Путешественники, купцы, воины, мореплаватели привносили новое знание, оно осмысливалось философами, таким образом, научная дискуссия зарождалась на площадях древнегреческих полисов, где свободные граждане много времени проводили в публичных выступлениях, прениях, дружеских обсуждениях. В этих спорах и свободных суждениях и приобретал форму интеллектуальной игры в вопросы и ответы, высоко ценилось умение облечь знание в необходимую словесную форму. Это были те знания, находящиеся в постоянном обороте, движении, те, что собирались, накапливались, перерабатывались, хранились, передавались и используются любой «человекоразмерной» системой до сих пор.
Условно мы можем отсчитать 2222 года назад, обозначая появление основ научной географии, от времени середины жизни Эратосфена Киренского). Древние греки в абстрактно-геометрическом изображении Ойкумены нашли исходный принцип и сформулировали главную задачу - изображение реально существующей Земли (шара) на плоскости с системой меридианов и параллелей, позволяющей определять координаты точек на земной поверхности по Солнцу и звёздам [17]. Но научное познание от Канта до наших дней покоится на кантианском представлении о предмете как идеальной модели мира, который создан специфическими познавательными усилиями человека.
Человечество всегда стремилось расширять границы Ойкумены, поэтому география была не только наукой в современном представлении в течение прошедших тысячелетий, но и неизменным универсальным инструментом познания. Можно констатировать, что в научно-географическом способе география изначально опиралась не только на персональные, но и на общественные представления, которые следует понимать как высшую форму процесса мышления, обрабатывающего результаты чувственного познания, и интерпретируемые в виде наглядно-образного знания, формирующие индивидуальную и коллективную идентичность.
Географическая картина мира реализуется через смыслы либо объективные, либо субъективные, т. е. личностные, что вменяет в отношении к науке обязательность «прозрачных» и понятных «Другому» систем трансляции и доказательности вновь получаемого и сохраняемого знания. Следует основываться на том, что в восприятии человека само земное пространство предстаёт множеством разнообразных вещественных и невещественных субстанций, которые в каждое отдельно взятое мгновение кажется фотографией, «стоп-кадром» непрерывной съёмки жизни. Психологическая реальность - зрительный образ - представляет собой истолкованное изображение, которое наше сознание сопровождает словесной легендой.
Географическая картина мира как интегральная совокупность научного, бытового, технологического и всех вненаучных форм знания позволяет упорядочивать множества человеческих представлений и последовательно формировать «массив знания» в человеческой культуре. Главной целью визуализации является целенаправленно создаваемый конструкт, облачённый в чувственно воспринимаемую форму. Решение же может быть найдено лишь при условии рассмотрения научных возможностей познания, соприкасающихся в гуманитарной реальности с другими формами человеческого познания, такими как: философия, религия, искусство, эзотерика и повседневность [10].
Античная концепция Ойкумены Гекатея Милетского положила начало системному пространственному пониманию проявляющихся объективных законов изменения природы и общества в цивилизационно-политическом дискурсе процесса регионализации планеты Земля [19]. Древние знали два вида карт [2]. На одних изображались общие представления об устройстве мира (как сегодня бы мы их назвали «карты-концепции»), на других - конкретная окружающая территория.
И первая, непрерывная модель рассматривает географическую действительность как набор пространственных распределений в географическом пространстве. Тогда вторая, объектная модель представляет мир как поверхность, заполненную дискретными, идентифицируемыми сущностями с геометрическим представлением и описательными атрибутами. Следует учесть, что ещё во времена классической науки с её физическими построениями, математическими доказательствами, интуитивным обобщением и натурными естественнонаучными экспериментами, родились и существуют поныне такие идеальные конструкты, как точка, абсолютное пространство и время, движение.
