На наш взгляд, создание Негласного Комитета, как и в случае с Избранной Радой, следует рассматривать не изолированно, а в прямой связи с предшествующими событиями. А ситуация сложилась уникальная. С одной стороны, к власти пришел молодой император с прогрессивными по тому времени взглядами, навеянными идеями философии Просвещения в интерпретации его наставника Ф. Лагарпа, согласный пойти на серьезные комплексные реформы, включая и ограничение собственной власти (аналогов чему в отечественной и зарубежной истории найти практически невозможно). С другой стороны, после свержения и убийства Павла I группировка «заговорщиков» (братья П.А. и Н.А. Зубовы, графы П.А. Пален, Н.П. Панин) и часть старых екатерининских сановников (Г.Р. Державин и др.), выражая мнение значительной части дворянства, выдвинули ряд проектов преобразования системы управления и перераспределения верховной власти в их пользу. Роль ограничительного органа, призванного не допустить повторения павловского деспотизма, должен был играть Сенат. Казалось бы, того же самого желал и Александр I. Однако между его программой и программой «заговорщиков» была существенная разница.
Молодой император планировал одновременное проведение и политических (введение Конституции), и социальных реформ (курс на отмену крепостного права). В планы аристократической оппозиции последнее явно не входило. Ограничение же власти монарха Сенатом неизбежно привело бы в тех условиях к блокировке прокрепостническим дворянским большинством любых инициатив императора по крестьянскому вопросу. По нашему мнению, Александр довольно быстро это понял и взял курс на противодействие ограничительным планам «заговорщиков» и части «екатерининских стариков». Естественно, ему требовались единомышленники, собственная «команда» из доверенных лиц, роль которой и стали играть члены кружка «молодых друзей», тайно функционировавшего в 1797-1798 гг. Поэтому Негласный Комитет можно рассматривать и как заслон от ограничительных устремлений сановной оппозиции, и одновременно как неофициальное учреждение из особо доверенных лиц, призванное подготовить и реализовать целый блок реформ в разных сферах общественной жизни. Главная их цель, как писал в своих мемуарах один из участников Негласного Комитета кн. А.А. Чарторижский, недопущение социального взрыва и революции наподобие французской и ускорение развития страны по пути прогресса во всех сферах общественной жизниЧарторижский А. Воспоминания князя А. Чарторижского, министра иностранных дел Российской империи (1776-1809). М., 2021. С. 184-186.. Что из этого получилось - другой вопрос.
Перейдем теперь к вопросу о хронологических рамках и составе Избранной Рады и Негласного комитета. По поводу времени существования Избранной Рады у исследователей особых разногласий нет. Начало ее деятельности, правда, размыто из-за отсутствия прямых указаний в источниках, но обычно датируется временным отрезком после 1547 г. (пожар и восстание в Москве) и до созыва первого Земского собора (Собора примирения) в 1549 г. Окончание деятельности Избранной Рады всеми исследователями (естественно, за исключением тех историков, которые вообще отрицают факт ее существования) датируется 1560 г., когда царской опале подверглись Сильвестр и Адашев с его родственниками.
А вот по поводу состава Избранной Рады существуют, как минимум, три точки зрения. Первую из них впервые сформулировал Н.П. Загоскин и затем поддержал В.О. Ключевский. По их мнению, Курбский под термином «Избранная Рада» использовал полонизм и имел в виду «ни что иное, как Государеву (т.е. Боярскую) Думу, но очищенную и обновленную в своем составе» [14, с. 31; 25, с. 342, примечание]. Вторую точку зрения сформулировал С.В. Бахрушин, отождествляя с Избранной Радой не всю Боярскую Думу, а лишь ее часть - т.н. Ближнюю Думу. Польское слово Рада он интерпретировал как «совет», «думу», а Избранная - «особая, отборная», т.е. «ближняя» [4, с. 39]. Мнение Бахрушина впоследствии поддержали Зимин [21, с. 318-322], С.О. Шмидт [54, с. 25-34], А.Г. Кузьмин [30, с. 131] и Кобрин [28, с. 152-154]. При этом они допускали, что в состав Избранной Рады входили не все члены Ближней Думы, а только часть ее. Кобрин, например, указывал, что деятельное участие в Избранной Раде священника Сильвестра не позволяет допустить его членство в Боярской Думе, куда духовные лица формально никогда не входили [27, с. 35]. Третья версия была выработана С.Ф. Платоновым, который считал, что состав Избранной Рады не совпадал ни с Боярской, ни с Ближней Думой, а представлял собой частный кружок «доброхотствующих друзей царя», выполнявший неофициально функции правительства [36, с. 55]. Впоследствии эту версию в той или иной вариации поддержали И.П. Ермолаев [17, с. 257], Д.Н. Альшиц [1, с. 45-49], В.В. Шапошник [52, с. 86], Д.М. Володихин [11, с. 52].
