Механизм получения разрешения на поездку выглядел следующим образом. Представители казахской элиты подавали прошение на приезд оренбургским или западно-сибирским властям. Затем ходатайства поступали в Азиатский департамент МИД (с 1860 г. управление казахами Младшего жуза было передано в МВД) и передавались императору, который принимал окончательное решение о приезде депутации ко двору. Местные власти (султаны- правители или старшие султаны) самостоятельно отбирали участников депутации, однако все кандидатуры в обязательном порядке утверждались региональными властями (оренбургским или западно-сибирским генерал-губернатором). Численность и состав были регламентированы: в нее следовало вклю-
Фронтиры Российской империи | https://doi.org/10.46539/jfs.v8i3.533
чать двух-трех султанов и трех-четырех старшин, имеющих заслуги перед империей (Казахские депутации, 2020, с. 592, 613-614). В случае превышения установленного лимита, делегаты должны были путешествовать за собственный счет (2020, с. 593-594). Депутацию сопровождали в столицу пристав, который одновременно являлся и переводчиком, и два урядника (2020, с. 586-587, 607-619).
Поскольку поездка к императорскому двору считалась формой награждения и признания заслуг конкретного представителя казахской элиты перед империей, местные власти писали характеристику на каждого участника депутации, в которой подчеркивали их верноподданническую преданность и перечисляли заслуги. К таковым относились: безупречная служба в имперской администрации, освобождение российских подданных из среднеазиатского плена, участие в подавлении восстания Кенесары Касымова, Хивинском походе и т.п. (Казахские депутации, 2020, с. 601-602, 621-624)
В отличие от депутатских миссий первой трети XIX в., прошения казахской аристократии в середине века не были представлены заранее в письменном виде, а подавались султанами во время пребывания в Санкт-Петербурге. Ахмет Джантюрин и его свита обратились в МИД с просьбами о защите казахов от притеснений со стороны линейных казаков, прекращении возведения военных укреплений в степи и об оказании помощи казахским родам, пострадавшим от разорения их хивинцами. Просьбы А. Джантюрина в конечном счете утонули в бюрократической волоките (Казахские депутации, 2020, с. 643-651).
Советник Областного правления сибирских казахов Чингис Валиханов, посетивший столицу в марте 1855 г., просил определить своего сына Абул- Макаджана в училище для глухонемых за счет казны, его просьба была выполнена (Валиханов, 1985, с. 39; РГИА, 1855, л. 33-33 об.).
Помимо приема у императора для депутаций были организованы экскурсии по Санкт-Петербургу. «Культурная программа» делегатов кроме познавательных целей имела идеологическую составляющую. Имперские правящие круги рассчитывали, во-первых, стимулировать казахов-кочевников реформировать их экономическую деятельность на началах земледелия и промышленности (посещение образцовых фермерских хозяйств, мануфактурных и фабрично-заводских предприятий); во-вторых, сформировать у степных подданных представление о великолепии и могуществе империи (посещение театров, музеев и высших учебных заведений и т.д.) (Ремнев & Сухих, 2006, с. 139-140).
По итогам депутатских миссий происходило награждение их участников. Формами наград выступали чины, ордена, золотые и серебряные медали, денежные суммы, освобождение от уплаты кибиточной подати, ткань для пошива кафтана, иногда памятные подарки, например, золотые часы (Казахские депутации, 2020, с. 602-603, 642-643, 674-675).
Пожалование казахскому султану высокого воинского чина становилось событием регионального масштаба. Так, сразу после присвоения Баймухам- меду Айчувакову звания генерал-майора Азиатский департамент приказал известить об этом во всех трех частях Младшего жуза, информировать начальников дистанций, комендантов укреплений Оренбургской и Сибирской линий. По возвращении в Оренбург вся депутация обязывалась еще раз подтвердить присягу на верность империи (Касымбаев, 2000, с. 142-143).
