В июне 1927 г. состоялось торжественное открытие Ухтинской гидроэлектростанции. Построенная по последнему слову техники, станция позволила на тот момент решить многие экономические проблемы уезда. В то время это была одна из самых северных ГЭС в мире, построенная всего за десять месяцев в исключительных условиях -- почти в 200 км от железной дороги и даже при отсутствии нормальных грунтовых дорог в уезде. Первые лица нашей республики удостоили своим посещением Ухтинскую ГЭС и высоко оценили качество проведённых работ, отметив значение станции для развития края.
Выполнив поставленную задачу, Эдуард Моберг сразу отправился обратно в Петрозаводск, чтобы заняться вопросами энергетики в других районах республики. Однако он и в дальнейшем принимал участие в судьбе своей станции: уже в январе 1930 г. Ухтинский исполком принял основанное на предложениях Моберга решение о необходимости расширения ГЭС. Интересно, что когда прибыли инженеры для обследования станции, они пришли к выводу, что ГЭС фактически была построена не по утверждённому в центре проекту, а по проекту Моберга, который единолично внес в него существенные изменения и при этом не оставил детальных чертежей.
Фото 3. На открытии Ухтинской ГЭС (в центре -- Э. Моберг),
м. Нискакоски, 7 июня 1927 г. Автор съемки не установлен.
Сохранившиеся архивные документы дают ответ на вопрос, чем именно занимался Эдуард Моберг в Карелии. Однако с их помощью непросто оценить его личностные качества, узнать факты биографии, не связанные с трудовой деятельностью. На момент приезда в Советский Союз Моберг был женат, имел троих детей. Имя жены в документах не указывается, известно только, что она была примерно на 15 лет младше своего мужа. Двое старших детей от первого брака остались в Финляндии, а младший сын от второй супруги родился примерно в 1924 г. Однако семья проживала с Эдуардом Мобергом в Карелии далеко не всё время. По крайней мере, в Ухте он не был обременён семейными заботами. Более того, документы сообщают о попытке сватовства Моберга к местной девушке. Вероятно, история так и была бы предана забвению, если бы не одно обстоятельство: Туомас Валлер, который оказался в этом замешан, состоял в компартии, и за участие в «сватовстве» его серьёзно наказали по партийной линии. Материалы дела Валлера проливают свет на историю, случившуюся в 1927 г. в Вокнаволоке. В конце марта Валлер и Моберг поехали туда в связи с вопросами строительства новых зданий и электростанции. Завершив все дела, в последний день командировки они отправились в гости к местному крестьянину Миттоеву, чтобы «отметить» окончание работы. В доме Миттоева они познакомились с Татьяной Пекшуевой, 25-летней молодой вдовой, которая помогала здесь по хозяйству. В разговоре с Валлером девушка поведала о своей вдовьей доле, и тот предложил ей найти нового супруга, на роль которого, по его мнению, вполне мог бы подойти 46-летний инженер Моберг. Надо сказать, что присутствовавший при беседе «жених» вообще не понимал, о чём идёт речь, -- он не знал языка, на котором общались Валлер с Татьяной. Услышав свою фамилию, он попросил друга объяснить суть разговора. Моберг обрадовался, узнав, что ему предлагают невесту, и попросил Валлера продолжать «сватовство». Сначала Татьяна воспринимала всё как шутку, однако мужчины заверили её, что инженер фактически холост -- его супруга из Финляндии уехала в Швецию и не планирует жить с мужем. При этом Моберг является очень «перспективным женихом» -- по вызову правительства скоро уедет на работу в столицу. Когда инженер снял с руки своё золотое кольцо и его надели на палец Татьяне, девушка окончательно поверила в серьёзность намерений гостей. Моберг через переводчика -- Валлера заверил её, что завтра они вместе поедут в Ухту, где официально зарегистрируют брак. Утром, собираясь в дорогу, Валлер решил уточнить у своего приятеля, остаются ли его намерения в силе, и тот ответил утвердительно. Татьяну взяли с собой. Прошло ещё два дня, однако инженер так и не повёл избранницу в ЗАГС. В итоге он вручил ей 25 рублей и велел возвращаться обратно домой в Вокнаволок, объяснив, что у него и в планах не было жениться на ней. Но девушка, посчитавшая себя опозоренной, обратилась в соответствующие органы. Туомаса Валлера тут же привлекли к ответственности по партийной линии за распитие спиртных напитков во время командировки и посредничество в «брачном деле». Для Моберга, никаких особых последствий история не имела. То, что он был ценным иностранным специалистом и не состоял в рядах ВКП(б), не раз спасало его от ответственности за небольшие «приключения» в Ухте. Из четырёх взысканий, наложенных по партийной линии на Валлера, три были связаны с распитием им спиртного со своим коллегой Эдуардом Мобергом. Однако последний всегда избегал каких-либо наказаний.
