Ценовая политика естественных монополий является одним из главных рычагов регулирования деятельности, направленных на обеспечение стабильности и единства экономического пространства страны.
Во всех отраслях с высоким удельным весом постоянных издержек в России в той или иной мере присутствует государственное регулирование. Последнее характерно для черной и цветной металлургии, авиа - и судостроения, производства ядерных материалов и добывающей промышленности, а не только коммунального хозяйства, энергетики и железнодорожного транспорта. Государственное регулирование осуществляется в разных формах: прямого регулирования тарифов и цен, установления специальных таможенных правил, разрешения или запрещения на слияния и разукрупнение. Как представляется, проблема заключается здесь не только в специфике производства и реализации, сколько в том, что действующая структура номинальных показателей во многом остается не рыночной, не позволяющей осуществлять процесс расширенного воспроизводства в капитальных отраслях. Это, в свою очередь, связано с характеристиками российского финансового рынка (что является дополнительной асимметрией отечественной модели национальной экономики), но не только. Наличие перекрестного субсидирования связано с институциональными факторами и требует политических решений.
Основными рычагами государственного влияния на производителей являются тарифные (экспортные пошлины, ценовое регулирование) и нетарифные (квотирование). О нецелесообразности введения квот свидетельствует тот факт, что в соответствии с уставом Всемирной налоговой организации они запрещены для ее стран-участниц. От них удалось отказаться в 1993-1995 гг. и в России. Однако в правительстве эта идея возникает вновь, и в случае ее реализации может вновь возродиться система спецэкспорта, а, следовательно, усилиться коррупция.
Длительное время у нас использовался в основном затратный метод определения цены на товары и услуги естественных монополий. Его недостатками являются: определение цены на уровне "средних издержек", что ведет к дискриминации результатов деятельности достигнутых, в ходе честной конкуренции; отсутствие механизмов стимулирования повышения эффективности и сдерживания роста издержек; исключение действия случайных факторов, таких, как погодные условия или общеэкономические условия; необходимость сложной детализации затрат и группировки их на основе какого - либо принципа (например объема производства, величина продаж, получаемые прибыли и др.). Более перспективным является стимулирующее регулирование, т.е. регулирование верхнего предела тарифа без жестких ограничений на норму прибыли. Суть данной модели заключается в установлении на согласованный срок формулы расчета ежегодного тарифа, который включает дефлятор и фактор повышения производительности труда.
Региональные власти не должны использовать "живые" бюджетные деньги для решения проблем неплатежей, возникающих вокруг и при участии предприятий естественных монополий. Речь может идти только о взаимозачетах по реальной рыночной стоимости товаров. Тем самым и региональными властями, и корпорациями естественных монополий будет оказываться реальная поддержка отечественным производителям - немонополиста.
В качестве главных задач реформирования естественных монополий выделены:
) Cовершенствование системы регулирования естественных монополий, а также дерегулированию видов деятельности, не относящихся к сфере естественных монополий, и формирование рынков этих видов деятельности на основе конкуренции;
) Повышение транспарентности естественных монополий, прозрачности финансовых потоков субъектов естественных монополий;
) Поэтапное прекращение практики перекрёстного субсидирования различных групп потребителей при одновременной адресной поддержки социально незащищенных групп населения;
) Углубление правовой регламентации взаимоотношение между участниками естественно-монопольных рынков, публичности цен (тарифов), введения единых правил доступа к сети на недискриминационной основе.
ОГК и ТГК. При этом акции РАО ЕЭС должны быть разделены пропорционально между своими акционерами.
Во-вторых, внесена ясность в вопрос о том, станет ли электрогенерация частной. Согласно предложениям РАО ЕЭС, государство должно получить контрольные пакеты только в монопольном секторе - в Федеральной сетевой компании (ФСК) и в системном операторе (СО). Что касается генерирующего сектора, то у государства сохранится контроль лишь в гидроэнергетике в рамках соответствующей ОГК. В тепловых ОГК доля государства не превысит 48-49%, а в ТГК будет колебаться в пределах 15-25%.
Реформирование газовой отрасли
Реформирование газовой отрасли также предполагало выделение естественно монопольной (Транспортировка и распределение газа) и потенциально конкурентной (газодобыча и газоснабжение) сфер с их последующим организационным обособлением. Однако специфика газовой отрасли обуславливает особенности ее реформирования по сравнению с другими естественными монополиями и прежде всего электроэнергетикой.
Во-первых, газ можно накапливать, а потому необходимо обеспечить доступ сторонним производителям к его хранилищам. Во-вторых, структура издержек в газовой отрасли сложнее, а их уровень намного выше, чем, например, в электроэнергетике. Потребность в крупных инвестициях в газодобычу определяет нежелание рисковать в условиях либерализованных оптовых рынков и вынуждает формировать стратегию сбыта на базе долгосрочных контрактов. В результате оценки потенциальных выгод от либерализации в газовой отрасли не так однозначны, как, скажем в электроэнергетике.
