Материал: Изучаем русскую культуру. учебное пособие для иностранных студентов. Лапынина Н.Н., Новикова О.В

– Ну, что ж, что же? – перебила Настенька, – что ж из этого? Ну, я давно знала, что вы меня любите...

— Сначала было просто, Настенька, а теперь, теперь... я точно так же, как вы, когда вы пришли к нему тогда с вашими вещами. Хуже, чем как вы, Настенька, потому что он тогда никого не любил, а вы любите.

Настенька совершенно смутилась. Щёки её покраснели, она опустила глаза.

– Что же делать, Настенька, что ж мне делать! я виноват ... Но нет же, нет, не виноват я, Настенька; я это чувствую, потому что моё сердце мне говорит, что я прав, потому что я вас ничем не могу обидеть, ничем оскорбить! Я был друг ваш; ну, вот я и теперь друг; я ничему не изменил. Вот у меня теперь слёзы текут, Настенька. Пусть их текут, пусть текут — они никому не мешают.

– Да сядьте же, сядьте, – сказала она, сажая меня на скамейку, – ох, боже мой!

– Нет! Настенька, я не сяду; я уже более не могу быть здесь, вы уже меня более не можете видеть; я всё скажу и уйду. Я только хочу сказать, что вы бы никогда не узнали, что я вас люблю... Я бы не стал вас мучить теперь, в эту минуту, моим эгоизмом. Нет! но я не мог теперь вытерпеть; вы сами заговорили об этом, вы виноваты. Вы не можете прогнать меня от себя.

– Да нет же, нет, я не отгоню вас, нет! – говорила Настенька, скрывая, как только могла, своё смущение, бедненькая.

– Вы меня не гоните? нет! а я было сам хотел бежать от вас. Я и уйду, только я всё скажу сначала, потому что, когда вы здесь плакали, когда вы мучились оттого, что отвергли вашу любовь, я почувствовал, что в моём сердце столько любви для вас, Настенька, столько любви!.. И мне стало так неприятно, что я не могу помочь вам этой любовью... и я, я — не мог молчать, я должен был говорить, Настенька, я должен был говорить!..

– Да, да! говорите мне, говорите со мною так! – сказала Настенька. – Вам, может быть, странно, что я с вами так говорю, но... говорите! я вам после скажу! я вам всё расскажу!

– Вам жаль меня, Настенька; вам просто жаль меня, дружочек мой! Уж что сказано, того не вернёшь! Ну, так вы теперь знаете всё. Ну, хорошо! Когда вы сидели и плакали, я про себя думал что вы... я думал, что вы как-нибудь там... ну, каким-нибудь образом, уж больше его не любите. Тогда я бы сделал так, я бы обязательно сделал так, что вы бы меня полюбили: ведь вы сказали, ведь вы сами говорили, Настенька, что вы меня уже почти совсем полюбили. Послушайте же, друг мой, – потому что вы всё-таки мой друг, – я, конечно, человек простой, бедный, такой незначительный, только не в том дело, а только я бы вас так любил, так любил, что если б вы ещё и любили его и продолжали любить того, которого я не знаю, то всё-таки не заметили бы, что моя любовь как-нибудь там для вас тяжела. Вы бы только слышали, вы бы только чувствовали каждую минуту, что около вас бьётся благодарное сердце, горячее сердце, которое за вас... Ох, Настенька, Настенька! что вы со мной сделали!

– Не плачьте же, я не хочу, чтоб вы плакали, – сказала Настенька, быстро вставая со скамейки, – пойдёмте, встаньте, пойдёмте со мной, не плачьте же, не плачьте, – говорила она, – ну, пойдёмте теперь; я вам, может быть, скажу что-нибудь... Да, уж если теперь он оставил меня, если он позабыл меня, хотя я ещё и люблю его (не хочу вас обманывать)... но, послушайте, отвечайте мне. Если б я, например, вас полюбила, то есть если б я только... Ох, друг мой! как я подумаю, как подумаю, что смеялась над вашей любовью! О боже! да как же я этого не предвидела, как я была так глупа, но...

– Послушайте, Настенька, знаете что? я уйду от вас, вот что! Просто я вас только мучаю. Вот теперь вам совестно за то, что вы насмехались, а я не хочу, да, не хочу, кроме вашего горя... я, конечно, виноват, Настенька, но прощайте!

– Стойте, выслушайте меня: вы можете ждать?

– Чего ждать, как?

