Неприятие деятельности Иннокентия Сибирякова «справа» проецировалось в действиях петербургского градоначальника В.В. Валя, заподозрившего, что безграничной щедростью иркутского богача «могут воспользоваться оппозиционные к власти силы» [5.С.154]. Характерно, что и интеллигенция, и власть усматривали в благотворительности И. М. Сибирякова проявление невменяемости. Со стороны первых реакция нашла выражение в оценках морального характера, В.В. Валь же продемонстрировал свое отношение через двойную попытку психиатрической экспертизы молодого сибирского миллионера. Выдержать такое давление в одиночку мог только обладающий сильным характером человек, каковым замкнутый в себе И.М. Сибиряков не являлся. В это время произошла встреча благотворителя с отцом Давидом, под влияние которого он попадал все больше. В 1894 г. И.М. Сибиряков переселился на петербургское подворье Свято-Андреевского скита.
В конце 1894 - начале 1895 гг. В.И. Семевский предпринял отчаянную попытку в деле формирования положительного общественного мнения в отношении как самого Иннокентия Сибиряков, так и Положения о капитале в частности. Главной целью ученого- историка, видимо, стало стремление доказать, что этот документ выработан «при непосредственном участии и содействии И. М. Сибирякова и представляет собой образец здравомысленной предусмотрительности и глубокого знакомства с условиями быта приисковых рабочих» [38]. Для В.И. Семевского это означало, что несколько десятков приисковых рабочих получат пенсии и свыше ста человек - единовременные пособия.
С этого времени интенсивность общения истори- ка-народника и будущего афонского схимника постепенно пошла на спад. Причин этому, на наш взгляд, несколько. Положение о капитале имени М. А. Сиби- рякова было утверждено и опубликовано в № 142 «Собрания узаконений и распоряжений правительства 1894 года», а два психиатрических освидетельствования в июне 1894 и январе 1895 гг. признали И.М. Си- бирякова вменяемым, и арест с его капиталов был снят. Таким образом, исчез основной предмет коммуникации петербургского историка народника и иркутского купца-миллионера. Кроме того, поскольку в 1894 г. Иннокентий Сибиряков переехал на петербургское подворье Свято-Андреевского скита, их вербальные контакты стали технически затруднительны. По утверждению А. А. Головачева, «в это время монахи так тщательно охраняют его, что доступ к нему без их ведома и разрешения становится невозможным. Благотворительная деятельность его меняет свой характер и из просветительско-светской ранее в течение 10 лет первого периода становится чисто религиозной» [39. С. 1]. Переписка авторов была спорадической и сугубо деловой. Их общение касалось главным образом финансовых вопросов, связанных с подготовкой и изданием монографии В.И. Семевского «Рабочие на сибирских золотых промыслах», увидевшей свет осенью 1898 г., а также с выплатами оставшейся части причитающегося историку гонорара.
Что послужило толчком тому, что Иннокентий Сибиряков впал в состояние религиозного экстаза? Исследователи, как правило, обращают внимание на несколько обстоятельств. Во-первых, мягкость или слабохарактерность сибирского филантропа (акцент зависит от мировоззренческой позиции рассматривающего). Во- вторых, впечатления от путешествия И.М. Сибирякова по Западной Европе в 1890 г., возвратившись из которого молодой иркутский благотворитель начал поэтапно сворачивать светские благотворительные проекты, связанные с поддержкой интеллигенции и литературных деятелей. Вместе с тем, материальная помощь приобрела иной социальный адресат - голодающие, рабочие на сибирских золотых промыслах и т.д. В-третьих, глубинная религиозность, издавна сложившаяся в семье Сибиряковых. Впрочем, никто из братьев и сестер Иннокентия Сибирякова, осуществляя активную благотворительную деятельность как в Сибири, так и вне ее, не тяготел к уходу из мира в монашеское братство. В-четвертых, крайне болезненное состояние мецената, страдающего туберкулезом, вследствие чего страх скорой смерти мог привести к развитию религиозного чувства. Катализатором же обращения к религии могло послужить знакомство миллионера-золотопромышленника с отцом Давидом.
