки, которая должна была перейти в наступление, входили 120 танков [3, c. 37].

4 августа 1939 г. был сформирован штаб 6А, который должен был входить в состав Квантунской армиии расквартироваться в Хайларе. Его командующим был назначен генерал-лейтенант Р. Огицу. Следует учитывать, что 6А была сформирована не с целью ведения боев при Номонхане. В 1937 г. оперативный отдел Генерального штаба сухопутных войск Японии планировал учредить штаб 6А осенью 1939 г. и поручить ему северо-западное направление Маньчжурии. До этого была сформирована 4А, которая отвечала за северное направление, а также 3А и 5А, отвечавшие за советское Приморье [4, с. 567]. К примеру, в рамках плана Квантунской армии на 1939 г. 19 мая 1939 г. был учрежден штаб 5А, а ее командующим назначен генерал Доихара.

После начала советско-монгольского генерального наступления 22 августа командование японской 23- ей пехотной дивизии приняло решение дать контрудар. Было решено, что 23-я и 7-ая пехотные дивизии выделят по одному полку, и оба полка на рассвете 24 августа перейдут в контрнаступление. До сих пор советские исследователи пишут про эти обстоятельства так, будто японская 6А планировала генеральное наступление на 24 августа, но советско-монгольская сторона опередила ее, начав собственное генеральное наступление 20 августа. С другой стороны, по состоянию на август в составе и на вооружении японской 6А не были танковых частей и танков.

Американский историк А. Кукс писал: «Наши надежды прояснить причины событий при Номонхане после того, как был учрежден международный военный трибунал для Дальнего Востока после капитуляции Японии во Второй мировой войне, пошли прахом. Советские прокуроры уделяли основное внимание обвинению Японии в заговоре и агрессии, завершив часть, посвященную Халхин-Голу, возней с географическими картами. Адвокаты обвиняемых напирают на том, что «события при Номонхане» были всего лишь пограничным недоразумением. «Это не было ни агрессией, ни войной, и вопрос был решен в свое время в рамках двусторонних переговоров», -- говорили они, и им удалось выкрутиться. К сожалению, судебные материалы и наказание японских преступников категории «А» очень мало способствует углублению наших знаний истории о событиях при Номонхане» [4, с. 9-10].

Международный военный трибунал постановил, что военные действия на Халхин-Голе были широкомасштабной военной операцией, длившейся продолжительное время, что нет никаких оснований считать их «пограничной стычкой», и тем самым пришел к выводу, что это была «необъявленная война», инициированная японской стороной. Адвокаты многих обвиняемых с японской стороны высказывали позицию, что битва на Халхин-Голе не более, чем пограничная стычка, причиной которой стала неясная линия границы.

Хотя при помощи документов и показаний свидетелей удалось доказать, что пограничная линия пролегала восточнее реки Халхин-Гол, стороны пришли к согласию, что задачей трибунала является не демаркация государственной границы, а оценка прошедших военных действий. Токийский процесс доказал, что бои на Халхин-Голе начали японо-маньчжурские войска, что подготовку к военным действиям обеспечила Квантунская армия, и хотя сложно поверить, что такая широкомасштабная операция была осуществлена без предварительного уведомления Генерального штаба и Военного министерства, нет достаточных документальных доказательств, которые помогли бы установить, давал ли Генеральный штаб или Правительство Японии приказ о начале военных действий.

Обвинитель и адвокат считали, что соглашение, подписанное Шигэмицу и Молотовым 10 августа1938 г., соглашение, подписанное Того и Молотовым 9 июня 1940 г., а также пакт о нейтралитете между СССР и Японией от 13 апреля 1941 г. полностью разрешили все вопросы, связанные с боями на Халхин-Голе, поэтому невозможно вновь поднимать вопрос о том, были ли эти события агрессивной войной? Токийский процесс постановил, что данные документы не могут быть признаны в качестве оправдательных при рассмотрении уголовного дела в рамках Международного трибунала, поэтому не пожелал признавать их. Адвокат обвиняемого посла Того выразил протест по поводу обвинения в том, что велась агрессивная война против МНР, так как данное действие недоказуемо, ибо суверенитет так называемой МНР не был признан до 1945 г., и она была частью Китая, но трибунал постановил, что данный процесс не устанавливает и не определяет статус Монголии, и статус данной страны не касается данного судебного разбирательства. К тому же, Того лично поставил свою подпись в советско-японском межправительственном соглашении от 9 июня 1940 г. от имени японской стороны, тем самым признавая суверенитет Монголии, поэтому Токийский процесс не признал аргументы адвоката (Постановление Токийского трибунала по поводу войны на Халхин-Голе можно посмотреть в приложении № 1).

