Томский губернский отдел агитации и пропаганды (Губагитпроп) при разработке тезисов и практических предложений «Об организации политико-просветительной работы в 1924-1925 гг.» четко обозначил разницу между библиотекой и избой-читальней. «Изба-читальня должна удовлетворять следующим требованиям: наличие отдельного помещения; наличие достаточно квалифицированного работника; минимум 200 книг популярной литературы; кружковые занятия и громкая читка не реже 2-3 раз в неделю; обязательная выписка следующих газет: «Сельская правда», «Безбожник», «Крестьянская газета», «Томский крестьянин», «Комсомолец» и журналов: «Избачитальня», «Крестьянка»; организация справочного стола. Где нет избы-читальни, там организуется Красный уголок в качестве ее первичной формы. Библиотека как самостоятельное учреждение может существовать лишь при наличии: отдельного помещения и хозяйственных расходов; самостоятельного работника; минимума 1500 книг; отдельной читальни; следующих видов деятельности: выделение не менее 3 передвижных библиотек по 50-100 книг в каждой, наличия справочного бюро, работы по рекомендации книг читателям…» [25]. Деятельность Леботёрской избы-читальни соответствует большинству вышеперечисленных признаков, что подтверждает ее статус не библиотеки, а избы-читальни.
Интересным является употребление термина «материнская библиотека» (аналогично современному понятию «центральная библиотека»), на сегодняшний день вышедшее из употребления: «…отделения библиотек, помещающиеся отдельно от своей материнской библиотеки, заполняют самостоятельную карточку в случае, если их книжные фонды находятся на отдельном инвентарном учете. В противном случае на материнскую библиотеку и ее отделения заполняется общая карточка». Методика заполнения карточки предусматривала и ответственность за ее правильное заполнение: «За неподачу сведений по переписи, а также за неправильное или неполное заполнение карточки заведующий библиотекой привлекается к уголовной ответственности согласно Постановления ЦИК и Совнаркома СССР от 27 ноября 1933 года за № 82/2530».
Начиналось заполнение карточки с указания адреса библиотеки: Нарымский округ (согласно существовавшему на тот период административно-территориального делению), Чаинский район, село Леботёр. Далее следовало определить тип библиотеки: самостоятельная читальня, передвижной фонд и т.д. Изучаемая нами библиотека позиционировала себя как «самостоятельная изба-читальня при Леботёрском сельском совете», находящаяся в ведении районного отдела народного образования (РОНО).
Следующие сведения касались степени общедоступности организации: открыта ли она для всех трудящихся или для определенного круга лиц. Данная изба-читальня, будучи по условиям работы массовой, предоставляла свои фонды для всего населения, ведя обслуживание исключительно на русском языке.
В этой связи необходимо отметить, что в Томском округе в данный период проживало значительное количество коренного аборигенного населения - селькупов, до середины XX в. известных как «остяки» [26. С. 98], которые также должны были являться объектами библиотечной работы. В уже упомянутых документах Томской губернии об организации работы изб-читален в деревне говорилось, что в районах со смешанным национальным населением работа должна проводиться и на родном языке, а для кочевого населения - переноситься в «красные кибитки (юрты)». В материалах Всесоюзной переписи населения 1926 г. имеются данные о количестве остяков в сельской местности Томского округа - 7939, в Чаинском районе их проживало всего 24, а русского населения - 10203 (для сравнения - в Александровском районе Томского округа остяков было зарегистрировано 2825, а русского населения - 2787) [27. С. 248]. Можно предположить, что именно в силу малочисленности коренного населения (причины резкого снижения его численности рассмотрены в работе Н.А. Тучковой [26]) не представлено достоверной информации о работе Леботёрской избы-читальни на национальном языке.
Интерес представляет также информация о графике работы: учреждение было открыто «24 дня в месяц от 6 до 9 часов вечера». Такой график был приведен в соответствие с наличием свободного времени у читателей, имевших возможность посещать библиотеку только после работы.