По нашему мнению, Избранная Рада, скорее всего, представляла собой особый совет при царе, куда входили его доверенные лица - это и часть Ближней Думы, и представители церкви (Сильвестр), и представители служилого сословия (А.Ф. Адашев, И.М. Висковатый). Что касается конкретного состава Избранной Рады, то, на наш взгляд, в полной мере выяснить его не представляется возможным из-за почти полного отсутствия соответствующих источников (как мы уже отмечали, вполне возможно, в результате целенаправленного уничтожения информации о «зловредных советниках» по приказу Ивана IV после 1560 г. и особенно после бегства Курбского в Литву в 1564 г. и отправки царю его скандальных посланий). С большей долей вероятности можно считать установленным членство в Избранной Раде Сильвестра, Адашева и Курбского. По поводу остальных участников представляется интересной гипотеза Зимина, который путем сопоставления перечня лиц, участвовавших в разработке уложения «О разбойном деле» 18 января 1555 г. с перечнем лиц, сопровождавших царя в Коломенском походе июня 1555 г., обнаружил совпадение фамилий семи человек - это князья Ю.М. Булгаков, Д.И. Курлятев, И.М. Воронцов, В.С. Серебряный, И.И. Пронский, а также дворяне А.Ф. Адашев и И.М. Вешняков. По его мнению, вместе с Сильвестром и Курбским они составляли ядро Избранной Рады. Также он допускал привлечение к работе Избранной Рады на разных этапах ее деятельности еще нескольких представителей Ближней Думы: князей И.В. Шереметева, М.И. Воротынского, И.Ф. Мстиславского, Д.Ф. Палецкого, дьяков И.М. Висковатого и Н.А. Фуникова [21, с. 321-326]. избранный рада негласный комитет россия
По поводу состава и хронологических рамок деятельности Негласного Комитета можно отметить следующее. По вопросу о составе Комитета разногласий среди исследователей практически нет. К его ядру обычно относят членов кружка «молодых друзей» на тот момент наследника престола вел. кн. Александра Павловича. Кружок функционировал в 1797-1798 гг. и возобновил свою деятельность под названием Негласного Комитета с июня 1801 г. Это граф П.А. Строганов, его двоюродный брат Н.Н. Новосильцев, князь В.П. Кочубей и князь А.А. Чарторижский. Перечень именно этих лиц упоминается в двух основных источниках по деятельности Комитета - «Протоколах Негласного Комитета» Строганова и мемуарах Чарторижского. Дискуссионный момент заключается в том, считать ли Александра I и Лагарпа членами Негласного Комитета? На наш взгляд, Александра I с полным основанием можно считать не только участником, но и председателем Негласного Комитета.
Судя по вышеупомянутым источникам, он вел все заседания Комитета, определял повестку дня, его мнение при принятии решений по тому или иному вопросу было решающим. Бывшего наставника Александра I Лагарпа (которого император глубоко уважал и сразу после прихода к власти пригласил в Россию в качестве советника) можно считать ассоциированным членом Негласного Комитета. По воспоминаниям Чарторижского, на всех заседаниях Комитета для Лагарпа во время его пребывания в России (с августа 1801 г. по май 1802 г.) было приготовлено специальное кресло. Из-за опасений скомпрометировать императора Лагарп (бывший одним из руководителей профранцузской Гельветической республики) на заседаниях не присутствовал, но в то же время с ним постоянно консультировались по всем наиболее важным вопросамЧарторижский А. Мемуары кн. А. Чарторижского и его переписка с императором Александром I. М., 1913. Т. II. С. 237-238.. Кроме того, к обсуждению проектов реформ по поручению Александра привлекались в качестве экспертов и представители высших сановных кругов, которых император и «молодые друзья», видимо, считали в большей или меньшей степени своими единомышленниками. Прежде всего, это братья графы А.Р. Воронцов и С.Р. Воронцов, адмирал Н.С. Мордвинов, П.А. Завадовский. Однако участвовали ли они в самих заседаниях Негласного Комитета, неизвестноВ мемуарах Чарторижского есть интересная фраза, относящаяся к событиям, связан-ным с министерской реформой 1802 г.: «Император поддерживал с некоторыми лицами непосредственные сношения и иногда вводил таких людей в наши собрания (курсив наш. - В.З., В.В.)». (Чарторижский А. Воспоминания князя А. Чарторижского, министра иностранных дел Российской империи (1776-1809). М., 2021. С. 223). Однозначно интерпретировать эту фразу довольно сложно. Получается, что время от времени на заседания Негласного Комитета приглашались некие люди со стороны. Но кто это был, в мемуарах Чарторижского не указывается. К тому же и в «Протоколах Негласного Комитета» Строганова подобные факты не упоминаются. Тем не менее, нельзя исключить возможности участия в некоторых заседаниях Негласного Комитета кого-то помимо «молодых друзей»..
