Наконец, необходимо подчеркнуть важность построения нарратива в международных отношениях для поддержания международной системы в равновесии. Принимая во внимание тот факт, что великие державы -- это те, которые наиболее активно работают над формированием глобального нарратива, можно сделать вывод о том, что массовое восприятие реальности международной политики является важным фактором в балансе сил, и нарратив господствующей власти -- тот, который преобладает. После окончания Второй мировой и холодной войны именно нарратив Соединенных Штатов Америки получил наибольшую обоснованность и признание во всем мире [Onuf1998], в том числе в бразильских медиа.
Учитывая вышесказанное, мы предлагаем анализ высказываний современных СМИ Бразилии о России в свете теории конструктивизма. Методика заключается в обобщенной характеристике содержания журнальных материалов, проводится анализ обложек как поликодового текста и статей. В исследовании использованы методы нарративного анализа и приемы лингвокультурологической интерпретации языковых особенностей текста.
Исследование актуально как с журналистской, так и с политологической точки зрения. Новизна обусловлена прежде всего характером исследуемого материала -- нарратив бразильской прессы о России и ее корреляция с американскими медиа.
Анализ материала. СМИ в Бразилии. Журнал VEJA
В 1940-х годах правительство США запустило новый проект «Политика добрососедства», призванный повлиять на страны Латинской Америки, чтобы они отдалились от нацистско-фашистских стран и европейских идей [MartinsJunior2015]. Среди различных стратегий этой политики -- так называемая культурная дипломатия, посредством которой правительство Соединенных Штатов пыталось продемонстрировать американским гражданам развитие Бразилии, а также установить связи с бразильским народом. Именно в этом контексте правительство США стало финансировать работу Уолта Диснея по созданию персонажей, представлявших культуры стран к югу от Америки. В случае с Бразилией таким персонажем стал знаменитый попугай OZeCarioca. Этимология очевидна: ка- риока -- так называют себя жители штата Рио-де-Жанейро. Право публикации получило небольшое издательство, главой которого был Виктор Чивита и которое уже работало над публикацией комиксов Диснея в Италии. Спасаясь от антисемитизма, В. Чивита с семьей эмигрировал в Бразилию и создал издательство
EditoraAbril, превратив небольшое итальянское предприятие в бразильский национальный медиахолдинг.
Veja(в переводе с португальского -- «Смотри») как культурный проект был создан с намерением продвигаться параллельно с модернизацией Бразилии и знаменовал собой окончательное утверждение капитализма [Villalta2002]. Кроме того, Vejaположил начало журналистским расследованиям в Бразилии. Помимо сообщения новостей, в нем печатаются аналитические статьи о связях между фактами и их причинами. Благодаря этому журнал получил широкое признание у населения Бразилии, в основном среди среднего класса, который считает его «вестником бразильской интеллигенции» [Villalta2002: 6].
Журналистская линия Vejaна протяжении холодной войны согласовывалась с официальным нарративом Соединенных Штатов не только по событиям, связанным с социалистическим блоком, но и по международным и региональным проблемам.
1968,1988, 1989 годы
Первый номер журнала Veja(рис. 1), вдохновленный американским журналом Time, вышел в сентябре 1968 г. с картинкой серпа и молота на обложке и фразой «Великая дуэль в коммунистическом мире». После относительно недавнего государственного переворота, в результате которого было смещено правительство президента Бразилии Жуана Гуларта (JoaoGoulart), известного дружескими отношениями с СССР, это было медийное выступление правящей партии в контексте международной холодной войны.
Первый номер, который, как предполагается, освещает идеологический фундамент редакции, вышел под лозунгом необходимости избежать неминуемой коммунистической революции в Бразилии. Редакционная статья, озаглавленная «Восстание в красной галактике», была посвящена вводу советских войск в Чехословакию.
Позже основатель журнала Виктор Чивита рассказал, что он пожалел о советской символике на обложке, «потому что могло показаться, что мы ведем пропаганду коммунистов», хотя сам текст был как раз об обратном [Villalta2002: 5]. Проходит 20 лет, и коммунистическая символика вновь попадает на обложку журнала, но теперь как символ краха советской системы (рис. 2). Президент США Рейган, как самый могущественный противник коммунистов, открытый защитник холодной войны, назвавший Советский Союз царством зла, приехал в Москву и объявил конец холодной войне. Победитель -- вот главный лейтмотив статьи.
