Пополнение штата историков в структурах развития исторической науки в это время осуществлялось двумя путями. Первый - привлечение местных кадров двух генераций: "реакционно-имперской" (М.Ф. Болтенко, Б.В. Варнеке, Е.О. Загаровский, В.Ф. Лазурский, Б.А. Лупанов, Б.М. Ляпунов, М.И. Мандес, А.И. Покровский, Е.П. Трифильев, А.В. Флоровский, А.Я. Шпаков) и "раннесоветской" (В.А. Арнаутов, К.Б. Бархин, Е.П. Белен де Баллю, М.Е. Беркович, Я.З. Берман, А.С. Бориневич, З.А. Бориневич-Бабайцева, С.Я. Боровой, И.М. Бро- вер, А.И. Бужевич, П.А. Бузук, Н.И. Букатевич, О.Л. Вайнштейн, А.Б. Варнеке, Л.Г. Варшавский, Н.Н. Виркау, Г.О. Герман, М.И. Гордиевский, А.Н. Горецкий, К.П. Добролюбский, П.Е. Ершов, А.И. Занчевский, Д.И. Кардашев, И.Л. Клем, А.П. Клочко, Г.В. Князев, С.М. Ковбасюк, А.В. Крячун, А.Ф. Малеев, Н.И. Меж- берг, А.В. Недзведский, Э.Г. Оксман, Н.М. Осипович, Н.Н. Петринский, Ф.Е. Пет- рунь, В.Н. Писная, В.А. Пора-Леонович, П.О. Потапов, Н.Л. Рубинштейн, А.Л. Рубинштейн, Г.П. Сербский, И.Д. Сероглазов, М.Е. Слабченко, Т.М. Слабченко,
B. В. Стратен, Л.Г. Стрижак, Т.Г. Теохариди, И.А. Хмельницкий, Г.Б. Цомакион, Г.Д. Штейнванд). Второй - миграция из различных научно-образовательных центров мира ученых также двух генераций: "реакционно-имперской" (А.Г Готалов- Готлиб, В.И. Селинов, П.В. Тихомиров, Б.В. Фармаковский) и "раннесоветской" (М.П. Алексеев, М.А. Бачинский, С.Х. Билов, Р.М. Волков, В.Я. Герасименко, А.И. Глядковская, С.С. Дложевский, С.В. Донич, Ф.А. Козубовский, К.А. Копер- жинский, Е.Ф. Лагодовская, П.А. Лисничий, Г.И. Лурье, А.О. Луненок, Я.Е. Мер- зон, Р.К. Миквиц, А.В. Музычка, Е.И. Ниринская, Ю.Г. Оксман, Л.О. Пипер, И.И. Погорелый, А.П. Погребинский, Н.Н. Розенталь, С.Л. Рубинштейн, А.А. Ря- бинин-Скляревский, Л.М. Самулевич, П.А. Самулевич, Н.М. Семенов, С.А. Семе- нов-Зусер, П.В. Сикиринский, Н.А. Соколов, А.А. Сухов, Г.М. Трачевский, М.Б. Тункельройт, И.Я. Фаас, А.В. Фадеев, И.М. Хаит, Т.М. Хаит, С.И. Цветко, М.Л. Ципис, В.А. Чудновцев, И.П. Шмидт, Р.М. Шпунт, Б.В. Юрковский). Таким образом, на протяжении 1920-1941 гг. в Одессе работали ученые-историки двух генераций - "реакционно-имперской" (15 человек) и "раннесоветской" (94 человека).
Немногочисленное количество профессиональных историков "старшей" генерации связано с эмиграцией из Одессы в период с ноября 1919 по январь 1920 г. перед установкой в городе советской власти 12 ученых-историков (П.М. Бицилли, С.Г. Вилинский, А.Н. Грабар, А.П. Доброклонский, Н.П. Кондаков, И.А. Линниченко, И.М. Малинин, Н.Л. Окунев, М.Г Попруженко, С.В. Троицкий, К.В. Флоровская, Г.В. Флоровский) [28-30].
Многие представители "раннесоветской" генерации участвовали в революционных событиях начала ХХ в. или занимались политической деятельностью на протяжении всей своей жизни. Из общего числа (94 человека) таких было 53 человека, что составило приблизительно 56%.
