Медиалингвистика в России: становление структуры и векторы развития
Дускаева Л.Р.
доктор филологических наук, профессор, зав. кафедрой медиалингвистики, Санкт-Петербургский государственный университет, Санкт-Петербург, Россия
В статье представлен диахронический анализ становления в России медиалингвистики как самостоятельной научной дисциплины, направленной на изучение эффективной речевой деятельности в массмедиа, важнейшим методом которой является праксиологический. Показано, что развитию медиалингвистики способствовали как социальные условия, так и внутренние потребности лингвистической науки. Обосновано, что праксиологической эту дисциплину сделало развитие четырехуровневого анализа медиаречи: своеобразной ее грамматики, медиастилистики (парадигматики медиатекстов), медиадискурсологии (синтагматика медиатекстов), критики медиаречи (коммуникативно-речевая оценка медиаречи). Каждый из уровней анализа отличается исследовательскими акцентами, определяемыми кругом рассматриваемых проблем, аспектом анализа эффективной речевой деятельности. Сегодня, на этапе господства в медиалингвистике дискурсологического подхода, объектом ее изучения является поток текстов в медиасреде, предметом -- воплощение речевой деятельности в массмедиа в аспекте эффективности.
Ключевые слова: четыре части медиалингвистики, критика медиаречи, грамматика медиаречи, медиадискурсология, медиастилистика, праксиологический метод
медиалингвистика речевой массмедиа диахронический
Введение
Медиалингвистика -- научное направление, активно развивающееся в современном отечественном языкознании на пересечении лингвистики и медиалогии. Термин медиалингвистика, пришедший в отечественную науку через работы Т. Г. Добросклонской, хотя и прижился в русскоязычных исследованиях, однако не имеет однозначного толкования и остается весьма неопределенным вследствие размытости границ самой научной дисциплины. В научной литературе медиалингвистическими часто называются дисциплины, не связанные с лингвистикой ни по объекту, ни по предмету, ни по целям и задачам. Встречается и другая крайность: к медиалингвистическим относят все исследования, связанные с функционированием языка в Интернете, отождествляя медиалингвистику с интернет-лингвистикой. И то и другое нам представляется чрезмерно расширительным толкованием термина.
Медиалингвистика в России рассматривается, прежде всего, как научная дисциплина, изучающая функционирование языка в медиа через анализ эффективной речевой деятельности субъекта, и развивается с целью улучшения образования на факультетах журналистики и массовой коммуникации. Таким образом, расширительное толкование термина представляется нецелесообразным для образовательного процесса: неаккуратность употребления терминов и понятий в обучающей коммуникации приводит к неорганизованности мышления, к потере обучаемыми четких ориентиров дисциплины.
Неорганизованность понятийного аппарата научной дисциплины вызвана эпистемологической ситуацией в медиалингвистике. Во-первых, в ней остается много неисследованных проблемных полей. Во-вторых, много дискуссионного, противоречивого в уже исследуемых проблемах (из-за этого оспаривается статус медиалингвистики как самостоятельной научной дисциплины). В-третьих, в медиалингвистике работает много начинающих исследователей, создающих эклектичные концепции без учета научных отечественных и зарубежных традиций. В таких обстоятельствах необходимость систематизировать представления о предмете, объекте, проблематике и методе этой научной дисциплины становится очевидной.
Статья посвящена диахроническому анализу становления структуры медиалингвистики как научной дисциплины. Ориентированная на изучение эффективной речевой деятельности с целью организации медиакоммуникации, медиалингвистика вырабатывала свой, отличный от других научных дисциплин подход к постановке вопросов и поиску ответов на них.
Проведенный нами диахронический анализ исследований, посвященных проблемам языка массмедиа, показал, что развитие отечественной медиалингвистики прошло несколько этапов, в ходе которых сформировались четыре составные части научной дисциплины -- критика медиаречи, грамматика медиаречи, медиастилистика и медиадискурсология. Для каждой из них характерен свой аспект анализа эффективной речевой деятельности в массмедиа.
Критика медиаречи
Общепризнано, что начало изучению языка СМИ в нашей стране положила работа Г. О. Винокура (1929) “Культура языка”. По существу, книга стала ответом на критику речевого поведения пишущих в газете, которая высказывалась в те годы многими деятелями культуры. Г. О. Винокур впервые отметил, что в газете действует установка на сообщение, а потому важнейшей чертой языка печати как своеобразной разновидности языка является ее информирующий характер и, как следствие, свойственный языку прессы речевой стандарт. Ценность работ Г. О. Винокура для медиалингвистики состоит, во-первых, в экспликации представлений о речевой системности сферы общения как частной реализации языковой системности (в медиалингвистике эта идея -- одна из базовых), во-вторых, в утверждении идеи о языке газеты как особом феномене национальной речевой культуры, требующем выработки специфических лингвистических подходов для анализа и оценки.