Статьи журнала о Советском Союзе за 1989 г. в основном посвящены экономическим проблемам, забастовкам, сложным выборам, недовольству стран социалистического лагеря политикой и руководством СССР. Апрельский номер Veja(рис. 3) вышел с обложкой разбитого серпа и молота -- «Землетрясение реформ потрясло коммунизм. Ветер свободы пронесся по Восточной Европе». В это же время выходит Time(рис. 4) почти с тем же серпом и молотом на черном фоне -- «Новый СССР». Цветовое сочетание и отсутствие каких-либо дополнительных деталей подчеркивают «похоронное» настроение картинки. И хотя беспорядки, произошедшие в Восточной Европе, финансировались западными правительствами и компаниями, информация об этом не обнародовалась.
Рис. 1
Рис. 2
Рис. 3
Рис. 4
Рис. 5
Рис. 6
Рис. 1.Обложка первого выпуска Veja, сентябрь 1968 г. Источник: https://duronaqueda.blogs.sapo.pt/revista-veja-as-capas-desde-ano-1968-42265
Рис. 2.ОбложкаVeja, июнь 1988 г. Источник: https://duronaqueda.blogs.sapo.pt/capas-da-revista- veja-ano-1988-186743
Рис. 3. Обложка Veja, апрель 1989 г. Источник: https://duronaqueda.blogs.sapo.pt/capas-da-revista-veja-ano-veja-1989-99085
Рис. 4. Обложка Time, апрель 1989 г. Источник: https://time.com/vault/year/1989/
Рис. 5. Обложка Veja, июль 1989 г. Источник: https://duronaqueda.blogs.sapo.pt/capas-da-revista-veja-ano-veja-1989-99085
Рис. 6. Обложка Time, ноябрь 1989 г. Источник: https://time.com/vault/year/1989/
Толпы людей, тревожные лица, красные оттенки и привычный конструкт -- серп и молот -- для создания ощущения неуправляемого государства. Таков характер публикаций о России того времени (рис. 5).
В противоположность материалам о крушении СССР специальный выпуск журнала Vejaот 15 ноября 1989 г. размещает редакционную статью с подзаголовком «Мир в шоке: падает Берлинская стена», где с восторгом провозглашается свобода: «Стена ликвидирована, восточные немцы теперь строят будущее свободы».
Несколькими днями ранее американский Time(рис. 6) выходит с аналогичными по нарративу статьями: «Союз: долгая, упорная борьба. Исторические и удивительные выборы -- последний показатель того, что, несмотря на все его проблемы, революция Горбачева трансформирует его нацию» (The Union: A Long, Mighty Struggle. A historic -- and surprising -- election is the latest indication that, for all his troubles, Gorbachev's revolution is transforming his nation).Обратим внимание на тот факт, что западный медийный нарратив совпадает и самым частотным в публикациях того времени является слово «свобода».
1991 год
Даже с окончанием холодной войны форма повествования не изменила своей центральной линии (с уже отмеченным предвзятым отношением дискурса США о СССР). В 1991 г. ситуация в Советском Союзе освещалась в трех выпусках журнала Veja, которые явно коррелируют с публикациями Timeтого времени. Ключевое слово обложек -- «Революция» (рис. 7), пугающее неизвестностью, усиленное красным цветом, визуальным рядом толп возбужденных людей, их тревожных поз и лиц.
Номер Timeв марте 1991 г. (рис. 8) выходит с обложкой «Борис Ельцин: русский Маверик, Борис Ельцин, плохой мальчик советской политики, борется с Горбачевым в решающем голосовании на этой неделе». Сатира заключается в сравнении Ельцина с Мавериком (Maverick), карточным шулером, персонажем известного одноименного фильма. Подзаголовок редакционной статьи: «Пока люди голосуют за будущее Союза, Горбачев и Ельцин ведут войну за остатки империи» (AsthepeoplevoteontheUnion'sfuture, GorbachevandYeltsinwarovertheremainsoftheempire).
Спецвыпуск Vejaв июле продолжает идею бесконечно меняющихся матрешек с заголовком «Вторая русская революция». Редакционная статья стремится осветить столкновение между президентом СССР Михаилом Горбачевым и президентом России Борисом Ельциным. С этой целью журнал дает частичное описание двух фигур, щедро снабдив текст коннотативно окрашенной лексикой. Повторяя американский мейнстрим, статья называет Ельцина «великим демагогом», который «бродил по России на крыше поезда, потерял свою одежду, играя в карты с солдатами» (Veja, 1991, июль, с. 34), и «Борис -- один из тех людей, которые блуждают между состоянием невежественного и интуитивного самоучки. Он кое-что знает, но ведет себя так, как будто ничего не знает» (Veja, 1991, июль, с. 35).