В 20-х годах ХХ в. реорганизационные преобразования нашли свое отражение в перманентной ротации кадрового состава одесских ученых -историков. Усиливалась роль ученых-историков, которые начали активно сотрудничать с советской властью (Р.М. Волков, А.Г. Готалов -Готлиб, К.П. Добролюбский,
C. Л. Рубинштейн, П.О. Потапов), вследствие чего они занимали руководящие должности в разных структурных подразделениях научно -образовательных заведений. Действующая политическая сила прикладывала усилия к удалению от научного сообщества "неблагонадежных" ученых, которые высказывали свои взгляды относительно политических событий и не собирались подчиняться существующим порядкам (в 1922 г. выслан А.В. Флоровский). Некоторые представители молодого поколения ученых-историков (М.П. Алексеев, Л.П. Гросман, М.Л. Гурфинкель, Ю.Г. Оксман, Н.Л. Рубинштейн, И.М. Троцкий, Ис. М. Троцкий) перебирались в другие научные центры РСФСР, убегая от проводимой во всех сферах интеллектуальной деятельности политики украинизации, в поисках авторитетных научных руководителей и возможности реализации собственных научных планов. Прекратили существование исторические научные общества дореволюционной формации, отсутствовало финансирование издания научной продукции. В середине 20-х годов ХХ в. дореволюционная "университетская форма" научных исследований была заменена новыми разнообразными организационными формами - это научно-исследовательские кафедры, научные общества, комиссии с секциями и подсекциями, которые в большинстве случаев возникали не при заведениях высшей школы [31] и имели две вертикали подчинения (Всеукраинская академия наук и Народный комиссариат просвещения). Темы научных исследований были связаны с изучением истории Украины, истории классовой борьбы, общественно-политического и революционного движения в Украине и в Западной Европе в XIX - XX вв., истории коммунистической партии. Одновременно с развитием новых приоритетных направлений исторических исследований статус второстепенных получили античная история, всемирная история, русистика, медиевистика, славистика и др. Деятельность ученых-историков находила свое отражение в публикациях, основным видом которых были статьи в местных и центральных сериальных изданиях. В целом по сравнению с предыдущим периодом 20-е годы XX в. были временем кардинальных и радикальных перемен, которые негативно отразились на судьбах ученых-историков дореволюционной генерации.
На рубеже 20-30-х годов XX в. происходило продолжение трансформации высшей школы Одессы с организацией в 1933 г. университета. Тематика и содержание научных исследований все теснее связывались с большевистской идеологией, что сопровождалось усилением административного контроля и влиянием конъюнктурных политических реалий на ведение научной работы. Социальное происхождение и политическая благонадежность становились определяющими факторами в оценке профессиональной квалификации ученых. В такой атмосфере советское руководство безжалостно расправлялось с проявлениями свободомыслия путем арестов и ссылок как представителей "реакционноимперской", так и "раннесоветской" генераций (Л.Г. Варшавский, Л.Г. Гофман, М.Е. Слабченко, Т.М. Слабченко и др.). При возможности ученые "раннесоветской" генерации переезжали в научные центры РСФСР (И.М. Бровер, О.Л. Вайнштейн, К.А. Копержинский, А.П. Погребинский, Н.Л. Рубинштейн, С.Л. Рубинштейн и др.). В начале 30-х годов в Одессе прекратили существование все научные учреждения гуманитарного профиля, ученые-историки были лишены возможности научной коммуникации с коллегами из других стран. В это время условия профессиональной деятельности ученых-историков начали кардинально меняться, идеологическое давление все ощутимее распространялось на них. Растущие тенденции централизации и бюрократизации общественной жизни негативно повлияли на состояние исторических исследований.
Период с 1933 по 1941 г. был отмечен усилением негативных тенденций в развитии исторической науки, подготовка кадров для которой осуществлялась на открытом в 1934 г. историческом факультете Одесского университета. Большинство ученых-историков этого периода можно отнести к числу партийных выдвиженцев. В условиях тоталитаризма именно представители "раннесоветской" генерации составляли авангард ученых-историков (Г.О. Герман, Н.И. Межберг, Я.Е. Мерзон, Е.И. Ниринская, И.И. Погорелый, Л.М. Самулевич, П.А. Самулевич, И.Д. Сероглазов, ГМ. Трачевский, И.А. Хаит, Т.М. Хаит, И.П. Шмидт, РМ. Шпунт и др.), которые поддерживали идеологические кампании партии, выступали с надуманной критикой коллег, "заподозренных" в принадлежности к оппозиционным течениям или в использовании немарксистских методов исследования. Одной из форм репрессий было запрещение заниматься научной деятельностью, преподавать и даже публиковать свои труды. Подготовленные к печати рукописи, а также опубликованные ранее книги репрессированных авторов изымались из библиотек. До 1937 г. кадровые чистки в отношении научного персонала проходили в виде исключения из партии и увольнения с работы, а в последней трети 30-х годов большевистская фильтрация привела к физическому истреблению 20 человек и политическим репрессиям в отношении 34 человек.
