Категорический императив Канта в окончательной формулировке звучит следующим образом: поступай так, чтобы правило твоей воли могло всегда стать принципом всеобщего законодательства . По сути дела, это парафраз древней истины: веди себя в отношении другого так, как ты хотел бы, чтобы он вел себя в отношении тебя. Делай то, что должны делать все.
Кантовский категорический императив нетрудно подвергнуть критике: он формален и абстрактен, как библейские заповеди. Например, не укради. А если речь идет о куске хлеба, и человек умирает от голода, и хозяину хлеба потеря этого куска ничем не грозит? Кант вовсе не за то, чтобы люди умирали, а рядом пропадала пища. Просто он хочет называть вещи своими именами. На худой конец, укради, только не выдавай свой поступок за моральный. Вот в чем вся соль. Мораль есть мораль, а воровство есть воровство. В определениях надо быть точным.
У Канта есть небольшая статья с красноречивым названием «О мнимом праве лгать из человеколюбия». Во всех случаях жизни, настаивает философ, надо быть правдивым. Даже если злоумышленник, решивший убить твоего друга, спрашивает тебя, находится ли его жертва у себя дома, не лги. У тебя нет гарантий, что твоя ложь окажется спасительной. Ведь возможно, что на вопрос преступника, дома ли тот, кого он задумал убить, ты честным образом ответишь утвердительно, а последний между тем незаметно для тебя вышел и таким образом не попадется убийце и злодеяние не будет совершено. Если же ты солгал и сказал, что твоего друга нет дома и он действительно (хотя и незаметно для тебя) вышел, а убийца встретил его на улице и совершил преступление, то тебя с полным основанием надо привлекать к ответственности как виновника его смерти. Между тем, если бы ты сказал правду, насколько ты ее знал, то возможно, что пока убийца отыскивал бы своего врага в его доме, он был бы схвачен сбежавшимися соседями, и убийство не произошло. Правдивость есть долг, и стоит только допустить малейшее исключение из этого закона, чтобы он стал шатким и ни на что не годным. Моральная заповедь не знает исключений.
Кант был в числе первых мыслителей, провозгласивших безотносительную ценность человеческой личности независимо от расовой, национальной и сословной принадлежности. Один из вариантов категорического императива гласит: «Поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице и в лице всякого другого как к цели и никогда не относился бы к нему только как к средству
Многое зависит от самого человека. Есть такое понятие - достоинство. Надо знать, что это значит, и уметь сохранять его. Не становитесь холопом другого человека. Не допускайте безнаказанного попрания ваших прав. Не делайте долгов. Не принимайте благодеяний. Не становитесь прихлебателями или льстецами. Тогда, говорит Кант, вы сохраните свое достоинство. А кто превратил себя в червя, пусть не жалуется потом, что его топчут ногами.
Специально «для класса мыслителей» Кант сформулировал следующие максимы:
1) Думать самому.
2) Мысленно ставить себя на место другого.
3) Всегда мыслить в согласии с самим собой.
Интеллект дан человеку для того, чтобы он мог им пользоваться без какого либо принуждения, чтобы его духовный горизонт был достаточно широк, а образ мысли последователен.
Решительно высказывается Кант против любого фанатизма, характеризуя его как «нарушение границ человеческого разума». Даже «героический фанатизм» стоиков не привлекает его. Только трезвое осознание долга руководит поведением мыслящего человека. «Долг! Ты возвышенное, великое слово, в тебе нет ничего приятного, что льстило бы людям, ты требуешь подчинения, хотя, чтобы побудить волю, и не угрожаешь тем, что внушало бы естественное отвращение в душе и пугало бы; ты только устанавливаешь закон, который сам собой проникает в душу и даже против воли может снискать уважение к себе (хотя и не всегда исполнение); перед тобой замолкают все склонности, хотя бы они тебе втайне противодействовали, - где же твой, достойный тебя источник и где корни твоего благородного происхождения, гордо отвергающего всякое родство со склонностями, и откуда возникают необходимые условия того достоинства, которое только люди могут дать себе?
Это может быть только то, что возвышает человека над самим собой (как частью чувственно воспринимаемого мира), что связывает его с порядком вещей, который может мыслить только рассудок и которому вместе с тем подчинен весь чувственно воспринимаемый мир... Это не что иное, как личность».