Такой подход к СМИ сыграл большую роль в развитии первого из четырех аспектов анализа языка печати -- критического, первоначально развивавшегося для нужд обучения литературному редактированию. Идея формирования этого аналитического вектора была заложена в работах 1950-60-х гг. К. И. Былинского, его учеников -- А.В. Абрамович, Э.А. Лазаревич, А.Э. Мильчина, М.П. Сенкевич, а чуть позже Д.Э. Розенталя, когда вырабатывались принципы оценки результатов речевой деятельности в соответствии с целями коммуникации в каждой сфере общения. В этих работах формируется устойчивое убеждение, что в условиях дифференциации сфер общения должен быть “дифференцирован и контроль за речью, и функции ее, и нормы” (Майданова, 2001: 10). Основы критического анализа речи СМИ были заложены на этом начальном этапе.
В 1990-е гг. критический вектор получил новое наполнение. Зародившийся ранее других медиалингвистических аналитических векторов, он первоначально был сугубо практическим и ориентировался на выработку культурно-речевых критериев допустимого и недопустимого в публичной речи. В постперестроечный период он активизировался в связи с необходимостью осмыслить последствия “волны свободы самовыражения”, повлекшей внедрение в язык СМИ речевой агрессивности, что вызвало острую критику со стороны общественности, в частности деятелей культуры и науки. Последствия речевой агрессивности, деформировавшие эстетику и этику текста, наносившие непоправимый урон не только репутации людей и предприятий, но и самому институту медиакоммуникации, потребовали научного осмысления (Майданова и др., 1997). Однако установка на регламентацию употребления, например, оценочных языковых средств могла вступить в конфликт с онтологически присущим языку СМИ отрицательно-оценочным модусом, без которого они теряют социальную эффективность.
В этих обстоятельствах потребовалась разработка научно обоснованных критериев допустимого и категорически неприемлемого в речевом поведении медиадеятеля. С принятием российских законов “О СМИ” (1991) и “О рекламе” (1995), в которых были сформулированы правовые нормы регламентации речевого поведения, и становлением лингвистической экспертизы как института разрабатываются вопросы лингвистической диагностики речевых преступлений (Бельчиков, Горбаневский, Жарков, 2010; Кара-Мурза, 2011а, 2014 и др.). Тем самым расширялись и уточнялись границы критики речи: она теперь утверждалась в науке о языке СМИ как исследовательский вектор, связанный с разработкой типологии правовых проступков и речевых преступлений, а чуть позже (с развитием лингвоэтической и лингвоэстетической проблематики языка массмедиа) коммуникативных неудач (Копнина, Сковородников, 2012), а также деонтологических речевых нарушений (Бессарабова, 2011; Копнина, 2008; Сурикова, 2007).
Среди теоретических задач важнейшая -- идеолого-критический анализ речевого поведения в медиа, позволяющий установить проявления злоупотреблений (один из вариантов критического дискурс-анализа -- концепция Т ван Дейка, см.: Дейк, 2013). Язык доминирования в медиадискурсе, проявляющийся как язык ненависти и вражды, обнаруживается в ксенофобии (Дейк, 2013), лжи (Вайнрих, 1987), речевой манипуляции (Копнина, 2008), лингвистической демагогии (Николаева, 1988; Бессарабова, 2012), в таком агрессивном речевом поведении, которое адресат воспринимает как угрозу, неприязнь, оскорбление и т. п. (Майданова, 1997; Сковородников, 1997).
Критико-речевой вектор сыграл большую роль в развитии медиалингвистики. Постепенно расширялись представления о задачах литературного редактирования, перед которым ставились задачи не только по устранению логических и грамматических ошибок и стилистических погрешностей, но и по нейтрализации этических и эстетических просчетов в авторском тексте, по пропедевтике злоупотреблений словом.
Под влиянием потребностей литературного редактирования уже в 60-е гг. с развитием функциональной стилистики в отечественном языкознании, с ее вниманием к типологии литературного языка, публицистический стиль оказался в зоне особого научного внимания.
Грамматика информационно-воздействующей речи
В 1970-80-х гг. выходят работы А. Н. Васильевой (1983), В. Г. Костомарова (1971), И. П. Лысаковой (1981), К. А. Роговой (1979), Г Я. Солганика (1971, 1981), М. Н. Кожиной (1970, 1977), А. В. Швец (1979), раскрывавшие особенности функционирования языковых средств в газетно-публицистическом стиле. В них заложены основы системного типологического изучения литературного языка вообще и -- что особенно важно для медиалингвистики -- использования языка в текстах СМИ в частности.
