Медиавиктимизация как результат влияния виктимогенного контента СМИ
Ирина Михайловна Доронина
Аннотация
Автор акцентирует внимание на проблеме циркуляции виктимогенного контента в средствах массовой информации и его психологического влияния на адресата. В статье доказывается, что трагические случаи из жизни нередко гиперболизируются и романтизируются журналистами для получения шок-контента (с помощью обсценной (ненормативной) лексики, описания убийств (самоубийств) и их способов (вербальные и невербальные факторы), оскорбительных реплик, описанных в прямой речи, цитате, стенограмме или пересказанных своими словами, то есть посредством различных форм речевой агрессии). Обнаружено, что такой подход в ряде случаев имеет социально опасные последствия, которые находят отражение в психологии поведения и некоторыми психологами определяются как «эффект Вертера».
В фокусе внимания находится и другой психологический феномен - «эффект подражателя», который также зачастую провоцируется журналистами, даже когда реального объекта подражания не существует. Все это способствует медиавиктимизации адресата и может приводить к появлению цепной реакции в обществе и трагедиям массового характера.
Автор выделяет два фактора и условия виктимности в системе медиа: степень внушаемости и конформности потребителя медиаконтента (адресата) и особенности профессии журналиста (адресанта), в частности, наличие у него доступа к определенным регулирующим ресурсам (сбору информации и ее распространению). В статье предложено и аргументировано рабочее определение медиавиктимизации. Качественным анализом ряда прецедентных текстов (в т. ч. массовой литературы) проиллюстрирована зависимость виктимизации адресата от виктимогенного контента. Высказано мнение об актуальности дальнейших исследований поставленной проблемы с акцентом на виктимизацию адресанта (журналиста), поскольку, выступая виктимизатором, в ряде случаев он сам подвержен виктимизации.
Ключевые слова: медиавиктимизация; виктимность; СМИ; шок-контент; виктимогенность СМИ; восприятие; медиа; психолингвистика; юрислингвистика
Media victimization as a result of the victimogenic media content influence
Irina M. Doronina
Abstract. The article focuses on circulation of victimogenic content in mass media and its psychological impact on the addressee. The author proves that real-life tragic events are often hyperbolized and romanticized by journalists in order to produce shock content (by means of obscene (profane) language, description of murders (suicides) and their methods (verbal and non-verbal factors), insulting remarks expressed by the direct speech, quotations and transcript or retold in their own words, i.e. by means of various forms of speech aggression This approach has been found to sometimes have socially dangerous consequences that are recognized by behavioral psychology and defined by some psychologists as the «Werther effect». медиавиктимизация адресант восприятие
Another psychological phenomenon, the «copycat effect», is also in the focus of attention. It is quite often provoked by journalists, even when the real object of imitation does not exist. All this contributes to the media victimization of the addressee and can lead to a chain reaction in society and to mass tragedies.
The author highlights two factors and conditions of victimization in the media system: the degree of suggestibility and conformity of the media content consumer (addressee) and peculiarities of the journalist's profession (addresser), which includes access to certain regulatory resources (collecting and spreading information). The article proposes and gives arguments for a working definition of media victimization. The qualitative analysis of a number of precedent texts (including mass literature) illustrates the impact of victimogenic content on the addressee's victimization. The author expresses an opinion on the relevance of further research into the problem with a focus on the addresser's (journalist's) victimization, because, acting as victimizers, in some cases journalists themselves are subject to victimization.
Key words: media victimization; victimhood; mass media; shock-content; victimization of mass media; perception; media; psycholinguistics; legal linguistics
Введение
Комплексный подход к расследованию смертельных случаев имел место еще на заре криминалистической науки [Бертовский, Глазунова, Маслов, 2019, с. 110]: в частности, уже в конце 1950-х годов посредством аутопсии проводился поведенческий анализ психики жертвы [Сыро- квашина, 2018, с. 80], результатом которого должно было стать определение причины трагического случая, установление списка причастных. Другими словами, система правоохранения всегда включала в себя действия, связанные с изучением виктимности, виктимизации и способов девиктимизации людей [Тойч Дж., Тойч Ч., 2019].
Виктимность - это «вероятностное свойство личности, предрасположенность превращаться в жертву преступления» [Варчук, 2009, с. 27]. В качестве факторов и условий виктимности в системе медиа предлагаем выделять:
1) степень внушаемости и конформности потребителя медиаконтента (адресата);
2) особенности профессии журналиста (адресанта), в частности, наличие у него доступа к определенным регулирующим ресурсам (сбору информации и ее распространению).
Методы исследования
Для концептуализации описываемого явления был использован принцип морфологического словообразования, который позволил путем соединения значений английской лексемы media (средство массовой информации) / латинской medium (посредник) и латинской victima (жертва) образовать понятие медиавиктимизация - процесс или результат повышения уровня виктимности под влиянием средств массовой информации. Результаты проведенного качественного анализа ряда прецедентных текстов (в т. ч. массовой литературы) свидетельствуют о зависимости степени виктимизации адресата от виктимо- генного контента.
