Введение
В настоящей действительности мы часто сталкиваемся с термином «Крайняя необходимость», в повседневной жизни мало придаем внимания данному термину и практически его не используем.
Но, тем не менее, данный термин нашел свое место и применение в Уголовном Кодексе РФ в ст.39 и в Кодексе об Административных правонарушениях РФ в ст. 2.7.
Законодатель использовал данный термин как своего рода оправдательный факт свершенного события, предположительно на случай непредвиденной и не разрешенной ситуации в силу каких либо непредвиденных обстоятельств, происходящих в момент нарушения гражданином Закона, а именно тогда, когда его жизни и жизни других граждан угрожает опасность, с целью предупреждения и изменения ситуации порой даже путем принесения малых жертв тем самым исключая большие.
Крайняя необходимость - понятие, слагаемое из нескольких составляющих, таких как:
крайний - последний, предельный срок (в свою очередь, предельный срок - последняя степень, граница чего - либо, т.к. срок - определенный промежуток времени);
необходимость - внутренняя, необходимая закономерность совершающегося, в действительности человеком, составляется сплошь из чистейших случайностей, а эти мнимые случайности и представляют ее форму.
Таким образом, мы приходим к выводу, что «Крайняя необходимость» не что иное, как внутренняя, необходимая закономерность совершающегося, в действительности человеком, составляется сплошь из чистейших случайностей в последний срок и определенный промежуток времени с целью непричинения вреда жизни и здоровью других граждан, а также имуществу и другим материальным ценностям.
Действующее уголовное законодательство в числе обстоятельств, исключающих преступность деяния, предусматривает и крайнюю необходимость (ст. 39 УК РФ).
Состояние крайней необходимости порождается коллизией двух правоохраняемых интересов, когда во имя спасения одного (более важного) из них приносится в жертву другой, менее важный.
Например, для спасения людей и имущества от наводнения самовольно захватывается речное транспортное средство.
Действия эти внешне подпадают под признаки состава преступления, предусмотренного ст. 211 УК, но преступными они не являются, поскольку совершены в условиях крайней необходимости.
Таким образом, действия (а иногда бездействие), совершенные в условиях крайней необходимости, не являются преступными вследствие того, что не содержат основного материального признака преступления (общественной опасности) и признаются законодателем социально полезными и отвечающими интересам гражданско-правового общества.
Глава I. Понятие и признаки крайней необходимости
§ 1. Понятие, значение и история крайней необходимости как уголовно-правового института
Институт крайней необходимости - один из старейших институтов уголовного права. «Упоминание о нем в отечественном законодательстве мы находим в гл. Х Соборного Уложения 1649 г В ст. 283 говорится: "а будет кто собаку убьет ручным боем не из ружья, оборонятся от себя, и ему за ту собаку цены не платить, и в вину ему того не ставити"» Гаухман Л. Д.
«В дальнейшем институт крайней необходимости получил развитие в Воинском Уставе Петра I, Положения о крайней необходимости нашли отражение в артикулах 123,154,180 и 195. Так, в артикуле 180 указывалось: "тако и с теми таким же образом поступать надлежит, когда у подданных дворы, бревна, заборы и прочее сломаны и сожжены или хлеб на поле отравлен, или потрачен будет, разве по необходимой нужде востребуется и на то позволится» Гаухман Л. Д.
Данной нормой предусматривалась ответственность за истребление чужого имущества, однако в качестве обстоятельства, исключающего уголовную ответственность, называлась "необходимая нужда в этом", то есть когда существует в этом крайняя необходимость.
В условиях крайней необходимости (крайней голодной нужды) признавались в артикуле 195 Воинского Устава Петра I действия, образующие кражу продуктов, если она была малозначительной.
Наказание воровства обыкновенно умаляется или весьма отставляется ежели кто из крайней голодной нужды (которую он доказать имеет) съестные или питейные, или иное, что не великой цены украдет.
В более поздние годы, «анализируя в своих трудах институт крайней необходимости, Н.С. Таганцев писал, что положения о нем в действующих законодательных актах (Свод Законов по изданию 1842 г. и Уложение 1845 г.) были крайне неопределенны и противоречивы» Викторов И.Д.
На мой взгляд, более прогрессивными и отвечающими потребностям практики являлись положения о крайней необходимости, нашедшие отражение в Уголовном Уложении 1903 г.
Так, в ст. 46 говорилось, что "не почитается преступным деяние, учиненное для спасения жизни своей или другого лица от происшедшей вследствие угрозы, незаконного принуждения или иной причины опасности, в то самое время другим средством неотвратимой. При тех же условиях не почитается преступным и деяние, учиненное для ограждения здоровья, свободы, целомудрия или иного личного или имущественного блага, если учинивший имел достаточное основание считать причиняемый им вред маловажным сравнительного с охраняемым благом.