В статье, посвященной памяти В.И. Семевского, сибирский «областник» Г.Н. Потанин правомерно отмечал, что «у Сибирякова было два авторитета, у которых он искал руководства в своих благотворительных предприятиях: это - Лесгафт, курсам которого он обязан своим образованием, и В.И. Семевский» [40. С. 224]. «Характеризуя душевный склад Сибирякова, Семевский отмечал его совестливое отношение к той части народной массы, труду которой Сибиряков считал себя обязанным своим благосостоянием. То же самое отмечал и я в своих сношениях с И.М. Сибиряковым» [40. С. 224-225]. «Он охотнее, чем на какие-либо другие цели, жертвовал деньги на дела, которые имели какое-либо отношение к рабочему классу на ленских золотых промыслах. Когда Семевский слышал сожаления, что сибирский меценат не имеет собственной инициативы в своей благотворительной деятельности, а руководствуется чужими внушениями, В.И. всегда энергично защищал Сибирякова от этих обвинений, и я думаю, что он имел к этому большое основание» [40. С. 225]. Данная характеристика Г.Н. Потанина могла быть свойственна
В.И. Семевскому в конце 1880-х - первой половине 1890-х гг. Но начиная с 1895-1896 гг. отношения между историком и благотворителем становятся более формальными, эпизодическими и прохладными.
Об ином отношении к И.М. Сибирякову наглядно свидетельствует в своих мемуарах редактор «Восточного обозрения» И. И. Попов, бывавший в гостях у Семевских во второй половине 1890-х гг. «Я познакомился с И.М. Сибиряковым, который произвел на меня тяжелое впечатление человека ненормального. Он говорил много о религии, Боге, спасении души. Свое впечатление я передал В. И. Семевскому, который был близок с Иннокентием Михайловичем, и назвал Сибирякова ненормальным человеком. На это Е. Н. Водовозова-Семевская категорически заметила: “Ненормальный? Совсем сошел с ума!..” “Ну, ты уж слишком... Конечно, ненормален, но, быть может, еще поправится, - перебил жену В.И. Семевский”» [41. С.190-191].
Поводом к охлаждению во взаимоотношениях народнического исследователя и иркутского миллионера могло послужить увлечение последнего религией. В. И. Семевский был светским человеком. Светской же была и среда, в которой вращался исследователь, и к меняющемуся мнению которой об И.М. Сибирякове он был вынужден прислушиваться. Последнее письмо историка к схимнику Иннокентию на Афоне датировано 15 сентября 1898 г., с которым он отправил экземпляр своей книги «Рабочие на сибирских золотых приисках».
В.И. Семевский не стал для иркутского благотворителя тем человеком, в котором можно было найти надежную нравственную опору. Вместе с тем многолетняя конструктивная совместная работа историка и сибирского миллионера способствовала реализации многочисленных светских гуманитарных проектов, к числу которых можно отнести рецензирование В.И. Семевским и издание И.М. Сибиряковым серии работ по истории Сибири, сибирскую научную экспедицию исследователя, генезис научного изучения условий жизни рабочих на сибирских золотых промыслах. Кульминацией сотрудничества стала разработка проекта Положения о капитале имени М.А. Сибирякова, призванного оказать неотложную материальную помощь рабочим, получившим увечья на приисках Якутской области, и семьям, потерявшим кормильцев на золотых промыслах, и продемонстрировать позитивный пример благотворительности другим промышленникам и предпринимателям Сибири в условиях отсутствия государственной системы социального страхования.
Литература
1. Басов Н.Ф. Купец, миллионер, благотворитель и афонский монах Иннокентий Михайлович Сибиряков (1860-1901 гг.) // Вестник Костромского государственного унинерситета им. Н.А. Некрасова. Серия: Педагогика. Психология. Социокинетика. 2016. Т. 22, № 1. С. 243-247.
2. Гаврилова Н.И. Иннокентий Михайлович Сибиряков: просвещенный благотворитель // Купеческий род Сибиряковых: страницы истории. Иркутск : Оттиск, 2017. С. 104-120.
3. Дикун А.С. Подвижник благочестия и молитвы. Иннокентий Михайлович Сибиряков // Известия Иркутского государственного университета. Серия: История. 2012. № 2 (3), ч. 1. С. 253-257.
4. Зиновьев В.П. Страхование горнорабочих Сибири в конце XIX - начале XX в. // Вестник Томского государственного университета. 2016.№ 407. С. 73-77.
Свирса А.А Сибиряковский капитал: судьба благотворителя и благотворительности (к 150-летию со дня рождения И.М. Сибирякова) //Теория и практика сервиса: экономика, социальная сфера и технологии. 2010. № 2 (4). С. 147-159.
5. Соловьева Б. А. Иннокентий Михайлович Сибиряков // Природа. 2001. № 10. С. 91-96.