– Я его люблю; но это пройдёт, это должно пройти, это не может не пройти; уж проходит, я слышу... Почём знать, может быть, сегодня же кончится, потому что я его ненавижу, потому что он надо мной насмеялся, тогда как вы плакали здесь вместе со мною, потому-то вы не отвергли бы меня, как он, потому что вы любите, а он не любил меня, потому что я вас наконец люблю сама... да, люблю, как вы меня любите; я же ведь сама ещё прежде вам это сказала, вы сами слышали, – потому люблю, что вы .лучше его, потому, потому, потому, что он...

Волнение её было так сильно, что она не докончила, положила свою голову мне на плечо, потом на грудь и опять заплакала. Я уговаривал её, но она не могла перестать; она всё жала мне руку и говорила: «Подождите, подождите; вот я сейчас перестану! Я вам хочу сказать... вы не думайте, чтоб эти слёзы – это так, от слабости, подождите, пока пройдёт...» Наконец она перестала плакать, и мы снова пошли. Я было хотел говорить, но она долго ещё всё просила меня подождать. Мы замолчали... Наконец она собралась с духом и начала говорить.

– Вот что, – начала она слабым и дрожащим голосом, – не думайте, что я так ветрена, не думайте, что я могу так легко и скоро позабыть и изменить... Я целый год его любила и богом клянусь, что никогда, никогда даже мыслью не была ему неверна. Он насмеялся надо мною – бог с ним! Но он оскорбил моё сердце. Я не люблю его, потому что я могу любить только то, что великодушно, что понимает меня, что благородно; потому что я сама такова, и он недостоин меня – ну, бог с ним! Он лучше сделал, чем когда бы я потом обманулась в своих ожиданиях и узнала, кто он таков... Ну, кончено! Но почём знать, добрый друг мой, – продолжала она, пожимая мне руку, – почём знать, может быть, и вся любовь моя была обман чувств, мечтаний, может быть, началась она шалостью, оттого, что я была под присмотром у бабушки? Может быть, я должна любить другого, а не его, не такого человека, другого, который пожалел бы меня и, и... Ну, оставим, оставим это, – перебила Настенька, задыхаясь от волнения, – я вам только хотела сказать... я вам хотела сказать, что если, несмотря на то, что я люблю его (нет, любила его), если, несмотря на то, вы ещё скажете... если вы чувствуете, что ваша любовь так велика, что может наконец вытеснить из моего сердца прежнею... если вы захотите сжалиться надо мною, если вы не захотите меня оставить одну в моей судьбе, без надежды, если вы захотите любить меня всегда, как теперь меня любите, то клянусь, что любовь моя будет наконец достойна вашей любви... Возьмёте ли вы теперь мою руку?

– Настенька, – закричал я, задыхаясь от счастья, – Настенька!.. О Настенька!

– Ну, довольно, довольно! – заговорила она, едва пересиливая себя, – ну, теперь уже всё сказано; не правда ли? так? Ну, и вы счастливы, и я счастлива; ни слова же об этом больше; подождите, пожалейте меня... Говорите о чём-нибудь другом, ради бога!..

– Да, Настенька, да! довольно об этом, теперь я счастлив, я... Ну, Настенька, ну, заговорим о другом, поскорее, поскорее заговорим; да! я готов.

И мы не знали, что говорить, мы смеялись, мы плакали, мы говорили тысячи слов без связи и мысли; мы то ходили по тротуару, то вдруг возвращались назад и переходили через улицу; потом останавливались и опять переходили на набережную; мы были как дети.

– Я теперь живу один, Настенька, – заговаривал я. – Ну, конечно, я, знаете, Настенька, беден, у меня всего тысяча двести, но это ничего.

– Конечно, а у бабушки пенсион; так она нам не помешает. Нужно взять бабушку.

– Конечно, нужно взять бабушку... Только вот Матрёна...

– Ах, да и у нас тоже Фёкла!

– Матрёна добрая, только не умеет мечтать, совершенно не умеет, но это ничего!..

– Всё равно; они обе могут быть вместе; только вы завтра к нам переезжайте.

– Как это? к вам! Хорошо, я готов.

– Да, вы наймёте у нас. У нас, там, наверху, мезонин; он пустой; жилица была, старушка, она уехала, и бабушка, я знаю, хочет молодого человека пустить; я говорю: «Зачем же молодого человека?» А она говорит: «Да так, я уже стара, а только ты не подумай, Настенька, что я за него тебя хочу замуж выдать». Я и догадалась, что это для того...

– Ах, Настенька!.. И оба мы засмеялись.

– Ну не надо же, не надо. А где вы живёте? я и забыла.