«Проводя сравнительный анализ Уложения 1845 г. и Уголовного Уложения 1903 г. в аспекте положений о крайней необходимости, Н.С. Таганцев писал, "то "Уложение 1845 года упоминало только о защите жизни, а действующее Уголовное Уложение рядом с защитой жизни ставит охрану здоровья, свободы, целомудрия, а равно всякого иного личного имущественного блага. Система Уложения и с теоретической и с практической точки зрения представляется более целесообразной» Викторов И.Д.
Институт крайней необходимости подвергался изменениям и в советский период развития уголовного законодательства. Впервые нормы крайней необходимости были включены в УК РСФСР 1922 г., а в УК 1926 г. существенно дополнены. Так, в ст. 13 УК РСФСР 1926 г. говорилось, что "меры социальной защиты судебно-исправительного характера не применяются вовсе к лицам, совершившим общественно-опасные действия, если судом будет признано, что эти действия были совершены или в состоянии необходимой обороны против посягательств на Советскую власть и революционный порядок либо на личность оборонявшегося или другого лица, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны.
Меры социальной защиты судебно-исправительного характера не применяются, когда те же действия были совершены для отвращения опасности, которая была неотвратима при данных обстоятельствах другими средствами, если причиненный при этом вред являлся менее важным по сравнению с предупрежденным вредом.
Фактически, законодатель признавал действия, совершенные в состоянии крайней необходимости, как впрочем, и при необходимой обороне, общественно-опасными и ненаказуемыми лишь в силу указания на это в законодательстве.
Такая формулировка закона существенным образом снижала социальную активность граждан в борьбе с общественно-опасными посягательствами и в защите охраняемых законодательством общественных отношений от грозящей опасности.
«Н.А. Беляев правильно заметил, что, вряд ли кто захочет рисковать своей жизнью, своим здоровьем, своим имуществом, если вред нападающему (при необходимой обороне) или третьим лицам (при крайней необходимости), причиненный при отражении посягательства или иной угрозе, рассматривается государством как опасный для общества» Ветров Н. И.
В такой редакции указанная норма просуществовала 34 года, и только принятие УК РСФСР 1960 г. позволило редакционно изменить ее и наполнить социально-позитивным содержанием. По своей правовой сущности действия, совершенные в состоянии крайней необходимости, признавались непреступными и исключающими уголовную ответственность.
По социальной значимости они были отнесены к общественно-полезным действиям, одобряемым и поощряемым государством. Таким образом, закрепление в законодательстве правовых и социальных оснований для обоснования действий, совершаемых в условиях крайней необходимости, предоставляло гражданам широкую возможность принимать участие в предотвращении вреда правоохраняемым интересам.
Аналогичным образом решается этот вопрос и в современной доктрине уголовного права. В соответствии со ст. 39 УК РФ, "Не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в состоянии крайней необходимости, то есть для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и при этом не было допущено превышения пределов крайней необходимости.
Превышением пределов крайней необходимости признается причинение вреда, явно не соответствующего характеру и степени угрожавшей опасности и обстоятельствам, при которых опасность устранялась, когда указанным интересам был причинен вред равный или более значительный, чем предотвращенный. Такое превышение влечет за собой уголовную ответственность только в случаях умышленного причинения вреда".
Существенной новацией является дополнение нормы о крайней необходимости указанием на превышение ее пределов (эксцесс крайней необходимости), понятие которого дается в ч. 2 ст. 39 УК РФ.
Следует отметить, что многие ученые-криминалисты, занимающиеся исследованием института крайней необходимости, высказывали предложения, о его дополнении понятием "превышение". Еще ранее, до принятия нового УК, авторы теоретической модели УК справедливо отмечали, что такая законодательная норма ориентировала бы практику на правильное установление состояния крайней необходимости и надлежащую правовую оценку действия, хотя и выходящих за ее пределы, но в силу социально оправданных мотивов их совершения, представляющих меньшую общественную опасность. На наш взгляд, это решение законодателя является весьма правильным и отвечающим требованиям правоприменительной практики.
Говоря о социально-правовой природе института крайней необходимости, следует подчеркнуть, что право на защиту от опасности, угрожающей охраняемым законодательством интересам личности, ее правам, а также правам и свободам иных лиц, общества и государства является неотъемлемым, естественным и субъективным правом любого человека, -будь то гражданин России, гражданин другого государства или лицо без гражданства.