Очевидно, что феномен создания и использования образной информации карт наглядно иллюстрирует феномен того, что географическая мысль развивалась в течение многих тысячелетий - от первоначальных, элементарных представлений первобытного человека до новейших научных представлений о географической оболочке, геосистемах, многих проекциях территориальной организации природы, общества, культуры. Хотя суть конструктивизма, впрочем, как и других философских подходов, определяется сочетанием базовых психологических особенностей, учитывающих смену сознательных и бессознательных форм сенсорного контакта, мышления и интерпретации, рассматриваемой в семантике коммуникации (В. П. Петренко).
Реальный познающий человек может мыслить только в «конечных» терминах, пользоваться конечными «проекциями» бесконечного содержания мира. Визуализированное представление отличается от обычного зрительного образа тем, что в его основе лежит абстрактно-логическое знание, выражающее некоторую идею, которую субъект познания считает главной, существенной, отражающей сущность. Безусловно, таким образом, информация упорядочивает мир, противостоит хаосу, служит инструментом создания контроля окружающей человека среды.
География в этой логике отвечает за пространственное изложение человеческой истории, в том числе и в обосновании и представлении человеческих знаний, что можно отметить в очерчивании динамично меняющейся границы между человеческим знанием и незнанием, совпадающей с отображением всё более усиливающейся экспансии Ойкумены человека, что наиболее специализировано отражено в дисциплинарной логике исторической географии. Мы с помощью карт получаем абстрактно-образное представление, где графическая интеграция знаний составляет уникальную и важнейшую функцию образа.
Географическая карта как модель наиболее наглядно отражает географическую реальность в особого рода объективном отражении, хотя и представленное с «преломлением» через субъективное восприятие, профессиональный опыт и понимание исследователя, откорректированная в связи с геосистемными представлениями, таковая обеспечивает также фундаментальную базу как для понимания современных, так и прошлых, и будущих (прогнозных) состояний конкретных участков (регионов) географической оболочки. Именно с её появления берёт своё начало символика прогресса, утверждающая стремление человека к господству над природой, длящаяся тысячелетия и сохраняющаяся и сейчас [15]. Здесь будет важным отметить, что с Античности и до сих пор «не остаются на месте», а эволюционируют формы и способы географического познания, что позволяет повышать одновременно уровень, глубину и разносторонность применяемых географических методов и технологий.
Современная философия вновь обратилась к идее множественности и пространства как онтологическому и коммуникативному принципу соотнесения множественных смыслов. Самое главное, применительно к необходимости провести границы знания и сделать «видимыми» процессы познания, систематизация и отображение известного географией через построение идеального образа Ойкумены стала очевидна не только территория, освоенная человеком, но и было отделено известное и неизвестное, хотя первое - было преувеличено, а второе - недоучтено. По содержательному отношению такой образ можно отнести к понятийным. Здесь есть и семантический анализ пространства и качества среды, изучение символики, смысла и ценности смысла, осмысление пространственной картины сакрального и профанного... как реальность, организуемая по определённой программе [24, с. 10]. Таким образом, ныне визуализация как один из основных форматов «информационного внесения» в общество, основанное на ведущей роли телевидения, кино, интернет, наглядных средств игр и других способов индустрии развлечения обеспечивают новый взгляд на требуемую форму передачи знания. При этом другие элементы картины реальности, даже потенциально значимые для субъекта, сливаются с общим «фоном», именно поэтому в философии виртуальности, например, крайне важно учитывать фиксацию внимания субъекта на определённых элементах конкретной картины реальности [23, с. 829].
Новая география виртуальных путешествий и открытий современности не в меньшей, а возможно, в большей степени, прорисовывает, «закрывает белые пятна» на карте с динамично меняющимися границами Ойкумены, и одним из конкретных образов её визуализации предстают известные с древности навигационные системы, доступные в век мобильных технологий каждому. Атрибутом здесь является наличие определённой (хотя, видимо, и не всегда до конца познанной) упорядоченности в сочетаниях компонентов, задаваемой устойчивыми связями и сопряжениями. Ойкумена, таким образом, как модель предельно конкретизируемого и наглядно демонстрируемого знания, выраженного общей территорией человечества, признаётся в качестве наиболее известной и предсказуемой.
