Образцом такого благотворителя для В. И. Семевского, как и для большей части реформаторского народничества, стал двадцатишестилетний иркутский миллионер И.М. Сибиряков. На его субсидии было осуществлено переиздание указанной монографии П.А. Словцова, не являющейся коммерческим проектом. Благородному примеру И.М. Сибирякова, по мнению историка, должны были последовать и другие сибирские предприниматели.
Одержимый идеей издания литературы о Сибири И.М. Сибиряков обращался к В.И. Семевскому с просьбами дать экспертную оценку тем или иным произведениям сибирских авторов. Так, в письме к В.И. Семевскому от 9 апреля 1888 г. он попросил его написать критические отзывы на книгу А. Уманьского «Очерки золотопромышленности в сибирской тайге» и на еще две книги, которые выйдут вскоре [22. Л. 1]. Первая рецензия увидела свет в июньской книжке «Русской старины», позже были опубликованы и другие [23-25].
Меценат оказался внимателен по отношению к вдове поэта-сибиряка И.В. Омулевского, памяти которого им был издан сборник стихов «Сибирские мотивы». Средства от продажи пошли семье умершего. В письме к В. И. Семевскому, являвшемуся членом Литературного фонда и некоторое время его секретарем, И.М. Сибиряков тактично интересовался: «Нельзя ли мне получить справку из Литературного фонда сколько я уже внес для передачи госпоже Омулевской и тогда я сообщу Вам сколько могу передать теперь за проданные “Сибирские мотивы”» [26. Л. 8].
Однако иногда на фоне общего альтруизма в отношениях между историком и благотворителем можно увидеть банальный прагматический подход дельца. Вышесказанное прежде всего имеет отношение к желанию И.М. Сибирякова через В.И. Семевского получить доступ к сибирским материалам, которые могут храниться в «портфеле редакции» «Русская старина» с целью их возможного приобретения и публикации [27. Л. 7].
Значительная часть переписки И.М. Сибирякова и В. И. Семевского, сохранившейся в личном фонде историка в архиве РАН, посвящена приготовлениям к публикации двухтомного исследования «Рабочие на сибирских золотых промыслах».
Написание данного труда являлось предметом договора от 18 октября 1885 г. Объем будущей работы и стоимость печатного листа были четко оговорены в тексте соглашения, но жизнь вносила свои коррективы. Инициатором корректировки объема исследования стал сам иркутский миллионер. Вскоре после возвращения В.И. Семевского из сибирской экспедиции Иннокентий Сибиряков предложил «ввиду обилия материала по разбираемому вопросу... расширить размер... труда до 100 печатных листов с платой за все последующие после 30-го листа по 100 рублей за лист» [28. Л. 14].
Инициатива И.М. Сибирякова вызвала неоднозначную реакцию со стороны историка-народника. «Позвольте от всей души поблагодарить Вас за любезное предложение увеличить размер моего труда о приисковых рабочих и за готовность истратить еще значительную сумму на добавленный гонорар. Но я не хотел бы увеличивать размер моего сочинения, так как значительное увеличение его объема может повредить его распространению. Может случиться, что в виду обилия материалов, я и напишу несколько более установленной нормы, но тогда я примусь за возможные сокращения, если же и возникнет избыток против нормы, то в этом случае не желаю никакого дополнительного гонорара, так как нахожу, что мой труд и без того хорошо оплачен. Так как ваше желание изменить п. 4. без сомнения вызванного предполагавшимся увеличением размера сочинения, то Вы вероятно будете теперь на этом настаивать. Я уверен, что никаких разногласий между нами в этом отношении никогда быть не может, если же это касается содержания моего труда, то в этом отношении я не могу отказаться от той полной свободы, которая предоставлена мне нашим договором. Без этого условия я, разумеется, ни за какой гонорар не принялся бы за предложенный мне Вами труд» [29. Л. 2-3].
Это письмо характеризует В.И. Семевского, во- первых, как опытного исследователя, живущего преимущественно литературным трудом, превосходно представляющего, в каком объеме и по какой цене будут продаваться его научные изыскания; во-вторых, как порядочного человека, не желающего нажиться за счет сибирского миллионера; и, в-третьих, как историка, не способного поступаться принципами и ограничивать свободу творчества за большие деньги.