С Горбачевым редакция обращается не мягче: за его политическое восхождение на него навешивают ярлык «протеже местного вождя» и «русский деревенщина» (Veja, 1991, июль, с. 34). Он описывается, как «живущий в роскоши особняка на Ленинских горах, схожим с элитным районом Морумби в Сан-Паулу... с двумя залами, семью спальнями, библиотекой, зимним садом, бильярдом, кинотеатром, кухней и холодильником» (Veja, 1991, июль, с. 34). В статье приводится фраза собеседника, который называет его правление «худшим со времен Сталина». Тема богатства выборных руководителей всегда считалась подходящей для возбуждения масс, готовой на госперевороты. Тот же нарратив используется западными СМИ для описания стран незападных формаций.
В этом же номере Vejaесть еще две статьи, посвященные России. Нарратив однозначен: империя зла распадается. Одна статья озаглавлена «Агония империи. Побежденный народами, которые он поработил, советский гигант каждый день теряет немного из того, что завоевали цари и Сталин» (Veja, 1991, июль, с. 40). Вторая имеет заголовок «Разбитая Коммунистическая партия деморализована, никто не хочет больше знать о социализме, и опасается, что реформы приведут к политической неудаче» (Veja, 1991, июль, с. 46).
Номер Timeавгуста 1991 г. (рис. 9) открывается обложкой «Русская революция» с явным одобрением происходящего. Как и на обложке номера, посвященного падению Берлинской стены (Time, 20 ноября 1989 г., см. рис. 6), фоновый цвет голубой. Подзаголовок редакционной статьи -- «Русская история -- это череда ложных рассветов, от Екатерины Великой до Петра Великого, от большевистской революции до хрущевской оттепели. Прошлаянеделявыгляделакакнастоящая» (Russian history is a progression of false dawns, from Catherine the Great to Peter the Great to the Bolshevik Revolution to the Khrushchev thaw. Last week's looked like the real thing).
НомеравгустовскогоVeja (рис. 10) такжесвосторгомконстатируетжелаемое: «Революция! Люди охотятся на коммунистов». Фотография безликой толпы уже не так пугает. Редакционная статья, посвященная Советскому Союзу, сфокусирована на неудачной попытке военного переворота против Горбачева, предпринятой членами Коммунистической партии, которая привела к контрперевороту во главе с Борисом Ельциным. Редакция Vejaсравнила это с большевистской революцией 1917 г. Народная поддержка Ельцина была описана как «либертарианское дыхание, идеал создания лучшей братской жизни без угнетения» (Veja, 1991, август, с. 19).
И если до этого слово «революция» было синонимом краха, всегда подавалось с негативной окраской, то августовский выпуск журнала меняет акценты по отношению к революциям и подчеркивает, что «реализация этой мечты, которая возможна только в рамках демократии и терпимости, является величайшим вызовом революции, которая привела к взрыву коммунизма в Советском Союзе» (Veja, 1991, август, с. 19). В статье неоднократно повторяется противопоставление: «мракобесие» Советского Союза и «свобода» Запада. Человек, который мог бы сменить Горбачева у власти, тогдашний вице-президент СССР Геннадий Янаев, описывается редакторами как «избранный в результате сфальсифицированного голосования <.. .> он принадлежал к тому типу праздного бюрократа, который встречает гостей с газетами, открытыми на рабочем столе» (Veja, 1991, август, с. 27).
По сравнению с июльским выпуском 1991 г. описание Ельцина в августе того же года сменяется на прямо противоположное. Если в июле он был назван «невежественным», «демагогом» и «заядлым пьяницей» (Veja, 1991, июль, с. 35), то теперь его чествуют в статье: «.спаситель отечества. <.> возглавив сопротивление, российский президент воплощает в жизнь свою мечту, демонстрирует черты государственного деятеля, вошедшего в галерею героев века» (Veja, 1991, август, с. 38). Более того, его называют «гигантом» наряду с Шарлем де Голлем и Уинстоном Черчиллем. Возглавив сопротивление перевороту, члены которого прозваны «вдовами сталинизма», Борис Ельцин проявил «доказательство храбрости, харизмы и последовательности», он стал человеком, обладающим «храбростью льва, руководил сопротивлением до унизительного поражения сил тьмы» (Veja, 1991, август, с. 39). Прошел всего месяц с предыдущего выпуска, а журнал уже критикует прессу, которая считала Ельцина «популистом, водянистым и крикливым», хотя на самом деле он был «борцом за демократию» (Veja, 1991, август, с. 41). Внезапное изменение речи, безусловно, неслучайно и повторило риторику американского мейнстрима, испугавшегося возвращения СССР.