На основании судебных материалов можно увидеть следующее: после начала советско-монгольского генерального наступления было выдвинуто предложение организовать 24 августа частичную контратаку по левому флангу фронта ограниченными силами японской 23-ей пехотной дивизии. Нет никаких обоснований считать, что японская 6А планировала генеральное наступление на 24 августа, но советско-монгольская сторона опередила ее и начала собственное наступление 20 августа. Чтобы «доказать» в рамках Токийского процесса, что японо-маньчжурская сторона начала Халхин-Гольскую войну с агрессивными целями, советско-монгольская сторона придерживалась позиции, что с января до середины мая 1939 г. в вооруженных стычках на границе не принимали участия регулярные войска, и что удары отражали лишь силами пограничных частей. Поэтому в течение многих лет роль МНРА, принимавшей участие в защите государственной границы с начала 1939 г., много лет была заретуширована.

Советская сторона свидетельствовала об агрессивных планах Японии и ее намерениях захватить МНР двумя политическими заявлениями, в рамках которых военно-политические чины Японии высказывали свои позиции, но не смогла предъявить определенных военно-стратегических или оперативных планов, документов и свидетельских показаний, доказывающих и рассказывающих о задачах военных действий. Поэтому Токийский процесс не смог доказать, что Правительство Японии вело войну на Халхин-Голе с целью захватить МНР, следовательно, не совсем верно считать, что японские власти начали военную операцию на Халхин-Голе с целью захвата Монголии. Задачи Квантунской армии в рамках Халхин-Гольской кампании были ограниченными, как и территория, на которой велись военные действия, поэтому с политической точки зрения Халхин-Гольского конфликта можно считать «ограниченной войной локальньного значения». Для советской стороны задачей военных действий было освобождение конкретной восточной части Халхин-Гола, не пересекая государственной границы МНР, поэтому ее военные цели также были ограниченными, но ее политические цели по сравнению с японскими были более глобальными и значимыми. Оттого и сегодня некоторые российские историки выдвигают предположение, что события на Халхин-Голе были началом и являются неотъемлемой частью Второй мировой войны.

Приложение № 1

Список географических карт, переданных советской стороной Токийскому процессу в качестве свидетельских документов, доказывающих, что государственная граница МНР пролегала восточнее русла реки Халхин-Гол

На восьмой странице главы «Азия» географической карты, опубликованной в СССР в 1933 г., монголо-маньчжурская граница была ошибочно нарисована вдоль русла реки Халхин-Гол, а не восточнее, что было установлено впоследствии, и из-за этого пришлось перепечатать карту. При этом были использованы связанные с Монгольской Народной Республикой части географических атласов разных стран мира, а также документы Центрального архива Военно-топографического управления Красной Армии. Все эти документы были представлены Токийскому процессу для того, чтобы доказать, что государственная граница между МНР и Маньчжурией пролегала не по руслу реки Халхин-Гол, а восточнее:

1. Географическая карта Хулунбуйра. 1:2,000,000 (приложение № 6);

2. Учебная географическая карта МНР, опубликованная в городе Лейпциге. 1:2,000,000 (приложение № 7);

3. Географическая карта МНР, опубликованная в городе Шанхае (приложение № 8);

4. Географическая карта Китая (Современный географический атлас. Ёнстон, страницы 62-63, город Лондон, 1927 г.) (приложение № 9);

5. Географическая карта Восточной Сибири. (Атлас, нарисованный вручную Штайлером, компания «ДжустусПэртэс», 1905 г., город Гота, Германия, страница 58) (приложение № 10);

6. Географическая карта Китая (Общая карта, нарисованная вручную, Джордж Филип, город Лондон, 1930 г., страницы 123-124) (приложение № 11);

7. Географическая карта Китая и Японии (Атлас мира, «Ранд Мак Наллии Компани», город Нью-Йорк, 1932-1933 г., страницы 152-153) (приложение № 12);

8. Географическая карта Китая и Японии (Атлас Таймса, Джон Бартоломев, город Лондон, 1935 г., страницы 64-65) (приложение № 13);

9. Географическая карта Китая и Японии (Атлас мира. Бартоломев, город Лондон, 1935 г., страницы 112-113) (приложение № 14);

10. Географическая карта «Страны Азии и об их связях и отношениях» (компания «КолумбусВэлтат- лас», Пол Оэстергард, город Берлин, 1937 г., страницы 47-48) (приложение № 15);

11. Географическая карта Восточной Азии (Каппа- ленс, Осло, 1937 г., страница 33 (II) (приложение № 16).

Вышеперечисленные материалы позволили доказать, что на стр. 8 линия монголо-маньчжурской границы была нарисована неверно, и с тех пор государственную границу между Монгольской Народной Республикой и Маньчжурией при любом масштабировании начали рисовать в положенном месте -- восточнее русла реки Халхин-Гол. Примеры этого можно увидеть на следующих картах:

1. Опубликованная в 1935 г. Военно-топографическим управлением Красной Армии географическая карта, масштаб: 1=42,8 км, стр. 7 (приложение № 3);