В переписной карточке предусматривалась информация о площадях, занимаемых библиотекой. Леботёрская изба-читальня самостоятельного помещения не имела, существуя, видимо, в помещении сельсовета. Необходимо отметить, что в качестве самостоятельного помещения рассматривалось не только отдельное строение, но и всего лишь отдельная комната. Также не приведены сведения о количестве читательских мест и о наличии детского отделения. Можно предположить, что, несмотря на отсутствие официальной информации, работа с подрастающим поколением все же проводилась, так как в составе жителей деревень всегда указывались дети и подростки.
Характеристике материального положения избы-читальни отводились всего два раздела: общая смета из всех финансовых источников на 1934 г. составила 190 рублей, из которых 100 были потрачены на приобретение книг и периодических изданий.
В регистрационных карточках переписи предусматривался достаточно подробный качественный и количественный анализ библиотечного фонда. Так, по состоянию на 01.10.1934 г. на инвентарном учете состояло 836 экземпляров книг, необработанных и неучтенных документов на данный период в избе-читальне не было. Необходимо заметить, что учет фонда в названиях (что является обязательным в настоящее время) не проводился, так как в силу небогатого финансового положения библиотек все документы приобретались, скорее всего, в одном экземпляре. Таким образом, количество экземпляров и названий практически всегда совпадало. В течение 1934 г. в фонд поступило 136 экземпляров изданий, в числе которых 70 брошюр временного значения кампанейского характера (в современной терминологии - «издания временного хранения»), а также 2 комплекта газет и журналов. Вся литература была на русском языке. Данных суммарного учета, предполагающих распределение новых поступлений по темам и отраслям знания, а также читательскому назначению, в предлагаемых регистрационных формах не было предусмотрено. Такие данные могли бы дать ценные сведения не только о профиле фонда (в настоящее время являющемся одной из основных характеристик библиотеки), но и о структуре информационных потребностей читателей.
Анализ контингента читателей проводился по гендерному принципу: было зарегистрировано 83 читателя-мужчины и 52 женщины. Можно предположить, что такое распределение позволяло проследить развитие социальной активности женского населения в сельской местности. Все читатели обслуживались только в рамках стационарной избы-читальни. Передвижными библиотеками, коллективными абонементами и услугами книгоношества в данный период жители села пока не пользовались. Тем не менее наличие данных разделов в регистрационной карточке свидетельствует о том, что в других библиотеках такие формы работы применялись. (В библиотечной системе Чаинского района внестационарное обслуживание пользователей появилось позже и остается актуальным до сих пор).
Система книговыдачи предполагала как работу в читальном зале, так и выдачу литературы индивидуальным читателям на дом. Так, за период с января по октябрь 1934 г. было выдано книг, брошюр (постоянного и временного значения), журналов и газет на дом - 52, в помещении читальни - 320 экземпляров. Можно предположить, что малое число выдачи литературы на дом обусловлено не только заботой о сохранности документов, но и желанием приобщить к чтению в условиях скромного библиотечного фонда максимально возможное количество читателей.
Форма 2 «Карточка на лицо, ведущее библиотечную работу» [23. Л. 8] заполнялась на каждого сотрудника, ведущего оплачиваемую работу, независимо от величины и формы оплаты. Сотрудник библиотеки мог работать на полную или частичную ставку, со сдельной оплатой, по совместительству и т.д. Также регистрации подлежали и сотрудники других профессий, библиотечная работа которых являлась лишь одной из их должностных обязанностей, например: учителя, культработники, рабочие. В отчетах Агитпропа Томского окружкома ВКП(б) за 1926 г. учтена работа «избачей» по совместительству в качестве руководителей школ политграмоты [28].
Регистрационная карточка являлась универсальной для библиотек различных видов, и городских, и сельских, поэтому библиотекарю предлагалось указать помимо территориального адреса еще и номера своих телефонов - рабочего и домашнего. Отдаленные села Чаинского района в исследуемый период телефонизацией еще не были охвачены, поэтому данные разделы остались незаполненными. Также важными представлялись сведения о принадлежности библиотеки какому-либо политико-просветительному учреждению: клубу, школе, учебному или научному управлению и т. д. Изучаемая нами изба-читальня входила в состав Леботёрского сельсовета.