Под словом «личность» Кант понимает два принципиально различных кантовских термина - «Person» и «Personlichkeit». Первый термин означает «лицо», только второй - «личность». Под лицом Кант понимает человеческий индивид, отличающий себя от других, олицетворение принципа «я мыслю», личность есть нечто большее, чем носитель сознания, последнее в личности становится самосознанием. Быть личностью - значит быть свободным, реализовать свое самосознание в поведении. Ибо природа человека - его свобода.
Свобода с точки зрения этики не произвол. Не просто логическая конструкция, при которой из данной причины могут на равных правах проистекать различные действия. Хочу - поступлю так, а хочу - совсем наоборот. Нравственная свобода личности состоит в осознании и выполнении долга. Перед самим собой и другими людьми «свободная воля и воля, подчиненная нравственным законам, - это одно и то же».
Человек - дитя двух миров. Принадлежность к чувственно воспринимаемому (феноменальному) миру делает человека игрушкой внешней причинности, здесь он подчинен посторонним силам - законам природы и установлениям общества. Но как член интеллигибельного (ноуменального) мира «вещей самих по себе» он наделен свободой. Эти два мира не антимиры, они взаимодействуют друг с другом. Интеллигибельный мир содержит основание чувственно воспринимаемого мира.
Так и ноуменальный характер человека лежит в основе его феноменального характера. Беда, когда второй берет верх над первым. Задача воспитания состоит в том, чтобы человек целиком руководствовался бы своим ноуменальным характером. Принимая то или иное жизненно важное решение, исходил бы не из соображений внешнего порядка (карьера, барыш и пр.), а исключительно из повеления долга. Для того чтобы не совершалось обратного, человек наделен совестью - удивительной способностью самоконтроля.
«Человек может хитрить сколько ему угодно, чтобы свое нарушающее закон поведение, о котором он вспоминает, представить себе как неумышленную оплошность, просто как неосторожность, которой никогда нельзя избежать полностью, следовательно, как нечто такое, во что он был вовлечен потоком естественной необходимости, чтобы признать себя невиновным; и все же он видит, что адвокат, который говорит в его пользу, никак не может заставить замолчать в нем обвинителя, если он сознает, что при совершении несправедливости он был в здравом уме, т. е. мог пользоваться своей свободой». Механизм совести устраняет раздвоенность человека. Нельзя все правильно понимать, но неправедно поступать; одной ногой стоять в мире интеллигибельном, а другой - в феноменальном; знать одно, а делать другое. С совестью нельзя играть в прятки. Никакие сделки с ней невозможны. И ее не усыпишь, рано или поздно она проснется и заставит держать ответ.
Определи себя сам, проникнись сознанием морального долга, следуй ему всегда и везде, сам отвечай за свои поступки - таков смысл кантовской этики, строгой и бескомпромиссной.
3. Социокультурное значение этики И. Канта
Значение этического учения Канта раскрывается только в контексте духовной и мыслительной эволюции Нового времени. Успехам естественных наук соответствовало «снижение» источников и оснований нравственности: определение их в естественных потребностях и склонностях человека. Благодаря многолетним усилиям вольнодумцев и просветителей божественный авторитет стал слишком слабым для поддержки социально-нормативного, ригористического направления в этике. Кант же выступил в роли главного реставратора этого направления, но в качестве основания ригористических принципов своей этики он, оставаясь в русле движения Просвещения, использует разум, объективные всеобщие законы разума.
Все исторические параллели хромают, тем не менее, выявление структурных инвариантов обычно проясняет ситуацию и служит лучшему пониманию различия сравниваемых эпох. Индивидуалистическую и утилитаристскую этику Нового времени можно сопоставить с индивидуализмом и утилитаризмом софистов, подорвавших в свое время традиционное мифологическое мировоззрение.
В таком случае Кант выступает в роли Сократа: оба они осуществили реставрацию холистического, социально-нормативного, ригористического начала, причем оба -- на новых принципах интеллектуализма: если будешь мыслить строго, правильно и познаешь истинное благо (или всеобщий объективный моральный закон), то и поступать будешь верно.
