Бразильский медианарратив о России: конструирование реальности и корреляция с американскими медиа
Ф.Л. Кампос1, Л.И. Батурина2, Б.М. Азеведо1
Рассматриваются культурологические и психологические аспекты медийной реальности в рамках конструктивизма и прослеживается во времени характер информационного массива о России в бразильской прессе на протяжении 53 лет. Исследуются форма и содержание нарратива бразильской прессы о Российской Федерации с 1968 по 2021 г. на примере журнала Veja-- одного из основных и популярных периодических изданий Бразилии. Проводится анализ обложек журнала как поликодового текста и содержание статей. Использованы методы нарративного анализа и приемы лингвокультурологической интерпретации языковых особенностей. Проведен сопоставительный анализ обложек Vejaс обложками и статьями ведущего американского журнала Time, соотносящимися по времени и тематике с публикациями в Veja. Сравнение продемонстрировало прямую корреляцию между тем, как представлена Россия в бразильской прессе и в западных СМИ по стилю и форме подачи информации, что позволяет говорить о влиянии американской прессы на бразильский медианарратив. Корреляция поликодовых текстов еще раз доказывает использование когнитивных функций визуального медиаязыка в политически зависимых медиапространствах. Взятый для анализа 53-летний период показывает, что, несмотря на долгий срок и множество политических событий, включая создание БРИКС, нарратив бразильских СМИ не изменился и продолжает следовать за американским мейнстримом.
Ключевые слова: образ России, Бразилия, медиареальность, нарратив.
Brazilian media narrative about Russia:
Construction of reality and correlation with American media
F.L.S. Campos1, L.I. Baturina2, B.M. Azevedo1
The authors discuss the cultural and psychological aspects of media reality within the framework of constructivism, and trace the nature of the information flow about Russia in Brazil over time. The article examines the form and content of the Brazilian press narration about the Russian Federation for the period of 53 years, from 1968 to 2021, on the example of one of the main and widely distributed periodicals: “Veja” magazine. The authors analyze its cover content as a polycode text, and subsequent articles. The study used the methods of narrative analysis, and methods of linguacultural interpretation of linguistic features. The study carried out a comparative analysis of the covers of “Veja” magazine with the covers and articles of the leading American magazine “Time”, corresponding in terms of time and subject matter of the articles. This comparison demonstrated a direct correlation between the way Russia was described in the Brazilian press and the Western media in terms of style and form of presenting information. It allowed the authors to speak about the influence of American hegemonic press on the Brazilian media narration. The correlation of the polycode texts has proved the use of the cognitive functions of the visual media language in politically dependent media spaces. The 53-year period taken for the analysis showed that over such a long timeline with multiple events both in Russia and Brazil, as well as in the whole world, including the emergence of the BRICS, the Brazilian media narration has not changed and continued to follow the American mainstream.
Keywords: image of Russia, Brazil, media reality, narration.
Постановка проблемы
обложка журнал veja time нарративный
История средств массовой информации Бразилии начинается с прибытия португальской королевской семьи в 1808 г. во время наполеоновских вторжений. Столетие спустя с развитием радиовещания в 1920-х годах удалось охватить большую часть населения, начиналось активное развитие прессы [Miranda2007]. С конца 1940-х годов по настоящее время самым популярным средством массовой информации с тиражом более миллиона экземпляров в Бразилии по праву считается еженедельный журнал Veja. По словам Перейры [Pereira2013], журнал Vejaадресован представителям бразильской элиты, которая, в свою очередь, использует его в своих идеологических интересах. Бразильский Veja, вдохновленный американским журналом Time, охватывает такие темы, как мировые новости, наука и технологии, бизнес, история, знаменитости, здоровье, благосостояние, общество, образ жизни, мода, культура, кино, религия и многие другие.