Двум генерациям одесских ученых-историков 1920-1941 гг. присущи одинаковые условия повседневности - сложные общественно-политические и социально-экономические условия, которые негативно влияли на их деятельность. Каждый политический режим, который действовал в это время в Одессе, различными способами пытался подчинить их доминирующей идеологии, а с ее открытыми противниками вел борьбу. Следует отметить, что ученые-историки двух генераций по-разному воспринимали новые общественно-политические и социально-экономические условия и в поисках способов благополучного существования, а в некоторых случаях и выживания, по-разному на них реагировали. Негативным явлением становилось то, что ученые постепенно втягивались в ярмо официальной идеологии и партийно-государственного контроля. Такая ситуация подводила их к опасению действий со стороны власти, несогласие с которой приводило к ограничению академической свободы, что проявлялось в тотальной регламентации и стандартизации профессиональной деятельности и различным притеснениям (от увольнения с работы до надуманной уголовной ответственности).
Специфика взаимоотношений одесских ученых-историков двух генераций и политических сил в указанный период имеет многоуровневую структуру - как в общемировом, общегосударственном и региональном измерении (внешние факторы), так и в плоскости влияния факторов общественно -политической и социокультурной ситуаций (полиэтничность, культурная революция, трансформация системы высшего образования, внедрение политики коренизации, политические репрессии и т. п.). Безусловно, основным фактором, влияющим на деятельность ученых-историков, был сложный перманентный процесс институциональных, структурных и когнитивных изменений в государственно-административной системе управления. В фазе трансформации общественно - политических и социокультурных условий необходимо полнее учитывать как отдельное влияние внешних и внутренних факторов, так и их взаимосвязь и взаимообусловленность в процессе формирования и существования двух генераций одесских ученых-историков в указанный период.
Нами представлена рабочая социокультурная градация генераций, которая следует из кардинальных метаморфоз общественно-политического поля и социокультурной среды их профессиональной деятельности в период с 1920 по 1941 г. Предложенная попытка научного осмысления указанной темы не является исчерпывающей и подразумевает продолжение исследования в контексте поиска других градаций и дифференциации генераций, например, по институциональной принадлежности (университетские - вузовские историки), профессиональному распределению (всемирники - русисты - украинисты - краеведы - археологи), личным связям в научной среде (учитель - ученик - ученики учеников, учитель - последователи - сторонники).
Источники
ССЭ - Белошапкин С.П., Гончарова Н.Г., Гриценко В.В., Захваткин Ю.А., Исаичев В.В., Исаичев С.В., Кручина С.Н., Пономарева М.С., Попов С.Я., Соломатин В.М., То- рянская Н.К., Третьяков Н.Н. Словарь-справочник энтомолога / Сост. Ю.А. Захваткин, В.В. Исаичев. - М.: Нива России, 1992. - 334 с.
Литература
1. Аппатов С.И., Першина З.В., Демин О.Б. Историческая наука в Одессе за 200 лет // Очерки развития науки в Одессе / Отв. ред. С.А. Андронати. - Одесса: Титул, 1995. - С. 450-490.
2. Сидорова Л.А. Поколение как смена субкультур историков // Мир историка. ХХ век. - М.: ИРИ РАН, 2002. - С. 38-54.
3. Оноприенко В.И. Поколения в науке: взгляд социолога // Социол. исслед. - 2007. - № 4. - С. 75-85.
4. Сидорова Л.А. Советская историческая наука середины ХХ века. Синтез трех поколений историков. - М.: ИРИ РАН, 2008. - 294 с.
5. Серых А.А. Поколенческая идентичность историков России в конце XIX - начале ХХ вв.: Автореф. дис. ... канд. ист. наук. - Омск, 2010. - 23 с.
6. Кун Т. Структура научных революций. С вводной статьей и дополнениями 1969 г. - М.: Прогресс, 1977. - 300 с.