Значительно сложнее обстоит дело с вопросом о хронологических рамках деятельности Негласного Комитета. Долгое время господствовала точка зрения, что, исходя из «Протоколов Негласного Комитета» Строганова, это учреждение функционировало на постоянной основе с июня 1801 г. по май 1802 г., проведя 35 заседаний, затем после полуторагодичного перерыва собралось на 4 заседания в октябре-ноябре 1803 г., после чего прекратило свою деятельность [8, с. XXI; 39, с. 208; 53, с. 273-274]. Однако еще в 1970-е гг. Сафонов убедительно доказал, что «Протоколы...» на самом деле являются не официальными протоколами, а источником дневниково-мемуарного жанра. В него не вошли записи всех заседаний Комитета, а многие из тех, что вошли, носят отрывочный характер, некоторые записи перепутаны. Поэтому определить по нему с полной достоверностью временные рамки функционирования
Негласного Комитета невозможно. На основе изучения других источников (мемуаров Чарторижского, переписки «молодых друзей» между собой и императором) Сафонов пришел к выводу, что хронологические рамки деятельности Негласного Комитета значительно шире и их следует продлить, как минимум, до 1805 г. [42, с. 191-210]. На наш взгляд, точка зрения Сафонова является более аргументированной и убедительной, чем классическая. Действительно, представляется сомнительным устанавливать датировку деятельности Негласного Комитета на основе всего лишь одного источника. Очень странно выглядит перерыв в заседаниях Негласного Комитета в полтора года, а затем возобновление всего лишь на четыре заседания. И это притом, что в мемуарах Чарторижского и в переписке «молодых друзей» не упоминается о прекращении деятельности Негласного Комитета ни в 1802 г., ни в 1803 г. Скорее всего, до нас не дошли все записи Строганова о заседаниях Негласного Комитета. Поэтому хронологические рамки его деятельности нужно определять на основе анализа всех известных на данный момент источников. В этом случае получается, что Негласный Комитет формально функционировал с июня 1801 г. по лето 1805 г. (отъезд Александра I и большинства «молодых друзей» на театр боевых действий), вполне возможно, и до 1807 г. Правда, с какой степенью регулярности это происходило после мая 1802 г., к сожалению, на данный момент установить невозможно. Кроме того, можно добавить, что период функционирования кружка «молодых друзей» в 1797-1798 гг. с полным основанием можно считать подготовительным этапом деятельности Негласного Комитета, т.к. именно тогда были сформулированы программа и принципы, которым следовали участники Негласного Комитета в будущем.
Теперь рассмотрим вопрос о результатах деятельности Избранной Рады и Негласного Комитета, а заодно и вопрос о том, можно ли их считать своеобразными «теневыми правительствами». При этом будем исходить из соотношения целей и результатов деятельности этих учреждений. Что касается Избранной Рады, то еще раз отметим, что в сохранившихся немногочисленных источниках цели ее создания не указаны. Судить о них мы можем только по более или менее логичным реконструкциям историков. Поэтому делать далеко идущие выводы о результативности ее деятельности с позиции соотношения целей и результатов сложно. С другой стороны, если исходить из того, что в 1549-1560 гг. имело место совместное управление страной Ивана IV и Избранной Рады (а эта точка зрения представляется нам наиболее аргументированной), то с чисто объективных позиций результаты нельзя не признать удачными.
В военной сфере были проведены как минимум четыре реформы (введение единых принципов комплектования основной части армии - дворянского ополчения, создание на постоянной основе стрелецких войск, создание «избранной тысячи», которую можно рассматривать как прообраз личной гвардии царя, ограничение местничества при назначении на командные должности), усилившие боеспособность армии, как в количественном, так и в качественном отношениях. Результаты не замедлили сказаться: в 1550-е гг. были не только сокрушены Казанское и Астраханское ханства, но и одержаны громкие победы на начальном этапе Ливонской войны. В сфере управления были созданы приказы с четким функциональным разделением обязанностей, проведены губная и земская реформы, предоставившие служилому сословию и горожанам определенное самоуправление и, в то же время, усилившие контроль со стороны центральной власти за местным управлением, что позволило в 1556 г. отменить давно изжившую себя систему кормлений. Кроме того, были проведены судебная, налоговая и церковная реформы, способствовавшие наведению элементарного порядка в стране, увеличению доходов казны, снижению конфликтности в обществе и опять же усилению центральной власти в целом и личной власти Ивана IV. Благодаря проведенным реформам возникли все основные признаки централизованного государства, за исключением экономической составляющей. Все это позволяет оценить реформаторскую деятельность Избранной Рады как высокоэффективную и результативную.
Естественно, возникает вопрос, почему же после 1560 г. пути царя и его советников резко разошлись? На наш взгляд, главной причиной является несоответствие концепции власти, которой следовал Иван IV с ранней юности (самодержавная монархия), концепции, которой придерживались руководители Избранной Рады, выраженной в посланиях Курбского (правление царя совместно с мудрыми советниками, т.е. то, что впоследствии получило наименование сословно-представительной монархии). Пока личная власть Ивана IV была слаба, реформы Избранной Рады его, видимо, вполне устраивали. Как только, благодаря проведенным реформам, она усилилась, разделение власти с кем-то еще перестало его устраивать, и советники попросту стали ему не нужны. К этому добавились разногласия в сфере внешней политики (Адашев и Сильвестр скептически относились к перспективам ведения Ливонской войны и ратовали за более активную политику на юге против Крымского ханства), последствия династического кризиса 1553 г., интриги со стороны родственников двух первых жен царя.