6. Шиловский М.В. Специфика благотворительности в сфере образования дореволюционного периода в городах Сибири // Вестник Томско
го государственного университета. 2018. № 437. С. 161-164.
7. Шорохова Т.С. Благотворитель Иннокентий Сибиряков: биограф. повествования. СПб. : Изд-во СПб. ун-та, 2005. 140 с.
8. Шорохова Т.С. Издатель-благотворитель И.М. Сибиряков // Библиография и книговедение. 2015. № 4. С. 112-115.
9. Головачев А. Ядринцевские четверги //Литературное наследство Сибири / сост. Н.Н. Яновский. Новосибирск : Зап.-Сиб. кн. изд-во, 1980. Т. 5. С. 353-358.
10. Сибиряков Иннокентий Михайлович // Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга (ЦГИА СПб). Ф. 14. Оп. 3. Д. 21433.
11. Дело об утверждении профессоров университетов на основании нового Университетского устава // Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 733. Оп. 149. Д. 827.
12. Сватиков С.Г. Увольнение В.И. Семевского и петербургское студенчество // Голос минувшего. 1916. № 12. С. 233-235.
13. Отчет о состоянии и деятельности Императорского Санкт-Петербургского университета за 1907 год: с прил. речи ординар. проф. Э.Д. Гримма / под ред. ординар. проф. В.А. Стеклова. СПб. : Тип. Б.М. Вольфа, 1908. 268 с.
14. Игнатович И.И. О жизни и деятельности Семевского В.И. и руководимом им историческом кружке. Воспоминания. Автограф // Санкт- Петербургский филиал Архива Российской академии наук (СПФ АРАН). Ф. 1023. Оп. 1. Д. 53.
15. Познер С. Из воспоминаний о Петре Францевиче Лесгафте // Памяти Петра Францевича Лесгафта. СПб. : Издание газеты «Школа и Жизнь», 1912. С. 242-298 с ил.
16. Договор В.И. Семевского с И.М. Сибиряковым о написании книги о жизни приисковых рабочих Сибири // Архив Российской академии наук (Архив РАН). Ф. 489. Оп. 2. Д. 35.
17. Сибиряков И.М. Письмо В.И. Семевскому. 10 мая 1891 г. // Архив РАН. Ф. 489. Оп. 3. Д. 630.
18. Семевский В.И. Письмо И.М. Сибирякову. 29 ноября 1891 г. // Архив РАН. Ф. 489. Оп. 3. Д. 30.
19. Гаврилов С.В. Сибирская экспедиция В.И. Семевского: подготовка, «дорожная карта, результаты» // Природно-географические факторы в повседневной жизни населения России: история и современность: материалы междунар. науч. конф. / отв. ред. В.А. Веременко. СПб. : ЛГУ им. А.С. Пушкина, 2019. Т. 2. С. 177-182.
20. Семевский В.И. Историческое обозрение Сибири П.А. Словцова // Сибирский сборник. 1886. Кн. III. С. 159-166.
21. Сибиряков И.М. Письмо В.И. Семевскому. 9 апреля 1888 г. // Архив РАН. Ф. 489. Оп. 3. Д. 630.
22. Семевский В.И. Рецензия: Уманьский А. Очерки золотопромышленности в Енисейской тайге. СПб., 1888 // Русская старина. 1888. LIX. Июнь. С. 2-3.
23. Семевский В.И. Рецензия: Сибирские рассказы из жизни приискового люда. СПб: тип. М.М. Стасюлевича, 1888 // Русская старина. 1888. LIX. Август. С. 3.
24. Семевский В.И. Рецензия: Наумов Н.И. Паутина. Рассказ из жизни приискового люда Сибири. СПб., 1888 // Русская старина. 1888. LX. Ноябрь. С. 3.
25. Сибиряков И.М. Письмо В.И. Семевскому. 11 февраля 1891 г. // Архив РАН. Ф. 489. Оп. 3. Д. 630.
26. Сибиряков И.М. Письмо В.И. Семевскому. 30 ноября 1890 г. // Архив РАН. Ф. 489. Оп. 3. Д. 630.
27. Сибиряков И.М. Письмо В.И. Семевскому. 5 января 1892 г. // Архив РАН. Ф. 489. Оп. 3 Д. 630.
28. Семевский В.И. Письмо И.М. Сибирякову. 7 января 1892 г. // Архив РАН. Ф. 489. Оп. 3 Д. 30.
29. Сибиряков И.М. Письмо В.И. Семевскому. 8 января 1892 г. // Архив РАН. Ф. 489. Оп. 3 Д. 630.
