Депутации казахской правящей элиты при дворе российских императоров (середина - вторая половина XIX века)
Olga E. Gundova
Abstract
The article explores the history of Kazakh deputations to the Russian imperial court in the mid-to- late 19th century. For the first time in historiography, we have analyzed the deputative missions of the Kazakhs during this period as a mechanism for interaction between the imperial ruling circles and the steppe elite. The article aims to scrutinize the goals and objectives of sending deputations, the composition of participants, and the characteristics of this practice throughout its existence.
Amidst the social transformation of Kazakh society - spurred by the integration of the steppe region into the broader imperial space - the status of the local elite began to be determined more by personal merits to the empire than by class origin. The Russian authorities viewed the practice of deputations as a means of bolstering the loyalty of the steppe aristocracy, and also to draw them in as participants in the empire's civilizing mission in the East.
For the Kazakh elite, this practice provided an opportunity to solidify the authority among their peers, served as recognition of their merits at the highest level, and offered a path to integrate into the pan-Russian administrative class. Over the period in question, the number of petitions submitted by representatives of the Kazakh elite has consistently dwindled. By the end of the 19th century, the practice of deputations had ultimately degenerated and began to assume a mostly symbolic role.
This article is intended for specialists studying the policy of the Russian Empire in Kazakhstan.
Keywords
Russian Empire; Kazakh Steppe; Kazakhs; Kazakh Elite; Zhuzes; Russian-Kazakh Relations; Deputative Missions; Kazakh Deputations; Interaction Practices; Civilizing Mission
Аннотация
казахская депутация российский императорский двор
Депутации казахской правящей элиты ко двору российских императоров (середина - вторая половина XIX века)
Гундова Ольга Евгеньевна
Статья посвящена истории казахских депутаций к российскому императорскому двору в середине - второй половине XIX в. Впервые в историографии депутатские миссии казахов рассматриваемого периода анализируются как механизм взаимодействия между имперскими правящими кругами и степной элитой. Целью статьи является анализ целей и задач направления депутаций, состава участников, особенностей данной практики на протяжении ее существования.
В условиях социальной трансформации казахского общества, вызванной процессами интеграции степного региона в общеимперское пространство, положение местной элиты стало определяться в большей степени личными заслугами перед империей, а не сословным происхождением. Российские власти видели в практике депутаций средство повышения лояльности степной аристократии, а также привлечения ее в качестве актора цивилизаторской миссии империи на Востоке.
Для представителей казахской элиты она была возможностью укрепить свой авторитет среди соотечественников, формой признания их заслуг на высочайшем уровне, способом встроиться в общероссийский управленческий класс. На протяжении рассматриваемого периода неуклонно сокращалось число прошений, подаваемых представителями казахской элиты, к концу XIX в. практика депутаций окончательно выродилась и стала носить символический характер.
Статья рассчитана на специалистов, занимающихся изучением политики Российской империи в Казахстане.
Ключевые слова
Российская империя; Казахская степь; казахи; казахская элита; жузы; российско-казахские отношения; депутатские миссии; казахские депутации; практики взаимодействия; цивилизаторская миссия
Введение
Российская империя представляла собой крупное многонациональное государство, включавшее в себя регионы, значительно различающиеся в социокультурном, экономическом, конфессиональном плане. Это предопределило дифференцированный подход российских властей к интеграции различных территорий в состав империи, в том числе в вопросе выработки коммуникативных практик имперских органов власти и региональных национальных элит.
Для обеспечения лояльности казахской аристократии российские власти использовали целый комплекс практик: от материального стимулирования до посылки в степь карательных экспедиций, от заимствования в свой арсенал монгольских институтов управления кочевыми вассалами до создания новых форм межкультурного взаимодействия. Одним из активно используемых механизмов российско-казахского взаимодействия стала отправка депутаций от степной элиты к российскому императорскому двору. В данной статье будут проанализированы казахские депутации середины - второй половины XIX в. как способ взаимодействия между имперскими правящими кругами и степной элитой.