Иннокентию Сибирякову пришлось на следующей день в трогательно-извинительном послании убеждать В.И. Семевского, «что разумеется стеснять Вашу свободу в изучении вопроса о приисковых рабочих» [30. Л. 17] он не имел никакого желания. Недоразумение было урегулировано. Последующие три года в истории взаимоотношений сибирского миллионера-мецената и петербургского историка-народника в вопросах редакционно-издательского плана не ознаменованы сколько-нибудь заметными событиями. В это время исследователь был занят обработкой огромного массива архивных материалов, извлеченных как из столичных, так и из сибирских архивов, написанием серии статей, повествующих о различных сторонах жизни и быта рабочих на сибирских золотых промыслах.
Проблемы, связанные с подготовкой к публикации книги о приисковых рабочих, неожиданно оказались вытесненными на второй план другим совместным замыслом сибирского благотворителя и петербургского историка - проектом организации «Капитала имени потомственного почетного гражданина М.А. Сибирякова», отца И.М. Сибирякова. Осенью 1893 г. Иннокентий Михайлович обратился к В. И. Семевскому с просьбой принять участие в составлении текста положения о выдаче процентов с жертвуемого благотворителем капитала.
Первоначальная сумма капитала, шедшая на вспомоществование приисковым рабочим, составляла 100 тыс. руб. Историк с энтузиазмом откликнулся на поступившее приглашение, так как оно соответствовало его представлениям об уплате векового «долга народу» и теории «малых дел», популярной среди части реформаторского народничества во второй половине 1880-х - середине 1890-х гг. на фоне спада общественного движения.
В ответном письме И.М. Сибирякову от 18 сентября 1893 г. на предложение увеличить жертвуемый капитал до 200 тыс. В.И. Семевский восторженно приветствовал эту идею, заявив о готовности присоединиться к ее претворению в жизнь. «Глубокоуважаемый и дорогой Иннокентий Михайлович, вчерашнее письмо Ваше бесконечно тронуло меня: только что, изъявив готовность сделать огромное пожертвование, Вы увеличиваете его вдвое и еще при этом готовы увеличить жертвуемые Вами суммы... Я очень хорошо знаю, что я тут ни при чем, что Вы мысль о помощи приисковым рабочим выстрадали, для меня же поработать ради этого благого дела - величайшее наслаждение... Ваше дело само по себе прекрасно, но оно прекрасно и как пример, и как громкое признание общественной обязанности. Я просто в восторге, что мое знание быта приисковых рабочих дает мне возможность. при выработке необходимых правил раздачи им пенсий и пособий. И что таким образом приобретенные мною знания найдут практическое приложение» [31. Л. 4-5].
Некоторое время спустя сумма жертвуемого капитала на нужды приисковых рабочих была увеличена благодаря И.М. Сибирякову еще вдвое и составила «410 тысяч рублей в 4% государственных бумагах по номинальной их стоимости». Находясь в состоянии душевного подъема, сибирский миллионер обратился к своему учителю: «. дело это меня занимало всю жизнь, и поэтому Вы не удивитесь, что я пользуюсь подходящими обстоятельствами, благодаря Вашему содействию, чтобы осуществить желанную цель» [32. Л. 22].
Моральная поддержка в среде сибирского землячества в Петербурге, сочувствие В. И. Семевского, а также вероятная солидарность данному начинанию молодого мецената в семье Сибиряковых, имевшей устойчивые традиции в проведении крупных акций благотворительности, могли сыграть не последнюю роль этой в этой инновации.
Не являясь юристом по образованию, но будучи знатоком законодательства в области горного дела и золотопромышленности, а также условий повседневной жизни и быта рабочих на сибирских золотых промыслах, В.И. Семевский энергично приступил к разработке проекта положения о «Капитале имени потомственного почетного гражданина М. А. Сибирякова». К началу ноября 1893 г. черновой вариант был готов. Именно в это время, как свидетельствует переписка историка и жертвователя, пожертвование перестало иметь анонимный характер. В письме от 6 ноября 1893 г. И.М. Сибиряков сообщил В.И. Семевскому о том, что «решил сделать маленькое изменение в проекте, а именно, я думаю сделать заявление о пожертвовании прямо от своего имени, а не от неизвестного лица. Будьте добры ввести эту поправку» [33. Л. 23].
Внешнюю экспертизу Положения о капитале производил Александр Константинович Трапезников - дядя Иннокентия Сибирякова по материнской линии. В конце ноября 1893 г. были получены его замечания на проект. А 4 декабря 1893 г. И.М. Сибиряков выписал В.И. Семевскому доверенность, дающую право осуществлять от имени жертвователя все бюрократические процедуры, связанные с продвижением проекта положения в министерстве государственных имуществ и иных инстанциях. Это, безусловно, отнимало у историка значительное время и силы, но дело того стоило. 15 марта 1894 г. Положение о капитале было «утверждено министром государственных имуществ с Высочайшего соизволения» [5. С. 151].