Было установлено, что своеобразие использования тех или иных языковых средств обусловлено экстралингвистически и имеет системный характер (А. Н. Васильева, М. Н. Кожина, В. Г. Костомаров). Системность газетно-публицистического стиля формируется его конструктивным принципом -- чередованием стандарта и экспрессии, действующим благодаря функциональной двунаправленности стиля (В. Г. Костомаров). Было обосновано, что важнейшим принципом экспрессии газетного стиля является социальная оценочность (Г. Я. Солганик). В основе отбора и сочетания лексических (Солганик, 1981) и грамматических (Рогова, 1975; Швец, 1979) средств лежат конструктивные принципы, детерминирующие специфику стиля. В стилистике разных типов изданий эти принципы варьируются (И. П. Лысакова). Важно подчеркнуть, что уже в 1970-е гг. было обращено внимание на специфику отбора языковых средств на радио и телевидении (Зарва, 1969; Светана, 1976, 1985; Язык и стиль... 1980).
На основе указанных идей сложился важный аналитический вектор в изучении языка СМИ -- грамматики информационно-воздействующей речи, направленной на анализ отбора и сочетания в массовой коммуникации разноуровневых языковых средств и стилистических приемов как инструментария речевой деятельности. Вместе с этим были заложены теоретические основы литературного редактирования речи СМИ. Речеграмматический вектор в разных аспектах продолжается работами целого ряда ученых --М. А. Кормилицыной (2011), М. И. Конюшкевич (2016, 2017), О. Н. Копытова (2012), Т. Ю. Редькиной (2011), О. Б. Сиротининой (2013), Т В. Шмелевой (2014) и др., устанавливающих ценность отдельных языковых средств в медиа, раскрывающих различное влияние массовой коммуникации на литературный язык. Но сегодня анализируется участие в создании медиаречи не только языковых, но и неязыковых средств (Костомаров, 2005; Дускаева, Цветова, 2011).
Формирование и развитие стилистики текстов СМИ
В 1970--80-е гг. зарождается и текстовый вектор анализа языка СМИ -- в жанроведческих лингвистических исследованиях. А. Н. Васильева выделила жанровые подстили газетно-публицистического функционального стиля (1983). В других работах был придан стилевой статус жанру и выделено понятие жанрового стиля (Вакуров, Кохтев, Солганик, 1978). Близкий к этому подход был реализован и в других работах, посвященных анализу композиционно-стилистических особенностей отдельных традиционных журналистских жанров -- репортажа (Славкин, 1984; Солганик, 1971), фельетона (Краснова, 1985), статьи (Рогова, 1979). В монографии “Стилистика русского языка. Жанрово-коммуникативный аспект стилистики текста” были выделены композиционно-лингвистические особенности текстов информативного, комментирующего, оценочного типа (1987). Е. А. Иванчиковой, автором одного из разделов, был заявлен еще один аспект дифференциации текстотипов -- предметно-тематический, выявлена лингвистическая специфика газетных публикаций на международные темы. Итогом всех этих разработок стало формирование лингвистических представлений о том, как отбор и сочетание языковых средств формирует специфические для журналистских публикаций композиционно-текстовые свойства, в частности репортажности, аналитичности и фельетонности. Забегая вперед, отметим, что жанровый аспект получит с начала 2000-х гг. новый поворот, когда исследователи обратятся к анализу речевых медиажанров как моделей эффективной речевой деятельности (Дускаева, 2004; Негрышев, 2011).
Благодаря жанроведческим исследованиям центр интереса лингвистов, занимающихся сферой СМИ, переместился к текстовой проблематике, что было вполне закономерно, поскольку именно в целом тексте просматривается специфика воздействующей речи и закономерности ее эффективной организации. Появившиеся в 1980--90-х гг. работы Т. М. Дридзе (1984), Л. Г. Кайды (1989), В. И. Конькова (1995), Л. М. Майдановой (1987, 1992), А. И. Мамалыги (1987) знаменовали начало третьего этапа в развитии и оформлении медиалингвистики -- текстового. Ученые по-разному представляли глубину влияния экстралингвистических факторов на речь, но внимание к ним усиливалось по мере выдвижения новых оснований для создания типологии текстов. Важно понимать, что в результате определения лингвокомпозиционных текстовых форм эффективной речевой деятельности в разных условиях, в том числе и технологических, закрепляется идея о том, что их детерминирует предметно-тематическая и технологическая специфика журналистской работы.