В этой связи «Н.С. Таганцев отмечал, что "опасность должна быть действительная и неотвратимая никакими иными средствами, уклонением от опасности, бегством, призывом на помощь, так как иначе не может быть оправдано вторжение в сферу чужих прав или нарушения закона; не нужно забывать, что здесь нет защиты права против неправа как при обороне»» Викторов И.Д.
Но в то же время было бы неверным утверждать, что совершенные в состоянии крайней необходимости действия должны составлять вообще единственно возможное средство предотвращения угрозы. Такое требование ограничило бы пределы крайней необходимости до столь узких рамок, что практически свело бы на нет, возможность прибегать к ней.
Правильным, на наш взгляд, является мнение признающее "вариантность" в выборе средств, при устранении опасности правоохраняемым интересам. В этой связи приводится следующий пример.
«Маршрутное такси с одиннадцатью пассажирами направлялось в аэропорт. Неожиданно из-за поворота показался движущийся навстречу грузовик, у которого отказали тормоза. Обстановка сложилась так, что если свернуть налево, то грузовик ударит в бок такси и наверняка погибнут люди, если направо - возможно столкновение со встречным потоком машин, сзади - идет рейсовый автобус с детьми. Водитель М. резко затормозил, поставил такси под колеса МАЗа, крикнул пассажирам: "Быстрее выходите" и в последний момент сам выскочил из машины. В результате происшествия была повреждена передняя часть машины, но все пассажиры и водитель остались живы. Было установлено, что опытный водитель из нескольких вариантов принял наиболее правильное решение, предотвратив гибель пассажиров» Лысаков Н. В.
Таким образом, если в распоряжении лица, имеются средства для устранения опасности, из которых можно выбирать, и это выбранное средство по его мнению будет являться наиболее эффективным, влекущим минимальное причинение вреда менее ценному благу для защиты более ценного, то все содеянное при благополучном исходе следует признать правомерным, совершенным в состоянии крайней необходимости.
Нередко действия, направленные на устранение опасности, остаются незавершенными. В теории уголовного права это получило название "неудавшаяся крайняя необходимость". Например, группа лиц с целью локализации пожара разрушает строения, близко расположенные к очагу. Однако их действия к желаемому результату не приводят, и огонь распространяется дальше. Хотя указанными действиями и причиняется вред собственникам, тем не менее, их следует отнести к социально-положительным и непреступным, несмотря на то, что цель не была достигнута. Нельзя, как нам представляется, в таких случаях привлекать причинителя к уголовной ответственности, поскольку он "не должен нести ответственность за результаты, противоречащие его объективным и субъективным усилиям, если сами эти усилия общественно-полезны". Поэтому поводу «В.Н. Козак справедливо заметил, что иное решение вопроса не будет стимулировать граждан защищать правоохраняемые интересы в состоянии крайней необходимости из-за боязни, что в случае неудачи им придется нести за это ответственность"».
Вместе с тем следует оговорить, что если в действиях причинителя вреда будет установлена неосторожная форма вины (небрежность или легкомыслие), то такие действия должны быть уголовно наказуемы.
Состояние крайней необходимости исключается в случае ее провокации.
Провокация - это намеренное искусственное создание опасности с целью умышленного причинения вреда правоохраняемым интересам под видом крайней необходимости.
В таких случаях виновный должен привлекаться к уголовной ответственности за умышленные преступления.
Например, материально-ответственное лицо с целью сокрытия недостачи, образовавшейся в результате хищения им товаров на складе, имитирует пожар, а затем под предлогом его ликвидации, заливает водой товарно-материальные ценности и документацию, приводя их в состояние полной непригодности.
В результате этих действий становится невозможным установить объем ущерба, причиненного хищением.
В данном случае ссылка на крайнюю необходимость будет явно надуманной.
Если опасность для правоохраняемых интересов создается по неосторожности самим лицом, а затем им же предпринимаются активные меры по ее устранению путем причинения меньшего вреда третьим лицам (например, оказывает помощь раненному им человеку путем использования чужой автомашины для доставления, раненного в больницу) ответственность при наличии соответствующих условий правомерности исключается.
Следующий признак, характеризующий действия при крайней необходимости, заключается в том, что причиненный вред при защите от опасности не должен превышать пределов крайней необходимости.
В теории уголовного права и судебной практике аксиоматичным является положение, что причиненный вред при устранении опасности правомерен лишь тогда, когда он менее значителен по сравнению с предотвращенным вредом.
Однако, когда возникает необходимость установления правомерности причиненного вреда и при этом сопоставляются социальные ценности, то возникают определенные проблемы в определении их приоритета.
В данном случае следует иметь в виду, что какого-либо метода, который можно было бы взять за основу, при сравнении количественных параметров двух видов вреда в природе не существует.