В период переписи Леботёрской избой-читальней заведовала Мещеулова Евдокия Васильевна, русская. По состоянию на 01.10.1934 ей исполнилось 24 года. Важными для того времени были сведения о партийной принадлежности - является ли сотрудник членом ВКП(б), ВЛКСМ или имеет статус сочувствующего. Е.В. Мещеулова являлась членом ВКП(б), что, безусловно, было необходимым в условиях возрастающей идеологической значимости библиотечного дела. Кроме этого, необходимо было указать уровень образования библиотекаря. Специалистов, имеющих профессиональное библиотечное образование, в тот период было совсем немного, поэтому предлагалось указать наличие хотя бы небиблиотечного образования: «начального, среднего или высшего. Заведующая избой-читальней села Леботёр имела «начальное среднее образование 1-й ступени» [23. Л. 8], что соответствовало квалификационным требованиям для работников библиотек того времени. Чтобы обеспечить возможность получения профессионального библиотечного образования в Томске «Резолюцией по библиотечному делу» 1925 г., утвержденной Томским окружкомом ВКП(б), рекомендовалось: «…учебной части и бюро внешкольной работы Сибкрайпартшколы включить в курс политико-просветительной работы библиотечное дело. Со 2-го триместра выделить курсантов 1 и 2 ступени для прохождения практики по библиотечному делу, прикрепив их к Окружной центральной библиотеке…» [17].
Таким образом, анализ регистрационных переписных карточек позволяет составить представление о практической деятельности деревенской избы-читальни. Данный источник содержит информацию о ее координатах и типо-видовой принадлежности, о материальном положении, контингенте читателей, особенностях информационного обслуживания, о составе библиотечного фонда и системе книговыдачи, а также дает общие сведения о библиотекаре.
В целом по итогам Всесоюзной библиотечной переписи в сельской местности по РСФСР установлено 21 523 библиотеки с совокупным фондом 21 488 561 экз. [29]. Из них всего около 5000 библиотек имеют достаточный книжный фонд, а остальные (почти 86%) насчитывают менее 1000 книг. К данной категории относится и Леботёрская изба-читальня (836 экз.).
Чтобы изменить сложившуюся ситуацию, в стране был выдвинут лозунг «Книгу в деревенскую библиотеку!». Задачей государственной важности стало пополнение важными и интересными книгами десятков тысяч сельских библиотек. Большое значение приобрело шефство города над селом, включавшее сбор книг для сельских библиотек (причем подобная форма сотрудничества сохранилась и в настоящее время - в городах периодически проводятся спонсорские и благотворительные акции по сбору книг для малых библиотек). Именно по итогам переписи обозначилась необходимость в организации передвижных, внестационарных форм библиотечного обслуживания, которые максимально приближают книгу к читателю и остаются актуальными до сих пор, а также в привлечении общественности к помощи библиотеке и создании «библиотечных помощников» из числа наиболее заинтересованных читателей. Изучая работу сельских библиотек в современный период, мы видим, что практически в каждой библиотеке работает читательский актив, включающий как детей и подростков, так и взрослых.
И наконец, чтобы улучшить качество работы сельских библиотек, выявленное в результате проведения переписи, в 1935 г. был объявлен Всесоюзный конкурс на лучшую сельскую библиотеку [30]. Эта форма работы остается актуальной и в настоящее время. В библиотеках Томской области регулярно проводятся разнообразные конкурсы, призванные оценить, сравнить и совершенствовать различные направления библиотечно-информационной деятельности.
Таким образом, результаты Всесоюзной библиотечной переписи 1934 г. имели большое практическое значение, позволив не только выявить и проанализировать статистические показатели работы библиотек, но и наметить дальнейшие направления развития и совершенствования библиотечного дела, особенно в сельской местности.