В начале 1990-х произошла перестройка системы российских СМИ. Их речь стала многообразнее. Трансформация СМИ и их жанровой системы, расширение пространства применения рекламы и зарождение связей с общественностью обусловили внимание исследователей к вопросам типологии текстов средств массовой коммуникации. Это время знаменовалось поисками основ для построения типологии текстов массовой коммуникации, прежде всего, по виду деятельности (журналистских, рекламных и PR-), а вместе с тем в орбиту исследований попадал широкий круг экстралингвистических факторов.
Изменение и усложнение предмета исследования потребовало совершенствования методик функционально-стилистического метода, со свойственным ему поиском вариативных средств выражения общих черт в стилевых разновидностях. Прагмастилистическая методика (Трошина, 1990; Коньков, 1995; Какорина, 2000; и др.), с ее вниманием к реализации интенционально-смысловой структуры речевой деятельности, позволяла выявить особенности речи в разных типах СМИ: деловых, спортивных, культурно-просветительских, научно-просветительских, бульварных. Эта методика в последующем была дополнена лингвокогнитивной -- для анализа разноплановых композиционно-стилистических моделей познавательной деятельности субъекта речи (Попова, 2002; Демьянков, 2003; Дускаева, 2004; Негрышев, 2011, 2015). Лингвориторическая методика помогала выявить особенности текстовой аналитической деятельности в СМИ (Майданова, 1992; Ивченков, 2003; Анненкова, 2005 и др).
Установление различий между СМИ ввело в научный оборот лингвостилистики понятия социально-лингвистического типа издания (Лысакова, 1989, 2005), стилистической модели издания (Лазарева, 1993), позже -- речевой концепции издания (Коньков, 2010). В это же время появились работы, посвященные мастерству отдельных публицистов (в частности, работы В.П. Вомперского и его учеников), ценность которых состояла, прежде всего, в выработке критериев оценки профессионального речевого мастерства журналиста. Так из недр функциональной стилистики начала выделяться стилистика текстов СМИ -- еще один вектор анализа. Осознание этого вектора, наряду с критикой речи и грамматикой речевой системности, стало предпосылкой выделения медиалингвистики как самостоятельного научного направления.
По-настоящему революционные изменения произошли в начале 2000-х гг., когда в практику общения вошел Интернет, изменивший ранее существовавшие средства коммуникации и способствовавший появлению новых. Особенностью исследований речевой деятельности этих лет является устремленность исследователей к учету всего многообразия экстралингвистических факторов. Главный предмет стилистики средств массовой коммуникации (СМК) стал именоваться медиатекстом (Солганик, 2005). Вместе с тем изучение влияния на речь новых, в особенности технологических экстралингвистических факторов преобразовало стилистику текстов СМИ в медиастилистику, предметом изучения которой стала вариативность речевой системной организации СМК, обусловленная вариативностью не только социальных, но и технологических условий профессиональной речевой деятельности.
С начала 2000-х гг. изучение лингвистической организации медиа обогащается опытом применения экспериментально-фонетических методик (Потапова, 2002), семиотических методик в исследованиях дискурса (Олянич, 2004), гипертекста (Дедова, 2006) и др. При изучении гипертекста стали использоваться различные методики лингвотекстового анализа -- жанроведческие (Какорина 2007а, 2007б), категориальные (Дускаева, 2007; Рязанцева, 2007), традиционные лингвистические (Интернет-коммуникация. 2012). Под влиянием когнитивно-семантических, лингвосемиотических, логико-лингвистических, дискурсологических исследований стало формироваться представление о том, как технологические особенности деятельности в массовой коммуникации отражаются на их лингвистических свойствах (Варченко, 2008, Дускаева, 2014; Каблуков, 2010; Костомаров, 2005; Кара-Мурза, 2015).