К концу 1850-х гг. при направлении казахских депутаций к императорскому двору на первый план выдвинулась цивилизаторская патетика. В 1859 г. оренбургский и самарский генерал-губернатор А. А. Катенин ходатайствовал в Министерство иностранных дел о возобновлении данной практики в отношении оренбургских казахов после 10-летнего перерыва, настаивая именно на полезности этих поездок для формирования у казахской элиты соответствующего образа Российской империи, на что получил разрешение. Цели депутаций А. А. Катенин сформулировал следующим образом:
«Подобные, время от времени, посылки в столицу империи некоторого числа киргизов, знакомя кочевников этих наглядным и потому самым убедительным образом с пространством, могуществом и блеском России, с выгодами и удобствами европейской цивилизации. Познакомившись со всем этим, киргизы возвращались уже в аулы свои людьми с новыми понятиями, переставали считать возможною для себя какую-либо борьбу с нашим правительством, весьма ослабевали в удивлении своем перед Хивой, Бухарой и Коканом, которые признавали дотоле за владения, если не сильнейшие, то равносильные России, проникались, наконец, и это всего важнее, расположением ко всему русскому взамен прежнего пристрастия к своему кочевому и магометанскому» (Казахские депутации, 2020, с. 662).
В 1859 и 1860 гг. А. А. Катенин направил в Санкт-Петербург две депутатские миссии, состоявшие из казахов Младшего жуза и Внутренней орды. Российская администрация, будучи инициатором поездки, сама формировала состав депутаций. Желаемым кандидатам направлялись письма с приглашением посетить столицу. Представители казахской элиты могли отказаться от поездки, однако имперские власти расценивали это как неуважение (Казахские депутации, 2020, с. 655-657, 681-682). Корректировка целей этих поездок обусловила изменение требований к составу депутаций. Теперь осознать величие и могущество империи требовалось не только лояльной российским властям казахской элите, но и противникам имперской политики. По этой причине в состав депутации 1859 г. был включен Есет Котибаров, возглавлявший восстание казахов в 1855-1858 гг., а в 1860 г. столицу посетил его родственник и сподвижник Азберген Мунайтпасов (Казахские депутации, 2020, с. 662, 687). Данные миссии не подавали прошений, их пребывание в Санкт- Петербурге сводилось к осмотру достопримечательностей.
В результате расширения границ империи на юг и восток Центральной Азии в российских владениях оказалась часть казахской элиты региона, ранее подвластная Кокандскому ханству и Цинской империи. Новые подданные также получили возможность отправиться к императорскому двору. После образования Туркестанской обрасти местная элита в 1865 г. обратилась к военному губернатору М. Г. Черняеву с просьбой об отправке депутации в столицу, однако ее организация была отложена на неопределенный срок (Петербургская хроника, 1867, март 17, с. 2). Вскоре региональные власти вновь подняли этот вопрос. Поскольку Туркестанская область находилась под управлением Военного министерства, именно это ведомство курировало организацию депутатской миссии. В сентябре 1866 г. Оренбургский генерал-губернатор Н. А. Крыжановский обратился к военному министру Д. А. Милютину с просьбой направить в Санкт-Петербург депутацию представителей элиты Туркестана для «принесения его величеству благодарности за принятие их в русское подданство и избавление от азиатского деспотизма», а также «для доставления влиятельным лицам возможности ознакомиться с могуществом нашей империи и с благами благоустроенного государства» (Казахские депутации, 2020, с. 12). В октябре 1866 г. Генеральный штаб Военного министерства сообщил командующему Оренбургским военным округом о согласии Александра II принять депутацию, в ноябре о решении императора сообщили Н. А. Крыжановскому. Участников поездки частью избирали представители местной элиты, частью назначали Оренбургский генерал-губернатор и Туркестанский губернатор. Главным критерием отбора были заслуги перед российскими властями при покорении Туркестана и полученные за это награды. Туркестанская депутация отражала этническое многообразие региона; помимо казахской элиты в нее были включены представители других народов - делегация состояла из 17 участников: из них 10 сартов, 6 казахов и 1 кыргыз (Хазре- таликызы, Турсун, Альжанова & Сайлаубай, 2020, с. 691-692).
Депутация прибыла в Санкт-Петербург в марте 1867 г. В представленном императору прошении затрагивались вопросы реформирования судебной системы региона, снижения налогов, а также жалобы на начальника туземного населения Ташкента Р. В. Серова. Примечательно, что до императорской канцелярии эти просьбы не дошли, поскольку именно Р. В. Серова военный губернатор Туркестанской области назначил главой депутации (теперь российский чиновник мог не только сопровождать депутацию, но и возглавлять ее). По этой причине представители депутации были вынуждены представить прошение императору только при личной встрече (Хазреталикызы, Турсун, Альжанова & Сайлаубай, 2020, с. 693-694).