30. Семевский В.И. Письмо И.М. Сибирякову. 18 сентября 1893 г. // Архив РАН. Ф. 489. Оп. 3 Д. 30.
31. Сибиряков И.М. Письмо В.И. Семевскому. 24 октября 1893 г. // Архив РАН. Ф. 489. Оп. 3. Д. 630.
32. Сибиряков И.М. Письмо В.И. Семевскому. 6 ноября 1893 г. // Архив РАН. Ф. 489. Оп. 3. Д. 630.
33. Семевский В.И. Крупное пожертвование в пользу рабочих // Русские ведомости. 1894. № 97. С. 2-3.
34. Сибиряков И.М. Письмо В.И. Семевскому. 17 октября 1894 г. // Архив РАН. Ф. 489. Оп. 3. Д. 630.
35. Глебов С. Благодетели (из воспоминаний) // Русский паломник. 1908. № 11. С. 167.
36. Ядринцев Н.М. Письмо В.И. Семидалову. 22 декабря 1893 г. // Литературное наследство Сибири / сост. Н.Н. Яновский. Новосибирск: Зап.-Сиб. кн. изд-во, 1980. Т. 5. С. 294-297.
37. Хорошее дело и злые толки // Санкт-Петербургские ведомости. 1895. № 24. 25 января. С. 1.
38. Головачев А. Иннокентий Михайлович Сибиряков // Иллюстрированное приложение к газете «Сибирская жизнь». 1903. 1 июня. № 115. С. 1-2.
39. Потанин Г.Н. Памяти Василия Ивановича Семевского // Голос минувшего. 1917. № 1. С. 223-226.
40. Попов И.И. Забытые иркутские страницы: Записки редактора. Иркутск: Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1989. 384 с.
Abstract
A Historian and a Philanthropist: On the History of Relations Between Vasily Semevsky and Innokenty Sibiryakov
Sergey V. Gavrilov, Ural Branch of the Russian State University of Justice (Chelyabinsk, Russian Federation).
Keywords: Vasily Semevsky; Innokenty Sibiryakov; history of charity; history of everyday life; philanthropist; Narodniks; donations; Siberian gold crafts; Sibiryakov's funds.
The article focuses on a multi-aspect examination of the relationship between Vasily Semevsky, a prominent Narodnik historian, and Innokenty Sibiryakov, a millionaire philanthropist from Irkutsk, over a span of a decade and a half (early 1880s - mid-1890s). To achieve this aim, various types of published and archival sources were used. The source basis of the study consists of documents of personal origin, clerical documentation, and periodicals. The author of the article employed the method of historical and biographical reconstruction, which allowed identifying the spatial and temporal boundaries of Sibiryakov and Semevsky's relationship; the historical and genetic method, which allowed exploring the personalities of the men in the development of their interaction and identifying qualitative changes; the method of behaviorism, which allowed penetrating into the men's inner world by modeling the motivation of their actions. Initially, the author dwelt on the nature and circumstances of Semevsky and Sibiryakov's acquaintance, which could take place in St. Petersburg University or in the apartment of Nikolay Yadrintsev, a famous publicist. The key event that determined the intensity and content of their interaction was the conclusion of a contract between Sibiryakov and Semevsky in 1885: the latter was to compile a description of the living conditions of workers in the Siberian gold fields. Doing this research, Semevsky made a six-month trip to Siberia to collect the missing material in 1891. Sibiryakov generously financed this trip. Since 1886 editorial and publishing activities connected Semevsky and Sibiryakov. The former prepared a series of reviews of scientific and popular science books on the history of Siberia. A significant part of the correspondence between Sibiryakov and Semevsky, preserved in the personal fund of the historian in the Archive of the Russian Academy of Sciences, is devoted to the preparation of the two-volume book Rabochie na Sibirskikh Zolotykh Priiskakh [Workers in the Siberian Gold Fields]. In 1893-1894, Semevsky participated in the elaboration and promotion of the project “Regulation on the Fund named after Mikhail Sibiryakov” intended to support workers injured in the Siberian gold mines. The philanthropist donated 410 thousand rubles to it. The work on this regulation coincided with accusations against Sibiryakov in mental insanity and excessive waste. The cooling of relations between the researcher and the young patron took place against the background of the religious exaltation of the latter: Sibiryakov became a monk. Semevsky's book Rabochie na Sibirskikh Zolotykh Priiskakh was published in 1898 when Innokenty Sibiryakov was in a monastery in Mount Athos.