Vejaначинал как левоцентристский журнал, но после 1990-х годов стал все больше склоняться «вправо». Хотя у него нет представительств в зарубежных странах, но есть прочные связи с американским правительственным мейнстримом, который традиционно обеспечивал редакцию Vejaзарубежными новостями. Поэтому журнал является важным объектом для нашего исследования, в котором мы ставим цель проанализировать генезис международного дискурса журнала как ведущего рупора новостей в Бразилии. Настоящая работа предлагает анализ феноменов современных медиакоммуникаций Бразилии о России.
В целях нашего исследования мы также сравнили обложки Vejaс аналогичными по времени выпуска и дизайну американского журнала Time, входящего в десятку ведущих журналов США. Это сделано с целью кратко, в пределах статьи, оценить влияние одного журнала на другой.
Дискурсивный анализ средств массовой информации в Бразилии остается малоизученным. Работы, пользующиеся большой известностью в этой области, кажутся скудными, хотя существует ощущение консенсуса в отношении предвзятого дискурса, используемого журналистскими и телекоммуникационными агентствами.
Настоящая статья является частью большого исследования, которое включает в себя сопоставительный анализ бразильской прессы о России, ее нарратива и подверженности влиянию западных медиа, а также вопросы философского характера создания второго, третьего и последующих уровней медиареальности, наблюдаемой на современном этапе развития журналистики.
История вопроса и описание методики исследования
Одна из самых распространенных теоретических школ в изучении международных отношений сегодня -- это школа конструктивизма. Зародившись в начале ХХ в., философия конструктивизма стала одной из модных идей, принятой самыми разными отраслями науки и искусства, в том числе журналистикой. Суть ее сводится к тому, что реальность формируется (конструируется) через опыт отдельного индивидуума. Человек, таким образом, выступает в виде субъекта конструирования реальности. Однако постичь все области жизни и знаний через свой опыт человек не может, поэтому он вынужден прибегать к внешним конструкциям (схемам), формируемым вне его личного опыта. Субъект, не вовлеченный лично в международные отношения, потребляя информацию созданной кем-то реальности или медиареальности, превращается, таким образом, в объект, на который направлена информация. В свою очередь, картина мира, создаваемая СМИ, является производной от ценностно-мотивационной сферы журналиста или редакции, а также от социальнополитических интересов, языковых моделей и социокультурных особенностей среды [Петренко 2010; Числова 2013; Смирнова, Лазутина, Денисова 2021; Adler2013].
«Переваривая» информацию и выстраивая затем свою картину мира, потребитель из объекта вновь становится субъектом, но второго порядка. СМИ, в свою очередь, предлагают некие заготовленные конструкции (схемы), которые помогают потребителю не только ориентироваться, но и воспроизводить созданные простые конструкции объяснения сложного и многообразного мира. Чем проще и устойчивее эти схемы, основанные часто на оппозиции «свой -- чужой», чем менее изменчивы, тем более они жизнеспособны в культурном пространстве человека (PrinzipderViabilitat [Merten2015]).
Особую роль в процессе конструирования медиареальности отводится языку, на котором создаются образы познаваемого и который позволяет СМИ балансировать между медиаконструктивизмом и сознательной манипуляцией сознанием. Именно язык определяет, является ли медиареальность намеренной манипуляцией сознанием. Уже сегодня в журналистской деятельности используются так называемые гибриды, выраженные через появление новых жанров: infotainmentкак совмещение information+ entertainment(развлечение), factionкак балансирование между fact(факт) и fiction(вымысел), infomercials (information+ commercials-- /реклама/) и т. д. Исследования влияния новых форм журналистики на различные группы населения уже проводятся [VanCauwenberge2015].