Материалы и методы
Источниковую базу исследования составляют делопроизводственные документы, отложившиеся в Российском государственном историческом архиве (Фонд 1291 - Земский отдел МВД, Фонд 1286 - Департамент полиции исполнительной МВД), Объединенного государственного архива Оренбургской области (Фонд 6 - Канцелярия Оренбургского генерал-губернатора, г. Оренбург 12.12.1796-12.07.1881), Центральном государственном архиве Республики Казахстан (Фонд И-4 - Областное правление оренбургскими киргизами, г. Оренбург). Они представлены перепиской центральных и региональных органов власти (МИД, МВД, западносибирского генерал-губернатора), перепиской региональных органов власти и представителей казахской элиты по вопросам организации поездки и пребывания казахских депутатов в Санкт-Петербурге, наград для них. Большая часть использованных при подготовке статьи материалов опубликована в сборнике «Казахские депутации к российскому императорскому двору. 1801-1873 гг.» (Казахские депутации, 2020). Кроме этого, к анализу предмета исследования привлекались материалы периодической печати, содержащие отдельные сведения о направлении депутаций в столицу. Совокупность используемых источников позволила считать цели исследования в полной мере достигнутыми.
Исследование основано на принципах историзма и объективности. Историко-сравнительный метод позволил выявить эволюцию во взглядах центральных и региональных органов власти на цели и задачи направления
депутаций казахской элиты в Санкт-Петербург, что в свою очередь дало возможность выделить в истории депутатских миссий второй половины XIX в. несколько этапов. Историко-системный метод применялся для реконструкции истории рассматриваемых депутаций во взаимосвязи с общей историей политики Российской империи в степном регионе.
Обсуждение
Вопросы, связанные с анализом практик властной коммуникации российских органов управления с казахской правящей элитой в целом и казахских депутаций в частности, стали активно разрабатываться только на современном этапе. Дореволюционными авторами эти депутации рассматривались главным образом как инструмент цивилизаторской миссии, который демонстрировал казахам-кочевникам цивилизационное превосходство Российской империи, способствовал распространению в степи оседлого образа жизни и верноподданнических настроений (Артемьев, 1859; Небольсин, 1860; Плотников, 1860).
В советской историографии, в рамках господства формационной теории и теории классовой борьбы, такие исследования не поощрялись по идеологическим причинам.
После распада СССР в рамках «имперского поворота» в исторической науке, как в нашей стране, так и за рубежом значительно возрос интерес исследователей к изучению механизмов и форм коммуникации правящих кругов Российской империи с казахской аристократией. Историография казахских депутаций ко двору российских императоров получила развитие в нескольких направлениях. Наиболее многочисленным из них является изучение политического и символического значения репрезентации власти (Уортман, 2004а, 2004b; Сухих, 2005; Ремнев & Сухих, 2006; Султангалиева, 2015; Трепавлов, 2017; Избасарова, 2018; Кэмпбелл, 2022). Предпринимаются также попытки реконструкции истории депутатских миссий (Хазреталикызы, Турсун, Альжанова & Сайлаубай, 2020; Казахские депутации, 2020, с. 3-16). Обстоятельный анализ казахских депутаций первой половины XIX в. как механизма взаимодействия между имперскими правящими кругами и степной элитой ранее проводился Ю. А. Лысенко в ряде работ (Лысенко, 2018, 2019а, 2019b), что обусловило выбор нижней хронологической границы статьи. Вместе с тем, особенности депутатских миссий середины - второй половины XIX в. как практики взаимодействия между органами власти Российской империи и казахской правящей элитой не стали предметом специального научного исследования.
Результаты
Отправка казахских депутаций в Санкт-Петербург и Москву как способ выстраивания отношений между центральными имперскими властями и окра-
инной инонациональной элитой стала практиковаться еще в XVIII столетии (Трепавлов, 2017, с. 270). Такой формат взаимодействия оказался выгодным для всех участников процесса. Степная элита таким образом демонстрировала свою лояльность российским властям. Для казахской аристократии поездка в столичные города и представление императорской особе становилась возможностью повысить в глазах соотечественников свой авторитет, причем эта возможность материально воплощалась в денежном вознаграждении или статусных подарках (Ремнев & Сухих, 2006, с. 124-125).
Прием депутатских миссий казахов в Санкт-Петербурге стал ограничиваться после принятия Уставов о сибирских и оренбургских казахах 1822 и 1824 гг. Позиция Азиатского департамента МИД, в ведении которого находилось управление казахами, состояла в том, что большинство проблем казахского общества могло и должно было решаться на региональном уровне (Казахские депутации, 2020, с. 521). По этой причине к концу 30-х - 40-м гг. XIX в. данная практика почти утратила заложенный в нее механизм двустороннего обсуждения проблем российско-казахских отношений (Лысенко, 2018, с. 1527).