Вопрос о том, какое благо ценнее, является вопросом факта и решается в каждом конкретном случае в зависимости от конкретных обстоятельств дела.
Глава III. Отличие крайней необходимости от других обстоятельств, исключающих преступность деяния
Наряду с вышеописанными состояниями практика столкнулась с такими обстоятельствами, устраняющими общественную опасность, как задержание лица, совершившего преступление, физическое или психическое принуждение, обоснованный риск, исполнение приказа или распоряжения. То, что они не имели собственной законодательной регламентации, значительно осложняло их юридическую оценку. Новый УК Российской Федерации (в Главе 8) учел требование практики и предусмотрел самостоятельное уголовно-правовое регулирование соответствующих институтов.
Характеристика необходимой обороны и крайней необходимости, общие представления об обстоятельствах, исключающих преступность деяний, а также накопленный эмпирический опыт позволяет проанализировать такой новый для отечественного уголовного права институт, как задержание лица, совершившего преступление (задержание). Определенная априорность суждений чревата некоторыми неточностями. Но и предварительное рассмотрение, надеемся, поможет формированию практики, которая, в свою очередь, скорректирует приведенные взгляды.
Задержание лица, совершившего преступление, отвечает законным интересам пострадавших от преступления, интересам общества и государства, в том числе правосудия. Принимая меры к задержанию, граждане способствуют реализации принципа неотвратимости наказания, помогают правоохранительным органам выполнить задачи уголовного судопроизводства. Кроме того, совершивший преступление, с целью сокрытия следов своей противоправной деятельности может совершить другие преступления и уже тем самым представляет собой социальную опасность. Известно также, что многие преступления совершаются не единично, а серийно, и крайне важно пресечь преступную деятельность на возможно более раннем этапе. Поэтому правомерное задержание лица, совершившего преступление, общественно полезно и, соответственно, правомерно.
Статья 38. Причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление
. Не является преступлением причинение вреда лицу, совершившему преступление, при его задержании для доставления органам власти и пресечения возможности совершения новых преступлений, если иными средствами задержать такое лицо не было возможности, и при этом не было допущено превышение необходимых для этого мер.
. Превышением мер, необходимых для задержания лица, совер-шившего преступление, признается их явное несоответствие характеру и степени общественной опасности совершенного задерживаемым лицом преступления и обстоятельствам задержания, когда лицу без необходимости причиняется явно чрезмерный вред. Такое превышение влечет за собой уголовную ответственность только в случаях умышленного причинения вреда».
Из текста закона видно, что по признакам правомерности задержание имеет сходство, как с необходимой обороной, так и с крайней необходимостью. То есть вред причиняется в связи с преступлением (общественно опасным деянием) и именно лицу, его совершившему; но при этом причинение вреда обусловлено невозможностью задержать лицо без причинения ему вреда. Вместе с тем нельзя не заметить и ряд существенных различий. Приведем их вкратце.
Основанием для действий по задержанию является не опасность посягательства, а сам факт совершенного преступления, с одной стороны, и намерение лица, его совершившего, уйти от ответственности, с другой стороны, иначе причинение вреда теряет всякий смысл.
В отличие от необходимой обороны задержание, с точки зрения уголовного закона, осуществляется только в отношении лица, совершившего преступление. Если известно, что общественно опасное деяние совершено душевно больным, который может быть признан невменяемым, или лицом, не достигшим возраста уголовной ответственности, причинение вреда при задержании, по смыслу закона, должно выходить за рамки статьи 38 УК РФ. Если же задерживающий не осведомлен о душевном состоянии и возрасте задерживаемого и эти обстоятельства для него не очевидны, такое заблужде-ние следует считать извинительным. Заметим, что закон применяет формулировку задержание «лица, совершившего преступление», а не задержание преступника. Преступником лицо может быть названо только по судебному приговору, его вину в совершении преступления еще требуется доказать в установленном законом порядке. Однако объективные признаки преступления должны быть налицо.
Нельзя исключить случаи, когда задержание может перерасти в состояние необходимой обороны, то есть когда задерживаемый совершает общественно опасное посягательство в отношении задерживающих или иных лиц (например, при активном сопротивлении). Таким образом, вступают в действие правила статьи 57 УК РФ, и праводеликтность теряет свое значение. Наряду с этим причинение при задержании вреда третьим лицам охватывается правилами крайней необходимости.
Весьма специфично закон определяет пределы причиняемого при задержании вреда. Они как бы синтезированы из институтов необходимой обороны и крайней необходимости. Допустимый вред, с одной стороны, определяется характером и степенью общественной опасности содеянного, без требования меньшего вреда. Как и при самозащите, это предполагает даже определенное превосходство наносимого вреда над тем, который причинен задерживаемым. С другой стороны, размер вреда поставлен в зависимость от обстоятельств задержания и определяется соображениями целесообразности, с тем, чтобы явно чрезмерный вред не был причинен без очевидной необходимости.