Результаты исследования
Примером медиавиктимизации является дело серийного убийцы, которому из -за способов расправы с жертвой дали прозвище Джек- потрошитель. Это дело получило широкую огласку в СМИ и стало виктимогенным: у Джека-потрошителя появились подражатели. Во время расследования убийств в полицию, газеты и другие организации приходили письма викти- могенного содержания [Захарова, 2023, с. 101], написанные разными людьми с разным психологическим профилем. Всего расследование, проведенное сыщиками, включало проверку 11 убийств, среди которых пять (Мэри Энн Николз, Энни Чэпмен, Элизабет Страйд, Кэтрин Эддоус и Мэри Джейн Келли) с одним модус операнди и шесть (Эмма Элизабет Смит, Марта Табрам, Роуз Маллет, Элис Маккензи, Фрэнсис Коулз и неопознанная женщина) - с другим.
Бывший спецагент ФБР, стоявший у истоков создания профайлинга, неоднократно подчеркивал, что многие преступники винят в совершенных преступлениях именно прессу. «Могут ли фильмы, телевидение, книги или порнографические ролики и журналы превращать обычного мужчину в человека, совершающего жестокие преступления? Может ли обилие жестокости в телесериалах и кинофильмах сделать общество равнодушным до такой степени, что мы потеряем способность отличать добро от зла и утратим контроль за своими импульсами?» - спрашивает Дуглас в своей книге «Почему они убивают?».
Отвечает бывший спецагент ФБР на свои вопросы противоречиво: СМИ действительно могут поставлять преступникам идеи для их преступлений (и модус операнди, и элементы сигнатур), могут служить фактором влияния на тех, кто уже склонен к жестокости, и могут делать людей равнодушными к реальным ужасам, творящимся рядом. В то же время, говорит Дуглас, «за исключением крайне редких случаев, медиа (включая порноиндустрию) не делают в остальном порядочных и законопослушных граждан жестокими и асоциальными типами» [Дуглас, 2022, с. 103-114].
В качестве примера медиавиктимизации Дуглас приводит расследование уголовного дела, где американский военный жестоко зарезал жену и детей, в точности следуя сценарию из детективного журнала. Причину выявили, обнаружив в доме преступника этот журнал, открытый на странице, где образно описывалась жестокая сцена. Преступник сделал все в точности по сценарию: использовал то же оружие, произвел описываемые манипуляции с телом [Дуглас, 2022, с. 103-114].
Закрепим промежуточный вывод: медиавиктимизация напрямую связана со структурой психики человека, его социализированностью и способностью следовать букве закона. Люди, которым свойственна сверхчувствительность, характеризующиеся чрезмерной психологической уязвимостью, склонностью к эмоциональному заражению, подвержены медиавиктимизации.
Еще один эффект, провоцирующий медиавиктимизацию, описан в книге Лорен Коулман «Эффект подражания» [Coleman, 2004], где исследуется феномен влияния на общество чрезмерного насыщения СМИ описанием сцен убийств, самоубийств и смертельных трагедий. Примером эффекта подражания Коулман называет роман И. В. Гете «Страдания юного Вертера», где юноша Вертер влюбляется в женщину, которая обещана другому. Склонный к максимализму, Вертер решает, что его жизнь не может продолжаться, так как надежды на взаимную любовь нет. Гете представляет невербальное сообщение о деталях самоубийства: «Судя по тому, что на спинке кресла была кровь, стрелял он, сидя за столом, а потом соскользнул на пол и бился в судорогах возле кресла. Он лежал, обессилев, на спине, головой к окну, одетый, в сапогах, в синем фраке и желтом жилете» [Гете, 1999, с. 175]. Коулман и ряд других авторов (см., например, [Жихарева, 2018, с. 81]) подтверждают, что такое детальное описание самоубийства повлияло на медиавиктимизацию молодежи Европы: много молодых людей по причине неразделенной любви застрелились, переодевшись Вертером, сидя за своим письменным столом в синем фраке и желтом жилете. В зарубежных источниках эта гипотеза нередко подвергается критике [Niederkrotenthaler, Herberth, Sonneck, 2007], однако известно, что в результате медиавиктимизации популярное произведение Гете в ряде стран было запрещено. Это событие стало родовым в образовании термина психологии поведения - «эффект Вертера», который объяснял, например, «почему наибольший рост количества аварий происходит сразу же после того, как информация о самоубийствах стала широко д о- ступной через СМИ и, соответственно, ею овладело наибольшее количество людей» [Чалдини, 2017, с. 218].
О трагедии в школе «Колумбайн» в 1999 году написала вся мировая пресса [Пучнин, Пучнина, 2021, с. 38]. Ужасная бойня в школе повлекла за собой не только волну ужаса родителей, но и многолетнюю волну подражателей. Один из таких случаев не так давно случился и в России. Утром 11 мая 2021 года подросток Ильназ Галя- виев создал себе однодневный телеграм -канал «Бог» и напечатал сообщение криминогенного характера: «Сегодня убью огромное количество биомусора и сам застрелюсь». Приговор детям и учителям Галявиев привел в исполнение около 10 часов утра, во время второго школьного урока [Мы теряем наших детей.].