С отказом от компоненты политического диалога к середине XIX в. цели и задачи отправки депутатских миссий казахов в столицу стали смещаться в сторону их потенциала как способа взаимного сближения российской и казахской элит. В 1846 г. оренбургский военный губернатор В. А. Обручев выступил с инициативой отправить в столицу депутацию султана-правителя Западной части Младшего жуза Понятием «жуз» обозначается исторически сложившееся этнополитическое объединение казахских племён и родов. Каждый жуз включает определённые ответвления и роды, которые, в свою очередь, состоят из более мелких родов. Всего сложилось три жуза: Младший, Средний и Старший. Младший жуз охватывал области Западного Казахстана, в которых проживали племенные объединения алимулы, байулы и жетыру. Средний жуз занимал районы Центрального и Северо-Восточного Казахстана и объединял обитавшие здесь племена кыпчак, аргын, найман, керей, конграт, уак. Старший жуз располагался на территории Южного Казахстана, в его состав входили племена и роды албан, дулат, ошакты, суан, шапрашты, ысты, сары-уйсын, канглы, жалайыры, сиргели, шанышкылы, шакшам. Баймухаммеда Айчувакова. По мнению губернатора, «удовлетворение его (Б. Айчувакова - О.Г.) просьбы и допущение к высочайшему двору будет для него самого лестною наградою за усердие и добрые его подвиги и может даже иметь благоприятное влияние на умы киргизов, которые в таковой милости к главному их представителю будут видеть как бы знак внимания ко всему их народу» (Казахские депутации, 2020, с. 586).
Инициативу местных властей поддержали в Санкт-Петербурге, и более того, предложили В. А. Обручеву через год или два представить для отправки в столицу кандидатуру другого султана-правителя, заслуживающего такого поощрения (Казахские депутации, 2020, с. 595-596).
Для казахской элиты депутатские миссии в столицу по-прежнему сохраняли свою актуальность. Результатом реформ системы управления степью конца XVIII - первой половины XIX вв. стало включение правящей элиты кочевников в сословно-бюрократическую систему Российской империи. При этом в местные органы власти назначались лишь те представители султанского сословия, которые проявляли лояльность российскому престолу и готовность проводить цели имперской политики в жизнь, остальная часть сословия «белой кости» законодательно лишилась права на политическую власть. Место представителей казахской аристократии в обществе стало определяться уже не сословной принадлежностью, а верностью империи, личными способностями и заслугами перед Россией, умением привлечь свой род, отделение или племя на службу империи и этим самым сохранить свое влияние и власть (Масанов, Абылхожин, Ерофеева, Алексеенко, & Баратова, 2000, с. 180-181). Исследователь Области сибирских казахов середины XIX в. Н. И. Красовский отмечал:
«Дарованные киргизам за их заслуги офицерские чины и другие знаки отличий, доставляя легче попасть на место по управлению народом, доставляют, вместе с тем, таким лицам и больший почет, нежели звание султана мало известного рода, в среде которого нет или не было лиц, занимавших общественные должности» (Красовский, 1868, с. 406-407).
В 1847 г. Баймухаммед Айчуваков отправился в Санкт-Петербург выражать свои верноподданнические чувства и «признательность за монарший щедроты», проявленные к самому просителю и казахскому народу в целом (Казахские депутации, 2020, с. 586). Его поездка оказала мощный «демонстрационный эффект» на казахскую элиту. В1848 г. с аналогичной просьбой к оренбургским властям обратился султан-правитель Восточной части Младшего жуза Ахмет Джантюрин, в ответ на которую ему разрешили приехать столицу в 1850 г. (Казахские депутации, 2020, с. 609, 611). В январе, затем в марте-апреле 1855 г. Санкт-Петербург с той же целью посетили депутации казахов Среднего жуза, в состав которых входил старший султан Баян-Аульского внешнего округа Муса Чорманов и другие уважаемые представители степной элиты (Джаксыбаев, 2008, с. 58-59; РГИА, 1855, л. 7). В августе 1856 г. представители казахов Внутренней орды, Семипалатинской области и Области сибирских казахов принимали участие в коронации императора Александра II (Казахские депутации, 2020, с. 11-12).