После определения по Чугучакскому протоколу российско-китайской границы в Центральной Азии в 1867 г. было открыто Зайсанское приставство, начавшее оформлять в российское подданство кочевавших на этих территориях курчумских и бухтарминских казахов (Моисеев, 2003, с. 62). В результате административно-территориальных преобразований 1869 г. в Семипалатинской области Кокпектинский уезд и Зайсанское приставство были разделены на две части: северную, образующую Усть-Каменогорский уезд, и южную, образующую Зайсанское приставство (Расформирование Семипалатинской области, 1871, с. 169).
В 1872 г. казахская элита этих территорий представила зайсанскому приставу и усть-каменогорскому уездному начальнику приговоры, в которых ходатайствовала о направление в Санкт-Петербург депутации «для выражения пред его императорским величеством верноподданнической благодарности всего народа за принятие в подданство и за те милости, которые вместе с тем оказаны». Информация была направлена военному губернатору Семипалатинской области, от него - к генерал-губернатору Западной Сибири А. П. Хрущеву, который в свою очередь направил отношение с просьбой о разрешении на отправку депутации министру внутренних дел А. Е. Тимашеву. С разрешения императора депутации было позволено приехать в столицу в декабре 1872 г. Казахскую депутацию из 16 человек сопровождали два чиновника Зайсанского приставства и переводчик (Казахские депутации, 2020, с. 696-700). На приеме у императора депутаты представили просьбу о принятии в российское подданство своих сородичей, кочующих в китайских границах. Несмотря на риск осложнения отношений с империей Цин вследствие нарушения Чугучакского протокола, просьба была исполнена. После этого оказанные казахам милости получили конкретную формулировку: «принятие их родичей в подданство России и введение нового положения об управлении в степных областях» (Казахские депутации, 2020, с. 697-698).
Наполнение цели депутации новым содержанием было связано с недавним восстанием казахов Уральской и Тургайской областей в 1868-1869 гг., которое было вызвано недовольством части степного населения введением в 1868 г. «Временного положения об управлении в степных областях Оренбургского и Западно-Сибирского генерал-губернаторства». В 1876 г. депутация казахов из этих областей в составе 16 человек во главе с уральским уездным начальником В. М. Ладыженским посетила Санкт-Петербург для выражения «верноподданнической преданности» за дарованное им «Временное положение» (Казахские депутации, 2020, с. 13).
Последующие депутации были приурочены к важным событиям в жизни государства и императорской семьи, таким как коронации, бракосочетание, празднование 300-летия Дома Романовых и т.д. Российские власти ужесточили критерии отбора кандидатов в состав депутаций. К ним относились знание русского языка, высокий личный авторитет и привилегированное положение в казахском обществе, наличие заслуг перед империей. Кандидатуры депутатов согласовывались в Земском отделе МВД, где казахов курировал их соотечественник Губайдулла Чингисхан. На каждого составлялась характеристика, в которой указывалось его сословное происхождение, вероисповедание, заслуги перед российскими властями и награды (Ремнев & Сухих, 2006, с. 148-150).
В1881 г. делегация казахов Уральской области отправилась в Санкт-Петербург, чтобы выразить императору Александру III «скорбь киргизского народа» по поводу кончины его отца. В состав депутации входили помощники уездных начальников Уральской области Иржан Чулаков и Мухамеджан Сарыходжин (Хроника, 1892, июнь 12, с. 3). В том же году казахская делегация участвовала в торжестве в честь восшествия на престол императора Александра III (Султан- галиева, 2021, с. 63). В 1883 г. на его коронацию в Москву были направлены депутации от каждой области Степного генерал-губернаторства. Их состав был многонациональным (хотя казахи численно преобладали); он был представлен действующими и бывшими чиновниками имперской администрации, их близкими родственниками, отставными военными.
В 1895 г. император Николай II принял депутацию от Астраханской губернии, направленную для принесения «верноподданнических поздравлений» по случаю бракосочетания монарха. В их числе было 3 депутата от казахов Внутренней орды. На коронации Николая II в 1896 г. депутация от «туземного населения» степных областей, состоявшая из 10 человек, включала 7 депутатов от казахов; из них 5 были служащими имперской администрации в должности волостных управителей (Казахские депутации, 2020, с. 13-14).