7. Онопрієнко В. Наукове співтовариство. Вступ до соціології науки. - Київ: ІВЦ Держкомстату України, 1998. - 99 с.
8. Попова Т.Н. К проблеме формирования научного сообщества историков исторической науки: размышления на заданную тему // Спеціальні історичні дисципліни: питання теорії та методики. Збірка наукових праць. - Число 12. - У двох частинах. - Київ: НАН України. Інститут історії України, 2005. - Ч. 2. - С. 94-117.
9. Попова Т.Н. Историография в лицах, проблемах, дисциплинах: из истории Новороссийского университета. - Одесса: Астропринт, 2007. - 536 с.
10. Попова Т.Н. Научное сообщество историографов в Новороссийском университете (теоретический аспект) // Лукомор'я: Археологія, етнологія, історія північно-західного Причорномор'я. - Одеса: Видавничий дім "Паллада", 2008. - Вип. 2. -С. 40-43.
11. Попова Т.Н. Дисциплинарное сообщество историографов на исходе Постмодерна (фрагменты размышлений) // Ейдос. Альманах теорії та історії історичної науки. - Київ: Інститут історії України НАН України, 2009. - Вип. 4. - С. 210-235.
12. Попова Т.Н. Жизнеописание ученого-историка на перекрестке историографических традиций. Теория. Методология. Практика. - Одесса: [б. и.], 2017. - 456 с.
13. Мягков Г.П. Научное сообщество в исторической науке: опыт "русской исторической школы". - Казань: Изд-во Казан. ун-та, 2000. - 295 с.
14. Бобкова М.С. Наука и власть: научные школы и профессиональные сообщества в историческом измерении // Нов. и новейш. история. - 2003. - № 3. - С. 215-217.
15. Корзун В.П. Локальные научные сообщества в интеллектуальном ландшафте провинции // Методология региональных исторических исследований: Материалы междунар. семинара, 19-20 июня 2000 г., Санкт-Петербург. - СПб.: Нотабене, 2000. - С. 47-49.
16. Иванова Т.Н., Мягков Г.П. Школа В.И. Герье: основные черты и место в научном пространстве России // Диалог со временем. - 2013. - № 44.- С. 165-185.
17. Манхейм К. Проблема интеллигенции. Исследования ее роли в прошлом и настоящем: в 2 ч. - М.: ИНИОН, 1993. - Ч. 2. - 104 с.
18. Манхейм К. Диагноз нашего времени. - М.: Юристъ, 1994. - 700 с.
19. Манхейм К. Избранное: Социология культуры. - М.; СПб.: Унив. кн., 2000. - 505 с.
20. Левченко В.В. Еврейская ветвь генерации профессиональной корпорации одесских историков в первой половине ХХ века // Евреи Европы и Ближнего Востока: традиция и современность. История, языки, литература: Материалы междунар. науч. конф. памяти В.А. Якобсона, 17 апр. 2016 г / Отв. ред. М.О. Мельцин. - СПб.: Петерб. ин-т иудаики, 2016. - С. 342-348.
21. Левченко В.В. Наукове співтовариство одеських істориків першої половини ХХ століття крізь призму генераційних процесів: теоретичний аспект // Позитивізм: рефлексії щодо класичної моделі історіописання: матеріали круглого столу (Харків, 29 листоп. 2016 р.). - Харків: Апостроф, 2016. - С. 220-230.
22. Левченко В.В. Генерации историков в научном сообществе Одессы: терминология, периодизация, история // Studia ійетаїіопаИа: Материалы V Междунар. науч. конф. "Западный регион России в международных отношениях Х-ХХ вв." (1-3 июля 2016 г.). - Брянск: РИО БГУ, 2016. - С. 262-266.
23. Левченко В.В. Генерації одеських вчених-істориків першої половини ХХ століття: періодизація, термінологія, історія // Вісник Одеського історико-краєзнавчого музею. - 2016. - № 15. - С. 220-223.
24. Левченко В.В. Інтелектуальна біографія - ключова модель дослідження історії генерацій вчених-істориків Одеси // Українська біографістика = Biographistica икгаіпіса: зб. наук. пр. Ін-ту біогр. дослідж. / редкол.: В. І. Попик (голов. ред.) та ін. - Київ: Нац. б-ка України ім. В.І. Вернадського, 2016. - Вип. 14. - С. 157-176.