В ходе выработки типологии текстов на основаниях, связанных с вариативностью условий протекания деятельности, медиастилистика раскрывает речевую системность каждого типа разными способами, например активно используемым категориальным. Разработанный А. В. Бондарко функционально-грамматический метод был переосмыслен для исследовательских потребностей функциональной стилистики М. Н. Кожиной (1987). В последующем он многократно применялся в исследованиях для характеристики речевой системности текстотипа, формирующегося в средствах массовой информации. Так, Л. Р. Дускаевой исследовалась категория диалогичности в разных журналистских жанрах и категория тональности как проявление социальности мышления и коммуникации (1995).
Т. Н. Пермяковой -- категория оценочности в аспекте ее участия в аргументации (1987). Н. И. Клушина характеризовала публицистический текст как текстотип уже не только через ранее анализировавшиеся категории социальной оценочности и тональности, но и через категории идеологемы, интерпретации, именования, показав их системно-конструктивное значение в публицистическом текстотипе (Клушина, 2008). Социальная оценочность в качестве текстовой категории в общественно-политических медиа анализировалась В. А. Марьянчик (2013).
Формирование медиалингводискурсологии
Бурные технологические преобразования в медиасреде, вызвавшие необычайную оперативность появления новостей, существенно перестроившие текстообразование в новостной среде, заставили ввести в лингвистику новые понятия: новостной поток, гипермедиатекст, коммуникативные категории гипермедиатекста, информационные волны и т. п. В науке о речевой деятельности в СМИ оформляется еще один вектор -- медиалингводискурсология (Анненкова, 2011; Annenkova, 2014; Болотнов, 2015; Дускаева, 2004; Ивченков, 2003; Кайда, 2013; Казак, 2011, 2014; Какорина, 2007а, б; Кара-Мурза, 2011 б; Кожемякин, 2010; Краснова, 2011; Ксензенко, 2011; Нестерова, 2015; Негрышев, 2015; Орлова, 2012; Полонский, 2012; Чепкина, 2001), включавший в некоторых трудах лингвистику гипермедиатекста. Обращенная к изучению лингвистической организации медиапотока, медиадискурсология расширяет представления о природе медиатекста, актуализируя тенденцию к пересмотру традиционного для лингвистики подхода к тексту как к целостной структуре с графически и семантически обозначенными границами. Ее интересует, как проявляется в отдельном тексте его связь с другими -- ранее созданными и последующими (Дускаева, 2004; Казак, 2011; Кожевников, 2010; Полонский, 2012; Чернышова, 2008; Чепкина, 2000). Предметом анализа в рамках четвертого вектора, особенно активно развивающегося сегодня, должно, по-видимому, стать лингвистическое оформление, с одной стороны, межтекстовой связности, а с другой стороны, речевого позиционирования медиатекстотипов и отдельных текстов в новостном потоке. Для медиа важно позиционирование как отдельного медиатекста, так и рубрики, полосы, всего периодического издания, программы, передачи, канала, веб-сайта и т. п.
Наблюдения за медиатекстами показывают, что текстообразование чутко реагирует на технологические изменения в СМИ. В этой сфере тексты создаются особым образом: речевая материя отливается в тех формах, которые ей создают каналы коммуникации. Новые технологии диктуют обновление правил создания текстов, обеспечивают их непрерывную связь, делающую создание текстов потоком, изменяют нормы этики и эстетики общения в этой среде. Так что влияние медийности на речь представляется сегодня существенно более глубоким, чем это казалось в начале 2000-х. Проблема эта далека до своего завершения.
Важно подчеркнуть, что именно сложившаяся в отечественной науке традиция разноаспектного четырехуровневого анализа речевой деятельности в медиа -- через медиалингводискурсологию, медиастилистику текста, грамматику медиаречи и, наконец, критику медиаречи -- делает ее результативной. Дискурсологический уровень анализа логично вытекает из текстового, текстовой -- из дотекстового. Сведения, получаемые на каждом уровне, используются критикой речи, состоящей в разноаспектном оценочном анализе речевой деятельности, и позволяют на каждом последующем уровне анализа верифицировать данные предыдущего.