Геоинформационные технологии и географическая визуализация процессуальных границ познания. Фундаментальные идеи сетевой концепции актуализируются в контексте исследований постнеклассической науки, где сеть выступает важным методологическим инструментом для исследования систем взаимодействия между разнокачественными объектами. Современная география представляет собой обширную совокупность научных дисциплин, многие из которых располагают довольно развитыми теориями, чётко отражающими внутреннюю специфику функционирования, закономерность и необходимость возникновения объектов своего исследования, объединённых понятиями - географическая оболочка, географическая среда, геосистемы, ландшафты и иные целостные корреляционные «матрицы», выражающие противоречивый характер взаимодействия человека и природы в пределах планеты Земля.
Ныне проявляется особая роль «инструментализации» жизни, которая презентуется как взаимодействие исследователя и установки («прибора»), экспериментальные результаты которых обеспечивают многообразие «съёма» различных проекций реальности. На этой стадии науки наблюдается признание «относительной истинности теорий и картины мира, выработанной на том или ином этапе развития науки», «допущение альтернативных теоретических описаний одной и той же реальности, в каждом из которых предполагается содержание момента объективно-истинного знания» [22].
Активность познающего субъекта в современных условиях стала пониматься не как нахождение истины, а как её активное «добывание», на пути конструирования различных «мыслеформ» «мысленных предметностей». Однако заслуживает внимания тот важнейший аргумент, что наша разумная цивилизация состоялась появлением и развитием языка. Следует отметить разработку проблемы знания на логико-лингвистическом уровне, которую осуществил Л. Витгенштейн. В своих работах он открыл особый вид знания - эмпирические суждения, принятые на веру и передаваемые по традиции.
Наука типа «постмодерн» характеризуется именно переопределением абсолютных, как внешних, так и внутренних, границ науки. Широкое распространение получило понимание модели как «мысленно представляемой или материально реализованной системы, которая, отображая или воспроизводя объект исследования, способна замещать его так, что её изучение даёт нам новую информацию об объекте» [11]. Понятие границы получает в гуманитарном знании всё большее распространение и становится одним из наиболее продуктивных инструментов процедуры смыслонаделения. Причину этого можно видеть в сложности интерпретации смыслов переходности между живым и неживым, человеком и неантропоморфными сущими (животным, техническими устройствами, неорганическими формами), различными видами социальных и культурных практик [7].
Географический детерминизм стал одним из первых широко распространённых научных подходов, оказавшимся способным выделить, проявить и убедительно показывать закономерности, связанные с пространственной дифференциацией природных объектов познания. С древности и поныне опытный географ выбирает для своего поля исследований корреляционные отношения, само гуманитарное пространство ассоциируется им со сферой очеловеченной природы, той особой опосредованной человеческим восприятием, с «включённым» персональным опытом и привнесённым внешним общественным воздействием, дополненным творческим внутренним одухотворением. С этих позиций, как предмет изучения географии, выделяются «очеловеченно-географические процессы» как способ существования и развития сознательной деятельности людей в области изначального взаимодействия «слепых бессознательных сил географической природы» [17].
Моделирование мировых процессов в ХХ веке стало уникальным научным ответом на многие глобальные вызовы, хотя нельзя и не отметить, что возможности применения моделирования в географии далеко не исчерпаны, а решаемые задачи всё ещё исключительно многообразны и сложны, и недостаточно осознаны политиками. Воспринимая тезис Ю. Н. Гладкого о «вмещающем пространстве» географии, можно отметить, что взаиморасположение, соразмерность, отображение отношений между общественными геобъектами меняет пространственно-временную функциональность, определяя не только причинность общественных явлений, но и составляют его цель, средство и результат деятельности общества, коренным образом меняющим природную составляющую. Главное свойство этой модели - это возможность представлять и замещать в исследовании сложный и часто недосягаемый для чувственного познания объект.