Моберг владел несколькими языками (шведским, немецким, норвежским, датским), однако финского и русского языков практически не знал. Если за годы проживания в Карелии он и выучил местные языки, то в небольшом объёме. Эдуард Маркомович ставил свою подпись под документами по-русски, однако все письма и прочие бумаги писал на шведском языке, который являлся для него родным. Возможность разговаривать на одном языке способствовала тесному общению Моберга с Валлером, который не только был его ближайшим коллегой, но и часто выступал в роли переводчика. В Карелии в то время были и другие специалисты, говоившие на шведском языке, поэтому Моберг имел здесь определённый круг общения. Подготовленные инженером документы переводились на финский язык (часто в роли переводчика выступал Ээро Хаапалайнен). При необходимости пересылки документов в Петрозаводск они переводились ещё и на русский. Возможно, языковыми проблемами отчасти можно объяснить «скромность» Моберга -- в документах не удалось найти упоминания о том, чтобы инженер выступал с какими-то публичными речами даже на открытии своих «великих строек», таких, как Ухтинская ГЭС.
Уехав из Ухты в 1927 г., Моберг трудился на нескольких карельских предприятиях, в том числе консультантом на кондопожском строительстве и главным инженером треста «Карелэлектро». Последнее на сегодняшний день известное место пребывания Моберга -- Олонец, где он работал инженером по электрификации, по крайней мере, до сентября 1932 г., занимаясь строительством Видлицкого электрокомбината. Сюда он приехал с семьёй -- с сыном и супругой. Условия проживания вряд ли устраивали инженера. В анкете иностранного специалиста, составленной в Олонце в январе 1932 г., отмечались «скверные» жилищные условия Моберга, нерегулярная выплата зарплаты и снабжение продуктами с большими перебоями.
Имеются документальные свидетельства того, что в июне 1933 г. Эдуард Моберг ещё находился в Карелии. Вероятно, вскоре он уехал обратно в Швецию. Начиная с 1929 г. инженер неоднократно выражал желание вернуться на родину. Первым поводом стали критические высказывания о результатах его деятельности на Кондопожском ЦБК. Как писал в 1930 г. Эдвард Гюллинг, инженер «тогда рассердился, продал все свое имущество и угрожал выехать из Карелии». Главе карельского правительства удалось уговорить Моберга остаться. Однако в 1930 г. возникла проблема с обменом его сбережений на валюту (инженер просил обменять три тысячи рублей для поездки в Швецию на несколько месяцев). Опасаясь дипломатического скандала, Гюллинг вновь вмешался в конфликт. Он ходатайствовал перед Москвой об урегулировании вопроса, хотя признавал, что Моберг, несмотря на все его заверения, может, уехав в Швецию, не вернуться обратно. В следующем году Москва запретила перевод валютной части зарплаты инженера в Швецию, что подразумевалось договором, и это снова вызвало у него раздражение и желание уехать на родину. Гюллингу на какое-то время удалось решить вопрос путём увеличения Мобергу оклада в полтора раза. Очевидно, недовольство Эдуарда Маркомовича жизнью в Карелии нарастало и в конце концов он вернулся на родину в поисках лучшей доли.
О последующих годах жизни Эдуарда Моберга известно из статьи шведской исследовательницы К. Энеберг, опубликованной в газете «Ота тиа» и в журнале «Karjalan heimo» в 2016 г. Ссылаясь на архивные документы, она утверждает, что бывший строитель Ухтинской ГЭС сотрудничал с финскими и шведскими органами государственной безопасности, предоставляя информацию о советской Карелии и о своих бывших коллегах. За свои «показания» он получал приличные суммы. О том, что Моберг имел отношение к финским и шведским спецслужбами и в 1934 г. сообщал им сведения об Э. Гюллинге, упоминают в своей работе также историки Э. П. Лайдинен и С. Г. Веригин, которые основываются на архивных документах, хранящихся в УФСБ РФ по РК. По данным К. Энеберг, в 1941 г. перед началом Великой Отечественной войны Моберг отправился в Германию на работу в компанию «Сименс». Однако там ему объяснили, что как инженер он не представляет для них интереса, хотя может быть полезен в качестве поставщика агентурных данных. Ему предложили работу по сбору и передаче сведений о Советском Союзе, в том числе о передвижении советских войск на приграничных территориях (К. Энеберг пишет, что ей неизвестно, в каком объёме он передавал подобные сведения). Конечно, эта страница биографии Эдуарда Моберга на сегодняшний день остается недостаточно изученной. Сотрудничал ли он с германской разведкой, подтвердить или опровергнуть по документам Национального архива Республики Карелия не представляется возможным. То, что за Мобергом «присматривал» НКВД и считал его шпионом, косвенно подтверждает справка отдела КГБ при Совете министров КАССР от 19 ноября 1969 г. относительно дела расстрелянного в 1938 г. Якова Мяки. В справке указывалось, что Мяки, в 1925--1927 гг. возглавлявший Ухтинский уездный комитет ВКП(б), «был связан по шпионской деятельности с агентом шведской разведки Мубергом». Причём необоснованность ареста и последующая реабилитация Мяки в 1956 г. объяснялись отсутствием доказательств шпионских связей, а не опровержением самого факта работы Моберга на иностранную разведку.