В России, видимо, нет необходимости специально форсировать разделение добывающего сегмента самого газового монополиста. Активными игроками на рынке газа могут стать нефтяные компании и другие независимые газодобытчики, например, формально независимая от "Газпрома" компания "Итера". При этом для нормального развития конкуренции важно обеспечить для всех субъектов рынка равный доступ к трубопроводам и хранилищам. Одновременно решать и проблему перекрестного субсидирования, которая для газовой отрасли является еще более острой, чем для электроэнергетики.
По данным Федеральной службы госстатистики, в 1-м полугодии 2012 года в России добыто 241,7 млн тонн нефти, что на 0,6% меньше, чем в январе-июне 2011 года. При этом объем экспорта нефти составил 122,5 млн тонн (-5,2%). Объем реализации нефти на внутреннем рынке увеличился на 3,9% до 116,2 млн тонн.
Удельный вес экспорта нефти в общем объеме российского экспорта в январе-июне 2008 г. составил 36,4%, в экспорте топливно-энергетических товаров - 52,3% (в 1-м полугодии 2012 г., соответственно, 33,9% и 53,4%) .
Сам "Газпром" выступает за полную либерализацию рынка с 2006 г., а независимые газопроизводители уже сейчас поставляют объемы газа по свободным ценам ("Сургутнефтегаз", "Итера").26
"Газпром", здесь выделение конкурентного сектора наталкивается на трудности, связанные с тем, что большая часть газа (более 90%) добывается в трех-четырех месторождениях на севере Западной Сибири. Другие месторождения или попутный нефтяной газ пока не могут конкурировать с ними по издержкам или по размерам добычи, разве только на местных рынках. Кроме того, как крупный экспортер "Газпром" предпочтителен в качестве одной компании. Здесь принципиально важные направления реформирования - не внутриотраслевая конкуренция, а прозрачность, улучшение управления и равный доступ к газопроводам независимых производителей. Радикального сокращения издержек конкуренция не сулит.
В России могут возникнуть условия для конкурентного газового рынка и, стало быть, для реформирования "Газпрома" по стандартной схеме (выделение конкурентного сектора) только при исчерпании крупнейших месторождений и выравнивании издержек на них с другими, более бедными и дорогими месторождениями (Оренбург, Ставрополь) или с попутным газом. Но тогда мы уже не сможем быть крупным экспортером, а внутренние цены придется повышать на порядок.
Реформирование "Газпрома" и МПС вряд ли принесет эффект в виде снижения издержек и цен. Кроме того, учитывая размеры нашей территории и редкость населения, пассажирские перевозки на железнодорожном и авиационном транспорте по социальным соображениям, вероятно, разумно будет субсидировать.
Из сказанного следует, что реформирование естественных монополий не позволит решить задачу выравнивания относительных цен и условий конкуренции, от сокращения масштабов нерыночного сектора. Реформы, кроме энергетики, не являются столь актуальными, как казалось.
Они скорей должны рассматриваться в рамках реформы управления государственным сектором, а не как фактор снижения цен и тарифов. Причем едва ли не главная их проблема - обеспечение прозрачности, прекращение злоупотреблений, публичный контроль.
Маневр с изменением относительных цен.
После сказанного можно вернуться к проблеме сокращения нерыночного сектора и выравнивания относительных цен с целью оценки масштабов и последствий того маневра, который представляется необходимым для здорового развития экономики.
Суть проблемы мы теперь можем сформулировать следующим образом.
Через механизм регулируемых цен на продукты естественных монополий государство субсидирует экономику, а также население.
Экспортные отрасли получают повышенную прибыль, правда, за вычетом неэффективного использования топлива и энергии. Таким образом отчасти поддерживается экспорт, искусственно создаются конкурентные преимущества российских экспортеров, особенно сырьевых.
В неэкспортных отраслях субсидирование через цены и тарифы естественных монополий позволяет сохраняться неэффективным предприятиям, занижаются критерии эффективности. Приведенные выше данные о доле нерыночного сектора в промышленности были бы существенно иными при повышении этих цен в два-три раза (доля предприятий с отрицательной добавленной стоимостью предположительно в полтора-два раза выше). В результате тормозится процесс модернизации, ослабляются мотивации к ней.
Реформа правительства России, задуманная президентом Путиным в 2008 году, оказалась также и сигналом к началу реформирования "Газпрома" как крупнейшей российской естественной монополии. Стало очевидно, что реформу надо проводить быстро и что начинать ее следует "с головы" - с грамотной, современной постановки стратегических задач, с сокращения избыточных функций центрального аппарата
Современная постановка задач требует отказа от прежнего взгляда на "Газпром" как на сплетение труб, соединяющих земные недра с газовой горелкой. Сегодня даже монополист может развиваться лишь в том случае, если во главу угла ставится задача увеличения стоимостных показателей. В том числе и рост наиболее важного для акционеров показателя - добавленной стоимости компании. Только опираясь на названные критерии, можно сегодня эффективно анализировать состояние дел в "Газпроме" и строить современную успешную стратегию развития компании.