– Там у – ского моста, в доме Баранникова.

– Это такой большой дом?

– Да, такой большой дом.

– Ах, знаю, хороший дом; только вы, знаете, бросьте его и переезжайте к нам поскорее.

– Завтра же, Настенька, завтра же; я там немножко должен за квартиру, да это ничего... Я получу скоро жалованье.

– А знаете, я, может быть, буду уроки давать; сама выучусь и буду давать уроки.

– Ну вот и прекрасно... а я скоро награждение получу, Настенька.

– Так вот, вы завтра и будете мой жилец.

– Да, и мы пойдём в «Севильского цирюльника», потому что его теперь опять дадут скоро.

– Да, пойдём, – сказала, смеясь, Настенька, – нет, лучше мы будем слушать не «Цирюльника», а что-нибудь другое.

– Ну, хорошо, что-нибудь другое; конечно, это будет лучше, а то я не подумал...

Говоря это, мы ходили оба как будто в тумане, как будто сами не знали, что с нами делается. То останавливались и долго разговаривали на одном месте, то опять заходили бог знает куда, и опять смех, опять слёзы... То Настенька вдруг захочет домой, я не смею удерживать и захочу проводить её до самого дома; мы идём и вдруг через четверть часа находим себя на набережной, у нашей скамейки. То она вздохнёт, и снова слезинка набежит на глаза; я похолодею... Но она тут же жмёт мою руку и тащит меня снова ходить, говорить, говорить...

– Пора теперь, пора мне домой; я думаю, очень поздно, – сказала Настенька!

– Да, Настенька, только уж я теперь не засну; я домой не пойду.

– Я тоже, кажется, не засну; только вы проводите меня.

– Обязательно!

– Ну, пойдёмте!

– Посмотрите на небо, Настенька! Завтра будет прекрасный день; какое голубое небо, какая луна! Смотрите же, смотрите!

Но Настенька не смотрела на луну, она стояла и молчала, через минуту она стала как-то робко, близко прижиматься ко мне. Рука её задрожала в моей руке; я поглядел на неё.

В эту минуту мимо нас прошёл молодой человек. Он вдруг остановился, внимательно посмотрел на нас и потом опять сделал несколько шагов. Сердце во мне задрожало.

— Настенька, — сказал я вполголоса, — кто это, Настенька?

— Это он! — отвечала она шёпотом.

Я едва устоял на ногах.

– Настенька! Настенька! это ты! – послышался голос за нами, и в ту же минуту молодой человек сделал к нам несколько шагов.

Боже, какой крик! как она вздрогнула! как она бросилась к нему навстречу!

Я стоял и смотрел на них как убитый. Но она едва подала ему руку, едва бросилась в его объятия, как вдруг снова подбежала ко мне, как ветер, и, прежде чем успел я опомниться, обхватила мою шею обеими руками и крепко, горячо поцеловала меня. Потом, не сказав мне ни слова, бросилась снова к нему, взяла его за руки и повела его за собою.

Я долго стоял и глядел им вслед.

УТРО

Мои ночи кончились утром. День был нехороший. Шёл дождь; в комнатке было темно. Голова у меня болела и кружилась.

– Письмо к тебе, батюшка, по городской почте почтарь принёс, – проговорила надо мною Матрёна.

– Письмо! от кого? – закричал я, вставая со стула.

– А не знаю, батюшка, посмотри, может быть, там и написано от кого.

Я посмотрел. Это от неё!

«О, простите, простите меня! — писала мне Настенька, — на коленях умоляю вас, простите меня... Я обманула и вас и себя. Это был сон... Не обвиняйте меня, потому что я ни в чём не изменилась перед вами; я сказала, что буду любить вас, я и теперь вас люблю, больше чем люблю. О, боже! если б я могла любить вас обоих разом! О, если б вы были он!»

«О, если б он были вы!» — пролетело в моей голове. Я вспомнил твои же слова, Настенька!

«Бог видит, что бы я теперь для вас сделала! Я знаю, что вам тяжело и грустно. Но вы знайте – если любишь, долго ли помнишь обиду. А вы меня любите!

Благодарю! да! благодарю вас за эту любовь. Потому что в памяти моей она осталась, как сон, который долго помнишь, потому что я вечно буду помнить тот миг, когда вы так братски открыли мне своё сердце и так великодушно приняли в дар моё, убитое, чтоб вылечить его. Если вы простите меня, то память об вас навсегда останется в душе моей. Я буду ей верна, не изменю ей, не изменю своему сердцу: оно слишком постоянно. Оно ещё вчера так скоро вернулось к тому, которому принадлежало навеки.