Формирование в последнее десятилетие новых видов профессиональной речевой деятельности в СМИ -- рерайтинга, копирайтинга -- потребовало решения прикладных задач, ранее перед лингвистической наукой не стоявших. Актуальной стала разработка критериев оптимальности свойств текстов, создаваемых в сетевых медиа: композиционного структурирования, идентификации описываемых объектов, связи с другими текстами, позиционирования текстов среди других, акцентирования ключевых моментов в тексте, динамики плотности изложения, соотношения собственно информативного и фатического в медиакоммуникации. Исследовательские векторы, или составные части, медиалингвистики позволяют представить лингвистическую архитектуру медиадеятельности через нормативные формы ее созидания. Думается, что анализ протекающей деятельности не может быть одномерным. Благодаря применению комплекса различных методик, речевая деятельность в медиасфере раскрывается многосторонне и разноаспектно, как того требует праксиологический анализ (см. подробно об этом: Дускаева, 2014).
Большую роль в развитии российской медиалингвистики сыграли работы Т. Г. Добросклонской (2005, 2007, 2008). После выхода этих работ стала очевидна необходимость выделения медиалингвистики как особой научной дисциплины в ряду лингвистических дисциплин. И хотя эти работы были посвящены английской медиаречи, а потому в них была отражена типология медиалингвистических исследований в англоязычных странах, идеи, содержащиеся в книгах, легли во взрыхленную отечественной функциональной стилистикой научную почву. Мысль о типологическом исследовании речи, являющаяся в медалингвистике одной из основных, была не чужда российской науке, поскольку начиная с 1970-х гг. русская медиаречь в работах исследователей типологизировалась с учетом целого ряда экстралингвистических факторов: канала массовой коммуникации (радио, ТВ, печать), темы (топика), жанра и т. д. Оценивая книги Т. Г. Добросклонской, хотелось бы подчеркнуть, что, с одной стороны, ею была убедительно подтверждена высказанная ранее в трудах отечественных лингвистов Г. О. Винокура, М. М. Бахтина, А. Н. Васильевой, М. Н. Кожиной, В. А. Салимовского, Т. В. Матвеевой и др. мысль о системном характере функционального типа речи, формирующегося на основе того или иного вида социокультурной деятельности. С другой стороны, ее книги, стимулируя изучение воздействия технологических преобразований на язык, расширили горизонты лингвистики, показав эвристическую ценность интердисциплинарного осмысления новых процессов в языке медиа, и существенным образом активизировали отечественные исследования. Впервые используемые автором термины медиастилистика и медиалингвистика вошли в активный научный оборот русскоязычных исследований. Применительно к дисциплине, изучавшей речь медиа, термин медиалингвистика оказался удачным1.
Метод медиалингвистики
Диахронический взгляд на изучение речевой деятельности в массмедиа показывает, что медиалингвистика в России сформировалась в качестве научной дисциплины, имеющей четыре составные части -- грамматику медиаречи, медиастилистику, медиалингводискурсологию и критику медиаречи. Причем в ходе анализа исследователи, рассматривая отдельные языковые техники, парадигматику, а затем синтагматику медиатекстов в новостном потоке, принимают во внимание и учитывают горизонты функционирования медиатекста. Так что все эти составные части связаны друг с другом и пересекаются. Критическая оценка используемых разноуровневых языковых средств, речевой организации текста и дискурса осуществляется с опорой на критерии и нормы, выработанные в трех видах речевой деятельности -- журналистике, рекламе и связях с общественностью.
Анализ этапов развития медиалингвистики также показал, что возникшая как ответ на общественный запрос (потребность в знаниях о закономерностях организации эффективной речевой деятельности в средствах массовой коммуникации), медиалингвистика развивалась как наука праксиологическая, направленная на изучение речевой объективации эффективных способов коммуникативной деятельности в массмедиа. Идея праксиологического метода как ведущего в медиалингвистике уже обосновывалась в ряде работ (см., например: Дускаева 2014; Редькина 2015). Здесь же еще раз подчеркнем, что связь медиалингвистики и праксиологии определяется общностью интереса к человеческой деятельности, анализ которой, как и в праксиологии (Котарбинский, 1975), в медиалингвистике осуществляется на четырех уровнях:
1) разработка типологии средств действий; 2) установление эффективных нормативных систем действия; 3) выявление процедур деятельности; 4) критика человеческих действий с точки зрения их достоинств и критика методов, применяющихся в этих действиях. Медиалингвистика, сформировавшаяся четырехчастной дисциплиной, использует, по сути, указанный праксиологией путь.