Несмотря на названные отличия в условиях правомерности, к задержанию применимы сходные с необходимой обороной и крайней необходимостью правила, хотя и они имеют определенную специфику.
Так, признак наличности состоит в том, что лицо уже совершило преступление, но еще не передано органам власти и не пресечена воз-можность совершения им новых преступлений. Отсюда своевременным можно признать задержание лица, подлежащего уголовной ответственности и скрывающегося от следствия и суда. Если преступление еще только замышляется, но реальных мер, направленных на достижение преступного результата не принято, то задержание следует считать преждевременным. (Пресечение преступного деяния, понятно, подчиняется правилам необходимой обороны.) Когда, наоборот, основания для задержания отпали (лицо задержано, явилось с повинной или обнаружило готовность добровольно сдаться властям), причинение вреда должно расцениваться как запоздалое задержание. При определении правовых последствий преждевременного или запоздалого задержания могут быть приняты во внимание правила, описанные в предыдущих разделах.
Наличность оснований для задержания должна сочетаться с их действительностью. Последнее, как представляется, следует рассматривать в четырех аспектах:
факт совершения преступления;
причастность к нему данного лица, которое подлежит уголовной от-ветственности и пытается неправомерно избежать ее.
Ошибка по поводу хотя бы одного из этих слагаемых предполагает мнимость задержания со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Специальная ответственность за нарушение правил задержания законом не предусмотрена, в таких случаях деяние должно быть квалифицировано по статье УК, устанавливающей ответственность за фактически совершенное преступление. Но данное обстоятельство названо в п. ж статьи 61 УК РФ в качестве смягчающего наказание (то же самое касается действий в нарушение условий правомерности необходимой обороны, крайней необходимости, обоснованного риска, исполнения приказа или распоряжения). Напомним также, что понятием превышения необходимых для задержания мер охватываются только умышленные действия.
Как видим, рассмотрение дела о задержании лица, совершившего преступление, может представлять значительную сложность на практике. Это, прежде всего, относится к отграничению задержания от состояний необходимой обороны и крайней необходимости. Немало трудностей лежит и на пути определения правомерности задержания, особенно пределов допустимого вреда, признака действительности тральных мест при доказывании будут занимать психологические и физиологические характеристики задерживающего. Они станут актуальными при определении оснований для задержания, того, насколько адекватно задерживающим оценена личность совершившего преступление, характер и степень общественной опасности содеянного, обстановка задержания, необходимость причинения и размер вреда.
Последнее обстоятельство чрезвычайно важно установить в ходе производства по делу. Во-первых, иначе невозможно выяснить, соблюдены ли допустимые пределы. Во-вторых, с учетом величины неправомерно причиненного при задержании вреда к виновному на основании статей 61 п. «ж», 64, 73 УК РФ может быть назначено более мягкое наказание, чем предусмотрено за данное преступление (ниже низшего предела) либо условное осуждение.
В Главе 8 нового Уголовного кодекса наряду с задержанием лица, совершившего преступление, предусмотрены еще три ранее не регламентированных обстоятельства, исключающих преступность деяния: физическое или психическое принуждение, обоснованный риск и исполнение приказа или распоряжения. Учитывая их новизну и недостаточную изученность, а также известное сходство с рассмотренными выше состояниями, ограничимся лишь кратким комментарием к уголовному закону.
Причинение вреда под принуждением (физическим или психическим) регулируется статьей 40 УК РФ:
Статья 40. Физическое или психическое принуждение
. Не является преступлением причинение вреда охраняемым уго-ловным законом интересам в результате физического принуждения, если вследствие такого принуждения лицо не могло руководить своими действиями (бездействием).
. Вопрос об уголовной ответственности за причинение вреда ох-раняемым уголовным законом интересам в результате психического принуждения, а также в результате физического принуждения, вследствие которого лицо сохранило возможность руководить своими действиями, решается с учетом положений статьи 39 настоящего Кодекса».
Применительно к этому обстоятельству специфическую трудность может составить определение способности руководить своими действиями (бездействием) со стороны лица, к которому применено физическое принуждение.
Возможность скрыться, обратиться за помощью или самостоятельно противостоять физическому принуждению без особого вреда себе, свидетельствует о том что лицо могло руководить своими действиями (бездействием). Это исключает безусловную правомерность причинения вреда. При таких условиях, а также при психическом принуждении вступают в действие правила крайней необходимости, а именно, требования о неизбежности причинения вреда и о меньшем вреде.