Параллельно с разрешением бюрократических вопросов подготовки проекта набирала оборот его медийная составляющая - формирование позитивного образа начинания Иннокентия Сибирякова в глазах столичной общественности. Семевский сыграл здесь не последнюю роль. В апреле 1894 г. в газете «Русские ведомости» была напечатана статья исследователя «Крупное пожертвование в пользу рабочих».
В ней автор изложил краткую предысторию появления Положения о капитале имения М.А. Сибирякова и познакомил читателя с основными принципами этого документа. По мнению историка-народника, проблемы трудовых отношений во всем объеме могли быть разрешены только законодательным путем. Но пока этого нет, то инициатива должна всецело находиться в руках таких лиц, как И. М. Сибиряков. «Это дело само по себе прекрасно, оно прекрасно и как пример, и как громкое признание общественной обязанности, лежащей на всех владельцах торговых, промышленных и сельскохозяйственных предприятий» [34. С. 3]. Автор мечтал о создании общества вспомоществования приисковым рабочим, толчком к этому должно было стать «крупное пожертвование в пользу рабочих» [34. С. 3].
Ознакомлению заинтересованных лиц с принципами выдачи пособий рабочим сибирских золотых промыслов, утративших трудоспособность, и в целом популяризации самого Положения о капитале имени М.А. Сибирякова должно было способствовать дополнительное издание как его самого, так и вышеупомянутой статьи В.И. Семевского. В своем письме от 17 октября 1894 г. И.М. Сибиряков написал: «Я вполне разделяю Ваше мнение о печатании Положения и статьи Вашей отдельно. Я думаю, что если число экземпляров Положения определить в 300, то число экземпляров Вашей статьи можно определить в 100» [35. Л. 28]. Историк и меценат действовали в режиме симфонии, воплощая в жизнь общее для обоих «хорошее дело».
Реализация их совместного проекта вспоможения рабочим на сибирских золотых промыслах разворачивалась на фоне «прогрессирующей религиозной экзальтации» И.М. Сибирякова [5. С. 154]. По мнению
А.С. Дикуна, после его возвращения из заграничной поездки в 1890 г. «мысли Иннокентия Михайловича все больше начинает занимать религия, он ищет утешения в молитве, познает основы христианской философии, идет навстречу тем, кто нуждается: жертвует деньги на храмы, часто посещает их в Петербурге, оказывает помощь нищим на папертях, которая приводит в ужас тех, кто ее получает» [3. С. 255]. На рубеже 1893-1894 гг. началось свертывание подавляющей части светских просветительских проектов, финансируемых сибирским благотворителем. Редким исключением была разработка Положения о капитале имени М.А. Сибирякова, которое не противоречило представлениям Иннокентия Михайловича отдать деньги нуждающимся. «Как это случилось, думал я, что в моих руках скопились такие средства, которыми могли бы прокормиться тысячи людей»? [36. С. 167.].
Отказ от большинства начинаний в области образования и просвещения встретил негативный отклик «слева» со стороны пронароднически настроенной петербургской и сибирской интеллигенции, радикальным выразителем настроений которой стал представитель сибирского областничества Н.М. Ядринцев. В письме своему лечащему врачу, датированному 22 декабря 1893 г., он с раздражением написал о том, что «после моих разговоров об изданиях Иннокентий- невменяемый предложил мне кредит прожить два месяца, чтобы писать и подыскивать издателей художественных произведений. Как он подает теперь к празднику нищим старухам, так и подает... мне. Он занят этим, и до шестидесяти салопниц в день у него получают трехрублевки. В этом он нашел себе занятие, развлечение и выполнение нравственного долга, пугаясь и отказываясь от всего прочего... Тут уж не сердиться приходиться, а жалеть человека, у которого нет ни чутья, ни ума, натура которого бедна, и щедрость от незнания мешается с врожденным скряжничеством, благотворительность с неверием и... боязнью» [37. С. 295-296].
За несколько месяцев до отправления этого письма Н.М. Ядринцев совершил поездку в США на средства, выделенные иркутским миллионером. Стимулом же для резкой перемены в их отношениях стало прекращение финансирования в области литературы и искусства со стороны И.М. Сибирякова. Семевский принадлежал к тому же кругу, что и Ядринцев, часто бывая на его «четвергах». Он остался практически единственным человеком из плеяды петербургских «сибиряков», у кого пытался встретить понимание сибирский меценат и нашел его исключительно в рамках разработки и продвижения Положения о капитале имени М. А. Сибирякова.