Значит, общий метод медиалингвистики -- это праксиологическая трансдисциплинарная и интердисциплинарная интеграция методик, процедур и приемов исследования, ориентированных на изучение в аспекте эффективности воплощения в медиа речевой деятельности (см. подробнее: Дускаева, 2014). Четыре вектора анализа медиаречи являются составными частями медиалингвистики, предмет анализа во всех векторах общий -- продуктивная речевая деятельность в медиа, но у каждой части свой угол зрения на нее, своя область рассмотрения. В каждой из частей медиалингвистики утверждается и свой круг специфических понятий и категорий, с помощью которых можно описать речевую деятельность в медиасреде.
Заключение
Таким образом, в соответствии с отечественной лингвистической традицией медиалингвистика предстает самостоятельным научным направлением, в котором анализируется лингвистическая архитектура речевой деятельности в медиакоммуникации. Как самостоятельная научная дисциплина, она находится в ряду с другими, выделенными на основе изучаемой сферы общения: коллоквиалистикой (наука о разговорной речи), теолингвистикой (наука о религиозной речи), документной лингвистикой (наука о деловой речи) -- и имеет свои объект, предмет, методы и особую исследовательскую проблематику. В таком понимании объект медиалингвистики -- поток медиатекстов, функционирующий в медиасреде; предмет -- осуществляемая в медиасреде речевая деятельность в аспекте эффективности.
Литература
Анненкова И. В. Язык современных СМИ как система интерпретации в контексте русской культуры (попытка риторического осмысления) // Язык современной публицистики / сост. Г. Я. Солганик. М.: Флинта, 2005. С. 99--114.
Анненкова И. В. Медиадискурс XXI века. Лингвофилософский аспект языка СМИ. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2011.
Бессарабова Н. Д. Лингвоэтика, или еще раз об этическом аспекте культуры речи современных СМИ и рекламы // Журналистика и культура русской речи. 2011. 2 (58). С. 54--63.
Бельчиков Ю. А., Горбаневский М. В., Жарков И. В. Методические рекомендации по вопросам лингвистической экспертизы спорных текстов СМИ. М., 2010.
Болотнов А. В. Текстовая деятельность как отражение коммуникативного и когнитивного стилей информационно-медийной языковой личности. Томск: Изд-во Томского ЦНТИ, 2015.
Вайнрих X. Лингвистика лжи // Язык и моделирование социального взаимодействия: общ. ред. В. В. Петрова. М.: Прогресс, 1987. С. 44--87.
Вакуров В. Н., Кохтев Н. Н., Солганик Г. Я. Стилистика газетных жанров. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1978.
Варченко В. В. Медиатекст: вербальный и визуальный компонент // Жанры и типы текста в научном и медийном дискурсе. Вып. 6. Орел, 2008. С. 263--271.
Васильева А. Н. Газетно-публицистический стиль. М.: Русский язык, 1983.
Винокур Г. О. Культура языка. М.: Федерация, 1929.
Дедова О. В. Лингвосемиотический анализ электронного гипертекста: дис. ... докт. филол. наук. М., 2006.
Дейк Т. Дискурс и власть. Репрезентация доминирования в языке и коммуникации. М.: Либроком, 2013.
Демьянков В. З. Интерпретация политического дискурса в СМИ // Язык СМИ как объект междисциплинарного исследования. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2003. С. 116-133.
Добросклонская Т. Г. Вопросы изучения медиатекстов. Опыт исследования современной английской медиаречи. М.: УРСС Эдиториал, 2005.