Вершина карьеры инженера Моберга осталась в прошлом. В последние годы он вёл не слишком трезвый образ жизни и умер в Швеции в середине 1940-х гг., пребывая в затруднительном материальном положении.
Конечно, факт сотрудничества Эдуарда Моберга со спецслужбами и зарабатывание средств путём доносительства на своих коллег, с которыми он работал в Карелии многие годы, вряд ли можно считать «достижениями» в его запутанной биографии. Интересно, что такой поворот событий глава карельского правительства Эдвард Гюллинг предполагал ещё в 1930 г., когда ходатайствовал перед Москвой о решении финансовых проблем Моберга. В переписке он высказывал опасения, что если вопрос перевода части заработанных Мобергом средств в валюту в Москве не решат, то тот может уехать «и рассказать за границей разную чепуху». При этом Гюллинг довольно высоко оценивал вклад шведского инженера в развитие экономики нашего края. А достижения «ухтинского» периода Моберга сохранили о нём добрую память как о строителе первых электростанций уезда и главном историческом здании поселка, которому позднее даже присвоили его имя -- «Дом Моберга».
Эдуард Моберг приехал в чужую для него страну для реализации своих профессиональных навыков в ожидании достойного вознаграждения за свою работу. Именно этим он занимался все годы пребывания в Карелии: чётко выполнял поручения руководства, при этом не забывая о решении своих материальных вопросов, избегал участия в общественной деятельности и прочих мероприятиях, не связанных с исполнением трудовых обязанностей. Идеалистом, приехавшим строить социализм, он не был. Эдуард Моберг -- один из прибывших в Карелию иностранных инженерно-технических специалистов, деятельность которых требует дальнейшего изучения и оценки. Его вклад в развитие экономики нашего края, безусловно, заслуживает внимания в контексте изучения истории Карелии 1920-- 1930-х гг.
Список литературы
История строительства в Карелии / В. Г. Баданов, Л. И. Вавулинская, В. А. Слепков, С. Н. Филимончик. -- Петрозаводск : ПетроПресс, 2007. -- 206 с.
История экономики Карелии. В 3 кн. / Л. И. Вавулинская, С. Г. Веригин, О. П. Илюха, С. Н. Филимончик ; редкол. А. С. Колесов (пред.) [и др.]. -- Кн. 2.
Экономика Карелии советского периода (1917--1991 гг.). -- Петрозаводск : ПетроПресс, 2005. -- 244 с.
Килин, Ю. М. Карелия в политике Советского государства, 1920--1941 гг. / Ю. М. Килин. -- Петрозаводск : Изд-во ПетрГУ, 1999. -- 275 с.
Лайдинен, Э. П. Финская разведка против Советской России / Э. П. Лайдинен, С. Г. Веригин. -- Петрозаводск : РИФ, 2004. -- 293 с.
Рагозина, А. А. Техническая интеллигенция Карелии в 1920-1930-е гг. :. дис. ... канд. ист. Наук / Александра Александровна Рагозина. -- Петрозаводск, 2004. -- 218 с.
Такала, И. Р. В поисках Эльдорадо : североамериканские финны в довоенной Карелии / И. Р. Такала // Вопросы истории Европейского Севера : сб. науч. ст.. -- Петрозаводск, 1993. -- С. 91--110.
Такала, И. Р. Финны в Карелии и в России : история возникновения и гибели диаспоры / И. Р. Такала. -- Санкт-Петербург : «Журнал Нева», 2002. -- 172 с.
Такала, И. Р. Финны советской Карелии и их вклад в развитие республики (1920-е -- первая половина 1930-х годов) / И. Р. Такала // Финский фактор в истории и культуре Карелии XX века. -- Петрозаводск : КНЦ РАН, 2009. -- С. 107-148.
Филимончик, С. Н. Об участии иностранных рабочих в индустриализации Карелии в годы первых пятилеток (1928-1937 гг.) / С. Н. Филимончик // Вопросы истории Европейского Севера: (История Великого Октября на Северо-Западе России) : межвуз. сб. -- Петрозаводск, 1987. -- С. 145-156.
Eneberg, К. Ken on Mobergin talon nimen takana? // Oma mua. -- 2016. -- No. 49. -- 21. talvikuuta. -- S. 7.
Eneberg, K. Kuka on mies Mobergin talon nimen takana? // Karjalan heimo. -- 2016. -- No. 11-12. -- S. 176-179.
| Государственное регулирование экономики: принципы и методы |