Эта война между Персией и Портой продолжалась с весны 1745 г. до осени следующего года, но не принесла успеха ни одной из воюющих сторон. Мирный договор от 4 сентября 1746 г. возвратил их к границам Касре-Ширинского договора 1639 г., Ирано-турецкий договор 1746 г. признавал Северо-Восточный Кавказ формально независимым. Однако на деле мирный трактат оставлял возможности для вмешательства обеих государств во внутреннюю жизнь местных народов. В 4 пункте договора специально оговаривалось, что «народ лезгинской и другия находящиеся в тех краях вольными имеют остаться… в их правление дела не вступаться, а буде Блистательной Порты или против персидского государства какое их неприятельское намерение откроется, то по отношению обеих сторон вольно по вине их наказать» [Там же].
Таким образом, мирный договор 1746 г., признавая формально независимость Северо-Восточного Кавказа, на деле означал сговор Персии и Порты для подавления освободительной борьбы местных народов.
Персидский шах не отказался от притязаний на Северный Кавказ и тогда, когда Иранская держава уже оказалась на грани развала. Однако длительная и упорная освободительная борьба кавказских народов, поглотившая огромные людские и материальные ресурсы шахской Персии, сыграла свою роль в крушении Иранской империи. В результате заговора придворных в июне 1747 г. Надир-шах был убит [7, с. 449].
Следует отметить, что ослабление Персии в результате гибели Надир-шаха и новые междоусобные войны в стране нисколько не соответствовали интересам России, так как могли привести к усилению агрессии со стороны Османской империи. Вскоре доподлинно узнав о смерти Надир-шаха, 6 октября Тайный совет подтвердил необходимость активизации политики России.
Решения Петербурга оказались своевременными. Летом 1747 г. с фирманами турецкого султана Махмуда и значительной суммой денег на Северном Кавказе появился Юсуф-паша. Согласно указу султана, за мехтулинским владетелем сохранялось звание шамхала с чином Силахшора1 и вручением 200 мешков де 2 -хану - двухбунчужнонег; кайтагскому уцмию жаловался титул трехбунчужного паши , его сыну Магомед го паши. Такие же титулы были пожалованы владетелям Табасарана и Цахура [4, с. 72].
Однако и на этот раз попытка османов установить своё господство на Северо-Восточном Кавказе закончилась безуспешно.
Что касается Дагестана, то здесь ещё более интенсивно шёл процесс усиления пророссийской ориентации среди местных владетелей. В начале 1748 г., принимая присягу на верность России, кайтагский уцмий Ахмед-хан, тарковские владетели Хасбулат и Эльдар, табасаранские майсум и кадий, дербентский правитель Гусейн-хан заявили, что «турецкому султану и персидскому шаху мы служить не желаем… ибо мы положили намерение Е.И.В. верно служить» [11, д. 3, л. 3, 5].
В декабре 1748 г. эти же дагестанские владетели, подтвердив принятую ранее присягу, обратились к Кизлярской администрации с просьбой прислать 3 тыс. войско, обещая им квартиры и полное провиантское обеспечение. Проводивший переговоры с дагестанскими владетелями подполковник А. Шейдяков отмечал, что был очень хорошо принят ими. Он докладывал кизлярским властям: «Все дагистанские владельцы радуютца и думают, что несомненно российское войски в Персию по прежнему вступят». Со своей стороны, кайтагский уцмий и дербентский правитель Гусейн-хан обращали внимание А. Шейдякова на то, что в виду междоусобиц в Персии султанские войска легко могут захватить Дербент и овладеть Дагестаном, а «наше желание то, да б Дербент достался в руки российской государыне…» [Там же, л. 15].
Таким образом, принятые меры российского правительства оказали положительное воздействие, способствуя стабилизации обстановки на Северном Кавказе. Одновременно закреплялась роль Кизляра и кизлярской администрации как важнейшей опоры Российского государства на Северном Кавказе.
Выступления в защиту интересов населения Северного Кавказа способствовали обеспечению собственных интересов России и содействовали дальнейшему расширению и укреплению её авторитета у местных народов.
кавказский политика ориентация
Список литературы
1.Абдусаламов М.-П. Б. Кумыкские феодальные владетели в освободительной борьбе народов Дагестана против Надир-шаха (1734-1745 гг.) // Вестник Дагестанского научного центра РАН. 2014. № 52. С. 79-83.
2.Абдусаламов М.-П. Б. Политические связи засулакских феодальных владетелей с Россией в период походов Надиршаха в Дагестан // Вестник Иркутского государственного технического университета. 2013. № 1 (72). С. 182-186.
3.Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ). Ф. 77. Оп. 77/1. 1741 г.
4.Бакиханов А.-К. Гюлистан-и Ирам / ред., коммент. и примеч. акад. З. М. Буниятова. Баку: Элм, 1991. 304 с.
5.Бутков П. Г. Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 год: в 3-х ч. СПб.: Тип. Императорской Академии наук, 1869. Ч. I. 548 с.
6.Гаджиев В. Г. Роль России в истории Дагестана. М.: Наука, 1965. 391 с.
7.История Дагестана с древнейших времен до наших дней: в 2-х т. М.: Наука, 2004. Т. I / отв. ред. А. И. Османов. 627 с.
8.Кидирниязов Д. С. Дагестан и Северный Кавказ в политике России в XVIII - 20-е гг. XIX в. Махачкала: ИИАЭ ДНЦ РАН, 2013. 456 с.