Автор романа с помощью фольклорно-этнографического материала добивается правдивости в передаче родовой психологии, в обрисовке характеров и конфликтов, типичных для нивхского сообщества на определенном историческом этапе. В «Женитьбе Кевонгов» В. Санги пытается воссоздать во всей целостности картину жизни нивхов незадолго до первой революции в России. Содержание романа не сводилось только к объяснению причины обреченности рода на вымирание. Оно намного глубже -- в раскрытии трагической судьбы рода и роли человека родовой общности и психологии в обществе. Этим объясняется выбор действующих персонажей: это вымирающий нивхский род Кевонгов, представленный стариком Касказиком, его женой Талгук и сыновьями Ыкилаком и Наукуном. Через судьбу конкретного рода, по словам Л. Ханбекова, показана «историческая судьба всего нивхского народа» [14, с. 297]. Проблема выживания рода в романе В. Санги оказывается сопряженной с проблемой ответственности за судьбу рода, его продолжение, драматичное разрешение которой определяет трагическую тональность финала романа.
В романе показано, что идиллия родовой жизни нарушена. Впервые старик Касказик познает «диалектику жизни», когда происходит нападение каторжан на стойбище, затем -- встреча с алчными купцами. Трагические события выявили такую грань национального характера нивхов, как отсутствие мстительности к явлению недоброжелательному. Темное и светлое, Добро и Зло органично входят в родовую жизнь рода Кевонгов и паритетно согласовано членами родового общества. Согласно фольклорному мотиву, Добро всегда побеждает Зло, и вера в это становится определяющей чертой национального характера Касказика. Но именно это и предопределяет трагический исход родовой жизни нивхов. В «вечный» и «понятный» мир Добра ворвался мир денег, алчности и наживы, столь циничный и непонятный нивхам. Понимание этого приходит к Касказику поздно: он осознает, что самое страшное Зло на земле -- это человек, ослепленный жаждой наживы. В. Санги доносит до читателя «открытие» Касказика посредством тылгуров, которые через систему противопоставлений играют в романе структурно-композиционную роль. Этнотипические характеры в романе представлены не только мужскими образами, но и образом северной Женщины. Он далеко не случаен: в религиозном сознании нивхов и их фольклоре образ женщины -- один из наиболее устойчивых [13].
Заметим, что «женская тема» не вызвала отклика у литературоведов. Быть может, женский типаж был далек от знакомой «положительной героини» и «общественной труженицы», «принижен» бытом и лишен «раздвоенности сознания». Кодекс поведения женщины -- хранительницы очага, а именно такова ее социальная роль в родовом обществе, становится одной из форм психологического анализа. Каждое слово, поступок женщины тонко нюансированы национальной этикой и обретают в романе характерологическое качество. В романе В. Санги героини живут всецело Настоящим, реализуя себя как женщины-матери, жены, «старательные и расторопные хозяйки». Это особый тип женщины, который совершенно не характерен для других литератур. Вечная труженица в чуме, неутомимая мастерица, «ловкая во всякой работе» -- обобщенный портрет героинь романа В. Санги «Женитьбы Кевонгов».
Национальными чертами женского характера являются строгость, сдержанность, молчаливость, кротость и покорность. Она «тихо входит в дом» мужа, «делает все тихо и не слышно», «без резких движений», «не шумит» и «не суетится». Чувство времени для Талгук и Ланьгук сосредоточено в настоящем, они живут во имя настоящего и неотдаленного будущего, совершенно не задумываясь над течением времени и замечая его ход лишь с появлением детей, началом и концом промысла, началом голодной зимы и ее окончанием.
Такая «первичная философия» жизни нивхов всецело определяет ценностную мироориентацию и сознание родового человека, которые вошли в трагическое противоречие с рациональной эпохой. Ядром драматического конфликта романа А. Михайлов обозначил «непримиримую борьбу благородства и низости, чести и подлости, доброты и корысти» [5, с. 52]. Столкновение с купцами, по словам М. Собольковой, создает «остродраматический эффект» в повествовании [12, с. 503]. Столкновение с «пришлыми людьми, борьба с отступническими от вековой морали родом Нгансвонгов позволило автору романа “материализовать” конфликт» ценностей. Столкнувшись с «чужаками», Касказик самым активным образом защищает «онтологически укорененное» родовое бытие, родовые законы и мораль. Драматический эффект усиливается тем, что В. Санги подчеркивает «неотступность» Касказика, выражающуюся в вере, что нравственным Поступком может быть сохранена и восстановлена гармония родовой жизни. Его ошибка трагична: стремление Касказика сохранить законы родовой жизни и морали в архаичной форме, сохранить вопреки всему, ставит вообще под сомнение физическое выживание рода Кевонгов в целом. Потерпев поражение в борьбе с разрушительной силой и звероподобной хитростью людей, Касказик остается одиноким, драматично вопрошая: «Что же произошло, люди? Что случилось в этом мире? Что случилось, люди?».
Открытый финал романа В. Санги «Женитьба Кевонгов», оттененный содержанием нивхских тылгуров, характерен для философской прозы. Открытая концовка романа прямо указывает на «схватывание» автором самой толщи, глубины социально-исторической жизни нивхов во всей ее противоречивости. Эта настроенность романа на «этнографический контекст» позволила В. Санги передать специфику национальной жизни, выстроить основной конфликт, воссоздать этнотипические характеры, раскрыть психологию нивхов и весь уклад родовой жизни.
Литература
1. Бикмухаметов Р. Г. Орбиты взаимодействия. М.: Советский писатель, 1983. 238 с.
2. Власенко А. Расцвет. О современной литературе народов РСФСР. М.: Советская Россия, 1984. 220 с.
3. Вуколов В. Владимир Санги. М.: Советская Россия, 1988. 150 с.
4. Далгат У. Б. О фольклорном этнографическом контексте литературного произведения // Роль фольклора в развитии литератур народов СССР. М.: Наука, 1975. С. 233-246.
5. Михайлов А. К. Ускорение: литературно-критическое исследование. Якутск: Якут. кн. изд-во, 1984. 112 с.
6. Отаина Г. А. Жанровая специфика нивхских настундов // Фольклорное наследие народов Сибири и Дальнего Востока. Горно-Алтайск, 1986. С. 53.
7. Пошатаева А. Литературы народов Севера. М.: Наука, 1988. 167 с.
8. Рыбаков В. Языческое мировоззрение русского средневековья // Вопросы истории. 1974. № 1. С. 3-31.
9. Санги В. М. Женитьба Кевонгов // Санги В. У истока: романы, повести, рассказы. М.: Современник, 1984. 509 с.
10. Смольников И. Современные легенды. М.: Современник, 1975. 174 с.
11. Соболькова М. Основоположник нивхской литературы // У истоков. М.: Современник, 1984. С. 499-508.
12. Фадеева Е. В. Образ женщины в религиозном сознании и фольклоре материковых нивхов и нивхов о. Сахалин // Археология и этнология Дальнего Востока и Центральной Азии. Владивосток, 1998. С. 178-183.
13. Ханбеков Л. Открытое сердце народа // Санги В. Женитьба Кевонгов. М.: Современник, 1978. С. 296-302.
14. Чистов К. В. Этническая общность, этническое сознание и некоторые проблемы духовной культуры // Советская этнография. 1972. № 3. С. 73-85.