На этом пути Сократ и Кант получили результаты, имеющие фундаментальное значение для последующего развития философии. Во многом именно с Сократа начинается строгое определение общих понятий, диалектика и философская дедукция. С Канта начинается априористская техника философствования; своими идеями законов разума и воления, царства целей, достоинства (объективной значимости) Кант установил и узаконил философское пространство, в котором последующие мыслители будут размещать «значимости», «ценности», «символы», «экзистенциалы», «парадигмы» и прочее.
Сократ и Кант ставили границы своему мышлению и мышлению вообще. Сократ воздерживался от постулирования философских догматов и систем, от вольной спекуляции категориями, стремясь лишь к «майевтике» (помощи в рождении) забытых душою истин. Знаменитый критицизм Канта состоит именно в установлении границ человеческому мышлению.
4. Содержательный анализ значения идей Канта
Учение Канта, прежде всего его этика, послужили источником для появления теории ценностей. Если кантовские идеи действительно имеют перспективную значимость, то они должны помогать в решении фундаментальных проблем современного понимания ценностей. Проблема обоснования ценностей является аспектом более общей и широко обсуждающейся сейчас проблемы обоснования морали.
Отказавшись от каких-либо догматов и «объективных всеобщих законов разума», мы оказываемся в таком пространстве свободы, от которого захватывает дух. Но эта свобода без точки опоры всегда грозит обернуться пустотой.
Искомую точку опоры должны составлять такие принципы, которые по крайней мере не давали бы моральной санкции явному злу. Но как определить это зло и требуемые принципы, ценности, если признана культурная специфика и историчность морали, в том числе всех ее принципов и всех ценностей?
Здесь на помощь приходит кантовское различение обусловленных и абсолютных ценностей, его знаменитый априоризм. Большинство ценностей обусловлено наличием соответствующих склонностей и потребностей человека, но есть такие, для которых наличие или отсутствие склонностей не имеет значения. Это ценности, осуществление которых объективно необходимо для того, чтобы человек мог обдумывать, выбирать и осуществлять любые ценности.
Но каков должен быть масштаб рассмотрения: народ, страна, сообщество цивилизованных стран? В данном случае твердая философская позиция Канта представляется безупречной: речь может идти только о всех разумных существах, а нам пока известны только люди. Значит, масштабом должен быть человеческий род. На этом уровне также есть ценности, связанные с выживанием, жизнеобеспечением, культурой, политико-правовым обеспечением прав и свобод личности.
Универсальный философский масштаб мышления Канта, говорящего о всех разумных существах и развитии человеческого рода в целом, получает особую значимость в современную эпоху действительной мировой интеграции, настоятельно требующую новых глобальных ценностных ориентиров.
Учтем также, что огромная часть мирового населения ежедневно голодает, гибнет от скученности и антисанитарии, неграмотна, не имеет реальной гражданской и экономической свободы. Относиться к каждому из этих людей «как к цели, а не только как к средству», -- пожалуй, верная, но уж очень отвлеченная и ни к чему не обязывающая задача. [4] Зато применение в этой ситуации системы общезначимых ценностей, которые могут быть установлены с помощью кантовской априорной логики, может дать ясные и ответственные практические ориентиры.
Кантовское учение всегда будет одной из важнейших вех в развитии этики. Но его априорная логика, смысловое пространство целей (значимостей, ценностей) и общечеловеческий универсализм выходят за пределы конкретного историко-философского значения. Они составляют мыслительный фундамент и нравственную перспективу дальнейшего развития человеческой цивилизации.
Заключение
Учение о нравственности находится в центре всей системе Канта.
Канту удалось обозначить, если и не объяснить полностью, целый ряд специфических черт морали. Нравственность не есть психология человека как такового, она не сводится ни к каким-то присущим всем людям элементарным стремлениям, чувствам, влечениям, побуждениям, ни к каким-то особенным уникальным переживаниям, эмоциям, побуждениям, отличным от всех остальных психических параметров человека. Нравственность, конечно, может принимать форму тех или иных психологических явлений в сознании человека, но лишь через воспитание, через подчинение стихии чувств и побуждений особой логике морального долженствования.