Мы встретимся, вы придёте к нам, вы нас не оставите, вы будете вечно другом, братом моим... И когда вы увидите меня, вы подадите мне руку... да? вы подадите мне её, вы простили меня, не правда ли? Вы меня любите по-прежнему?

О, любите меня, не оставляйте меня, потому что я вас так люблю в эту минуту, потому что я достойна любви вашей, потому что я заслужу её... друг мой милый! На будущей неделе я выхожу за него. Он вернулся влюблённый, он никогда не забывал обо мне... Вы не рассердитесь за то, что я об нём написала. Но я хочу прийти к вам вместе с ним; вы его полюбите, не правда ли? Простите нас, помните и любите вашу Настеньку».

Я долго перечитывал это письмо; слёзы просились из глаз моих. Наконец оно выпало у меня из рук, и я закрыл лицо.

– Послушай, послушай, – начала Матрёна.

– Что, старуха?

– А комнату-то я всю убрала, теперь хоть женись, гостей созывай.

Я посмотрел на Матрёну. Это была ещё сильная молодая старуха, но, не знаю отчего, вдруг она показалась мне совсем старой. Не знаю отчего, мне вдруг показалось, что комната моя постарела так же, как и старуха. Не знаю отчего, когда я взглянул в окно, мне показалось, что дом, стоявший напротив, тоже постарел, и я увидел себя таким, как я теперь, ровно через пятнадцать лет, постаревшим, в той же комнате, так же одиноким, с той же Матрёной, которая нисколько не поумнела за все эти годы.

Но чтоб я помнил обиду мою, Настенька! О, никогда, никогда! Да будет ясно твоё небо, да будет светла и спокойна милая улыбка твоя за минуту счастия, которое ты дала другому одинокому, благодарному сердцу!

Боже мой! Целая минута блаженства! Да разве этого мало хоть бы на всю жизнь человеческую?..

Заключение

Учебное пособие знакомит иностранных студентов продвинутого этапа, обучающихся в технических вузах с русской историей и культурой: с Российской федерацией, важными моментами русской истории, русской архитектурой, выдающимися представителями русского изобразительного и музыкального искусства, науки и литературы. Пособие формирует навыки и умения в области аудирования, говорения, чтения и письма в социально-культурной сфере общения.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

1. Белоброва Л.В. Славные имена: учеб. пособие по русскому языку для чтения и развития навыков устной речи учащихся иностранцев/ Л.В. Белоброва. - М.: Муравей-Гайд, 2001. - 96 с.

2. Володарский В. Рерих. – М.: «Белый город», 2007.

3. Глазунова О.И. Грамматика русского языка в упражнениях и комментариях. Морфология. – СПб.: Златоуст, 2005. – 424 с.

4. Достоевский Ф.М. Собрание сочинений в 15-ти томах. Л.: "Наука", 1988. Том 2.

5. Ефремова Л.А. Галерея гениев: Васнецов. – М.: ЗАО «ОЛМА Медиа Групп», 2009.

6. Кокшенева К.А. Самые знаменитые живописцы России. - М.: Вече, 2002. - 400 с.

7. Проблемы преподавания филологических дисциплин иностранным учащимся: Материалы международной научно-методической конференции. – Воронеж: Научная книга, 2010. – 287 с.

8. Россия. Большой лингвострановедческий словарь / под общ. ред. Ю.Е.Прохорова. - М.: АСТ-ПРЕСС КНИГА. - 736 с.

9. Рыжков К.В. 100 великих россиян. _ М.: Вече, 2003. 656 с.

10. Сергеева А.В. Какие мы, русские? (100 вопросов - 100 ответов). Книга для чтения о русском национальном характере. - М.: Русский язык. Курсы, 2006. - 336 с.

11. Токорева Н.Д. Россия и русские. Учебное пособие по страноведению для изучающих русский язык. – Дубна: Феникс⁺, 2004. – 376 с.

12. Толковый словарь русского языка с включением сведений о происхождении слов / РАН. Институт рус. яз. Им. В.В. Виноградова. Отв. Ред. Н.Ю.Шведова. – М.: Изд. Центр «Азбуковник», 2007. – 1175 с.

13. Шолохов М.А. Собрание сочинений. В 8-ми т. Т.7. Они сражались за Родину: Главы из романа; Рассказы /. - М.: Худож. лит., 1986. - 559 с.

ОГЛАВЛЕНИЕ