Каждый может использовать это субъективное право на защиту указанных благ собственными силами, но может и уклониться от его осуществления. В последнем случае такое бездействие заслуживает лишь морального осуждения, но исключает уголовную ответственность.
Вместе с тем, такое положение не распространяется на некоторые категории лиц, на которых возложены служебная или специальная обязанность бороться с опасностями, предотвращая причинение вреда личным, общественным или государственным интересам.
Это относится к сотрудникам милиции, которые не могут уклониться, например, от задержания особо опасного преступника, ссылаясь на исключительную опасность для их жизни и здоровья. Также они не вправе отказаться от освобождения лиц, захваченных в качестве заложников, ссылаясь на то, что это опасно.
Работники пожарной охраны не вправе уклоняться от выполнения своих обязанностей при тушении пожара и спасении людей, ссылаясь на невозможность предотвращения опасности, представляющей для них угрозу.
Обязанность бороться с опасностью возлагается и на других лиц: военнослужащих, медицинских работников, сотрудников различных спасательных служб.
Таким образом, учитывая то, что институт крайней необходимости обладает исключительно важными правовыми и социальными свойствами, есть все основания говорить о возведении его в ранг Конституционного права.
Исходя из изложенного, можно заключить, что крайняя необходимость является специфическим способом защиты более ценного блага путем причинения вреда менее ценному. Однако действия субъекта, совершаемые в состоянии крайней необходимости, могут быть признаны общественно полезными и непреступными только при соблюдении всех указанных в законе (ст. 39 УК) условий.
В теории уголовного права принято классифицировать их на две группы:
условия, характеризующие опасность;
условия, характеризующие действия, направленные на устранение опасности.
крайняя необходимость уголовный
Глава II. Условия правомерности действий, совершенных в состоянии крайней необходимости
§ 1 Условия, характеризующие опасность
Правовым основанием для причинения вреда является опасность, которая должна угрожать причинением существенного вреда интересам личности и правам данного лица или иных лиц, общества и государства, то есть она должна быть общественно опасной. Поэтому исключается право на крайнюю необходимость при условии причинения вреда правоохраняемому интересу при защите малоценного блага. Под опасностью следует понимать причинение или реальную угрозу причинения вреда.
По своим объективным свойствам она может угрожать наступлением различных последствий: причинение физического, морального и материального вреда. Источники, способные вызвать опасность, могут быть самыми разнообразными. Например, стихийные силы природы (наводнение, ураганы, землетрясения, извержения вулканов, пожары и т.п.).
Так, «рыболовный сейнер, оказавшись в зоне тайфуна, получил серьезное повреждение и из-за поступления в трюм большого количества воды стал терять плавучесть. Чтобы до подхода морского спасательного буксира не дать затонуть судну, капитан сейнера принял решение выбросить в море часть груза. Этими мерами был причинен большой ущерб государству. Но они оказались вынужденными и предотвратили гибель судна и людей, то есть еще больший вред» Лысаков Н. В.
Или другой пример, характеризующий названный источник опасности. «При тушении пожара на одном из предприятий упавшая балка придавила пожарнику руку. Попытка быстро освободить ее оказалась безуспешной. Поскольку потолочное перекрытие стало рушиться более интенсивно, что создало опасность для всех находившихся в помещении пожарников, командир отделения Ш. отдал приказ пожарнику С. отрубить руку пострадавшего и тем самым освободить его. Приказ был выполнен и жизнь последнего была спасена. Таким образом, действия Ш. и С. были совершены в состоянии крайней необходимости» Лысаков Н. В.
Источником опасности могут оказаться физиологические (голод, холод) и патологические (болезнь, тяжелое ранение потерпевшего) процессы, происходящие в организме человека.
«Гр-н К., промысловый охотник одного из госпромхоза Хабаровского края, был привлечен к уголовной ответственности за то, что в декабре 1986 г., не имея лицензии, застрелил лося, причинив ущерб охотничьему хозяйству на сумму 861 рубль. Но органы расследования не учли обстоятельств, предшествовавших добыче животного. В октябре 1986 г. К. на лодке отправился к месту охоты на пушных зверей. В 130 км от устья реки Сукнай его лодка перевернулась и большая часть продуктов, приготовленных на весь срок охоты утонула. Не имея возможности вернуться или добраться до ближайшего жилья, К. питался рыбой и остатками продуктов, а когда последние иссякли, застрелил лося. При таких обстоятельствах признать действия К. преступными нельзя, поскольку его жизни угрожала непосредственная опасность (голод) и он, находясь в состоянии крайней необходимости, вынужден был застрелить лося» Лысаков Н. В.