Устаревшие подходы к управлению "Газпромом" привели к тому, что этот гигант давно перестал быть саморазвивающейся системой. Не предприняты реальные шаги к росту добычи газа, а разработка таких месторождений, как "Заполярное", "Песцовое" и другие, выглядит лишь попыткой создать видимость стабилизации. Постоянное и непродуманное усиление централизации функций привело к фактическому коллапсу управления, поскольку руководитель компании Алексей Миллер по своим лидерским качествам в большей степени успешен в управлении децентрализованном. Забюрокрачивание управления компанией сделало невозможным как полноценное внедрение, так и разработку новых технологий в области газовой промышленности. Бюджетирование, управленческий учет, управление себестоимостью и другие общепонятные современные инструменты, а также стоимостные критерии оценки эффективности деятельности ведущих топ-менеджеров присутствуют в деятельности компании лишь формально, что превращает "Газпром" в хорошо отлаженный министерский механизм по перекладыванию бумаг. Любопытно, что это понимает большинство топ-менеджеров "Газпрома", но справиться с этим они не могут - им некогда, их заедает текучка, потому что система управления компанией по сей день не разделена на равнозначные операционный блок и блок развития. Результатом этих и иных недостатков в управлении компанией стал рост операционных издержек и соответственно падение доходности. Сегодня стоимость "Газпрома" не падает только благодаря коротким и удивляющим всех PR-акциям, а также ожиданиям изменений со стороны инвесторов.
Существуют серьезные проблемы и в подходах к управлению собственностью "Газпрома". Перспективы создания совместных предприятий по разработке месторождений с российскими и зарубежными компаниями, а также любых иных альянсов руководство "Газпрома" явно переоценило как с точки зрения эффективности, так и с точки зрения стоимости. Очевидно, что при слабом "Газпроме" любые слияния - это путь к будущему поглощению "Газпрома". Стратегия же мелких недружественных поглощений сторонних компаний, которую проводит сегодня "Газпром", не имеет под собой единой идейной основы. Сегодня же "Газпром", слабеющий по всем показателям и пытающийся любыми средствами удержаться на очень заманчивом для него уровне добычи, становится все более похожим на советское государство брежневских времен, которое изо всех сил и с непонятными целями наращивало оборонную мощь, на чем и надорвалось.
Ощущение неизбежности перемен, несомненно, присутствует как у акционеров "Газпрома", так и у его руководителей. Однако зачастую предложения по реформированию оказываются до неприличия примитивными. Например, предлагают механически поделить "Газпром" на три части, потом на шесть частей, затем на десять. Обсуждают подконцепции с разделением частей на подчасти. Можно, конечно, пойти по такому пути, налаживая эффективное управление на отдельных участках. Однако какая от этого польза акционерам? Ведь очевидно, что реализация адекватной бизнес-модели развития "Газпрома" в целом даст компании большую стоимость, чем суммарная стоимость отдельных ее частей. Кроме того, мировой опыт разделения крупных компаний говорит о ряде весьма негативных последствий такого разделения, в числе которых - значительный рост цены энергоносителей и неразбериха в газоснабжении.
Перед "Газпромом" стоит задача повышения стратегической управляемости компании. Значит, необходимо формировать новую команду топ - менеджеров, новую оргструктуру и иные принципы развития и управления. Менеджмент должен быть готов к существенным изменениям, и до его подготовки бесполезно даже вести разговор об амбициозных планах. Как показывает опыт изменения структуры управления крупнейшими мировыми компаниями, без длительной и трудной кампании "внутреннего PR", разъясняющего персоналу необходимость перемен, никак не обойтись. И начинать такую кампанию надо уже сейчас.
В целом же стратегия развития "Газпрома" должна представлять собой систему простых и понятных мер. Необходимо избавить компанию от всех производственных и большинства иных, мешающих ее развитию функций. Сформировать иную систему центров финансовой ответственности, сделав основные дочерние предприятия "Газпрома" хотя бы центрами прибыли, оставив их по-прежнему в 100-процентной собственности материнской компании. Сформировать для топ - менеджмента ключевые показатели эффективности, ориентированные на рост стоимости компании. Результат будет практически мгновенным: резко упадет себестоимость добычи газа и его прокачки по газопроводам, снимутся проблемы с разрешением на допуск к "трубе" независимых производителей газа, так как "труба" станет ориентирована на прибыль. Проблема ремонта изношенных на 50% трубопроводов не будет выглядеть столь катастрофически - найдутся принципиально новые способы ремонта (которые, кстати, уже разработаны), и стоимость ремонта упадет в несколько раз. Появятся инвесторы, которые с высокими маржой и гарантиями будут договариваться непосредственно с "трубой", минуя нынешние бесконечные и дорогостоящие бюрократические механизмы. Существенно увеличится доход как от добывающих дочерних предприятий "Газпрома", так и, в особенности, от зарубежных продающих. Следовательно, снизится дебиторская задолженность, и у "Газпрома" вдруг появятся (условно говоря, "ниоткуда") необходимые для инвестиций средства.