3 февраля 2018 года студент МГТУ им. Баумана Артем Исхаков убил свою сожительницу Таню Страхову путем удушения с посмертным изнасилованием, за что был прозван в СМИ «Бауманский Отелло». Сам он застрелился, но прежде подробно описал способ убийства в своей социальной сети «ВКонтакте», которую и Таня, и Артем активно использовали как инструмент маркетинга личности [Ухова, 2017, с. 98]. В данном контексте логична параллель медиавиктимизации с кибервиктимизацией - явлением, которое исследователи объясняют временем, проведенным в социальных сетях, и которое связано «с негативными симптомами, такими как глубокая депрессия, тревога и низкое субъективное благополучие» [The relationship between addictive..., 2016; Facebook use predicts declines., 2013; Association between social media., 2016]. В то же время, на наш взгляд, понятие медиавиктимизации является более широким, так как она связана с виктимогенным контентом не только Интернета, но и других журналистских форм. В частности, посетители страницы «ВКонтакте» Артема Исхакова были подвержены кибервиктимизации, но, так как страница была доступна всем пользователям интернета, ее цитировали и анализировали и на других площадках (КП.ру, Lenta.ru, «Такие дела»), включая художественную литературу и печатные научные издания [Кулик, 2022, с. 330-365; Иовва, 2018, с. 200].
В русскоязычном интернете появилась группа поклонников Артема и Тани - «Мертвишко-
тред» [Мертвишко-тред...], где подростки обсуждают случившуюся трагедию. Сайт существует на пожертвования и на момент провед е- ния исследования доступен для посещения. Цели его создания анонимный автор (Аноним 20/03/18 Втр 17:40:35 #93 №4936312) комментирует так (обсценная лексика исключена или заменена нормативными синонимами. - И. Д.):
«1. У нас нет личной жизни, поэтому мы, как телезрители Малахова, обсуждаем жизни ребят, которые вполне „отвязно” жили и оставили достаточное количество контента. Стрёмно, но вот так.
2. [Мы] потребили достаточное количество этого самого контента, в том числе дневники - стихи, и главные герои уже [не кажутся нам] чужими людьми.
3. Забавляемся всякой [ерундой] типа шутей- ками про Полежайкина и кучей совпадений с Казаковым.
4. Разделились на четыре лагеря: „[осудить] обоих”, „[осудить] Танечку”, „[осудить] Артема”, „оба няши, обоих жаль”.
5. Пытаемся воссоздать картинку становления убийцы-самоубийцы.
6. Мы „поехавшие дауны”.
7. Мы грустим, что упустили братишку».
Поддерживая популярность трагической истории Тани и Артема, издание «МК. ru» взяло интервью у близкой подруги Исхакова, в кот о- ром та признается: «Теперь многие девочки бросились копировать ее [Тани] стиль, покупают такую же одежду. Подбирают лак для ногтей, какой был у нее, носят такие же колечки, набивают тату на ногах. Она была модной, почему бы ей не подражать?» [MK.ru.].
Лорен Коулман обращает внимание на осознанный поиск руководителями СМИ виктимо- генного контента, который впоследствии романтизируется и гиперболизируется. Пример такой гиперболизации описан Коулман в главе «Лето акулы», где она рассказывает о том, как трагические случаи нападения акул на людей стали излюбленной повесткой дня, притом что в 2021 году статистика нападения акул на людей в представленном регионе показывала снижение в сравнении с аналогичным периодом предыдущего года. По словам Джорджа Берджесса, директора Международной организации ISAF во Флориде, фактическое число погибших в то время сократилось с двенадцати до пяти: «Тот год был каким угодно, но даже не средним годом [по количеству нападений]. Он больше походил на лето безумия в средствах массовой информации», - цитирует Берджесса Коулман. 11 сентября 2001 года пресса перенаправила свое внимание на башни-близнецы, и все нападения акул на людей, судя по контенту СМИ, прекратились.
В результате медиавиктимизации на курортах длительное время пустели пляжи, активизировались браконьеры - истребители акул. «Смешайте это с оттенком сенсационности, игнорирующей факты о том, что самоубийств больше, чем убийств, что большинство недавних эпидемий, обсуждаемых в СМИ, не основаны на реальных статистических угрозах <...>, - пишет Лорен Коулман. - СМИ буквально впадают в неистовство по поводу того, какой новый вид террора и смерти они могут осветить, чтобы привести в восторг аудиторию, изголодавшуюся по новостям <.>. СМИ подобно чудовищному осьминогу, ищущему свою следующую жертву, рыщут вокруг, пытаясь выяснить, откуда в следующий раз появится их пища. Именно такая атмосфера в СМИ позволяет процветать эффекту подражателя, даже когда реального объекта подражания не существует» [Coleman, 2004].