Языковая игра представляет собой «использование языка в особых - эстетических, социальных и т.п. целях, при которых языковая система наилучшим образом демонстрирует свою «мягкость»: языковые единицы, их классы и правила их функционирования получают тут большую степень свободы по сравнению с иными речевыми ситуациями» [7. С. 10]. Языковая игра традиционно рассматривается исследователями как нарушение языковых норм (фонетических, грамматических, лексических, стилистических и т.д.), однако, по мнению Б.Ю. Норманна, «эти нарушения не бессистемны и случайны, а происходят по определенным правилам, подчиняются некоторым закономерностям» [Там же].
Языковая игра осознается и говорящим, использующим языковую игру в своих целях, и реципиентом, который в свою очередь стремится «вскрыть глубинное намерение автора», принимая игру. Языковая игра не ограничивается нарушениями норм языка, это может быть игра со смыслами, острословием, когда нетрадиционная форма выражения связана с глубоким выражением мысли говорящего (см. об этом у Е.А. Земской, М.А. Китайгородской и др.).
Включение прецедентных текстов в чате в языковую игру предполагает их трансформацию, осмысление их структуры, семантики и т.д. Языковая игра направлена на создание собственного «антимира», что совпадает с целями чатеров , которые, участвуя в чате, как бы «переворачивают» реальность. Кроме того , языковая игра имеет тенденцию «коммуникативного равенства адресанта и адресата речи», основывающегося на «достаточно сходном фонде общих знаний» и вследствие этого на том, что говорящий и реципиент понимают друг друга [8. С. 4].
Карнавальная компонента, настрой на игру, наконец, письменная форма общения чата, которая дает коммуникантам возможность эксплицитного наблюдения за ходом общения, провоцирует активное использование языковой игры в чате, что служит средством «языкового развлечения», информационная нагруженность прецедентного текста отодвигается при этом на второй план. Следующий пример демонстрирует развитие языковой игры, основанной на ассоциативных параметрах. Отправная тема диалога при этом выполняет вспомогательную функцию, являясь прагматически не реализованной:
nik>Ромашка: ладно, до вечера, я пошел работать.
Ромашка>nik: работа не волк, в лес не убежит.
nik>Ромашка: мы не волки - работы не боимся. Это работа нас боится.
Ромашка>nik: ты, работа, нас не бойся… мы тебя не тронем
В следующем полилоге развитие языковой игры спровоцировано употреблением прецедентного текста.
Мерзкий ангел: водка - наш враг!
Настоящий друг>Мерзкий ангел: а мы врагов не боимся. Поставим их в ряд и будем бить.
Мерзкий ангел> Настоящий друг: бить или не бить, вот в чем вопрос
СкАПаНкЕр: не бить, а пить. Начнем с маленькой.
Данный полилог демонстрирует пример развития языковой игры, перемежающейся разными типами прецедентных текстов: отправной точкой для игры является нетрансформированный прецедентный текст, восходящий к афоризму. Дальнейшее развитие полилога осуществляется на основе трансформации прецедентного текста, источником которого является художественное произведение.
Вплетение прецедентных текстов в языковую игру позволяет коммуникантам показать себя с выгодной стороны, демонстрируя свои умения «играть словом», тема общения при этом, как представляется, не играет большой роли (Кхурма>ГиперДрайв: это я раньше злой был, потому что у меня велосипеда не было / ГиперДрайв>Кхурма: а теперь у тебя и самокат угнали /
Кхурма> ГиперДрайв: самокат угнали???? Всех убьююю; Рузя>Kityonok2008: бывают же бабы в русских селеньях. Прошу у нее фотку, а она мне файл с rarархивом / Kityonok2008>Рузя: мдя, коня на скаку остановит / Kityonok2008>Рузя: и хобот ему оторвет).
Итак, прецедентные тексты в чате способны актуализировать различные стратегии и тактики, что позволяет сфокусировать внимание прежде всего на личности коммуниканта - и это оправдано жанром чата, где говорящий пытается самореализоваться, утвердиться, показать свое «я». Несмотря на разный характер проанализированных в работе стратегий, актуализированных прецедентными текстами, они обладают общей подоплекой - позволяют раскрыть образ говорящего как «своего» собеседника, обладающего теми же социальными, культурными знаниями, что и остальные чатеры, и в то же время продемонстрировать неординарность, яркость личности коммуниканта, умеющей экспрессивно, креативно выразить свое мнение.
Литература
1. Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. М., 1987. С. 216-217.
2. Борисова И.Н. Категория цели и аспекты текстового анализа // Жанры речи 3. Саратов, 1999. С. 85-101.
3. Слышкин Г.Г. От текста к символу: Лингвокультурные концепты прецедентных текстов в сознании и дискурсе. М.: Academia, 2000. 416 с.
4. Почепцов Г.Г. Фатическая метакоммуникация // Семантика и прагматика синтаксических единств. Калинин, 1981. С. 52-59.
5. Красных В.В. Этнопсихолингвистика и лингвокультурология: курс лекций. М.: ИТДГК «Гнизис», 2002. 284 с.
6. Иссерс О.С. Стратегии и тактики русской речи. М.: УРСС, 2008. 263 с.
7. Норманн Б.Ю. Игра на гранях языка. М.: Наука, 2006. 344 с.
8. Федосюк М.Ю. В каком направлении развивались стили русской речи ХХ века // Филология и журналистика в контексте культуры (Лиманчик98): Материалы Всерос. науч. конф., Ростовна Дону. Ростов н/Д, 1998. Вып. 4. С. 3-4.