Еще Л. Выготский в классических работах, посвященных анализу художественного произведения, предлагал выделять два структурных элемента: форму и материал, -- отношения между которыми есть не содействие, а борьба. С его точки зрения, удачно то произведение, в котором форма одерживает верх. Именно в этом случае происходит некий энергетический выплеск, который он называет эстетическойреакцией, -- эстетический конструктивизм [Выготский 2017]. Проводя параллель между художественным сообщением и медиасообщением, можно сказать, что язык медиасообщений предлагает свою медиареальность, провоцируя определенную эмоциональную реакцию у потребителя. «И чем мощнее форма, чем сильнее эта реакция, тем более очевидна манипуляция сознанием как конечная цель агента конструирования медийной реальности» [Salbuchi2012: 2]. Таким образом, язык медиасообщения, включая невербальный, превалирующий над его содержанием, может служить лакмусовой бумажкой присутствия в медиасообщении манипуляции сознанием [Выготский 2017]. Наряду с терминами «информационная война» и «медиареальность» в современной блогосфере все чаще стал использоваться термин «ментальная война», целью которой является изменение ментальной -- цивилизационной -- основы общества противника.
В информационной войне, составной части холодной войны (1946-1980), есть прямое информационное воздействии через СМИ на формирование контекстов, интерпретаций, на смещение акцентов. Здесь мы говорим о воздействии информации на рациональную сторону рассудка, когда можно принимать навязываемые идеи, понимать их и даже озвучивать, но ментально, эмоционально, подсознательно отторгать, чувствуя неприязнь и отчужденность, даже испытывать состояние когнитивного диссонанса.
Ментальная война сложнее, она подразумевает воздействие на субъективность, душевные, эмоциональные ощущения и подсознательные реакции. Она ведется скорее на уровне культуры, смещая культурные коды, когда меняется культурная матрица базового общества. Особая роль в этом отводится визуальному языку СМИ, «который выполняет не только эстетическую, но и когнитивную функцию» [Volkova2017: 37]. Совмещение текста и визуальной картинки, т. е. кросс- медийность, создают различные эмоциональные ощущения, например страх, угрозу, тревожность. Такое совмещение медиаинформации, когда вербальный и невербальный язык дополняют и оттеняют друг друга, можно отнести к меганарративу, «крупной целостной полидискурсивной единице в медиапространстве, которую необходимо исследовать в совокупности» [Чанышева 2021: 218]. Этим активно занимается лингвистика с конца ХХ в. (И. Б. Александрова, Н. И. Клушина, З. З. Чанышева, В. В. Волкова, М. И. Числова, Е. Е. Анисимова, В. В. Богданов и многие другие). Особая роль отводится обложкам журналов, вносящим дополнительные оттенки в содержание. Обложка, таким образом, выступает поликодовым текстом или «паралингвистически активным текстом» [Анисимова 1992], в котором закодирована разнородными средствами, вербальными и невербальными компонентами, специально заготовленная информация психологического воздействия.
Такое ментальное воздействие создает более тонкие конструкции, но с более глубинным фундаментом, а значит, более «жизнеспособные». Отсутствие внутреннего отторжения -- результат ментального воздействия. Конструирование реальностей -- бесконечный, спиралевидный процесс борьбы с объективной реальностью. Вслед за Вебером зададимся вопросом: «Это агент, который создает мир (конструктивизм), или это мир, который влияет на объект (реализм)?» [Weber2002].
Итак, объективная реальность в СМИ становится формируемой журналистом медиареальностью, которая затем конструируется во вторичную реальность потребителя информации, т. е. субъекта второго порядка. В процессе взаимодействия с обществом потребитель воссоздает эту реальность, пользуясь набором приобретенных жизнеспособных схем в данной социокультурной среде, конструируя последующую, третью, медиареальность. И так до бесконечности, подобно непрерывной спирали.
Главное, чтобы предлагаемые схемы находились в одном культурно-идеологическом поле и обеспечивали жизнеспособность созданных конструкций. Ломка представлений о картине мира всегда трагична и в области международных отношений чревата геополитическими катаклизмами. Примерами особенно изобилует история смен формаций в России. Но и неизменность медиареальности в современном быстро меняющемся мире неизбежно сталкивается с вопросами правды и лжи в сфере политического нарратива.
Изучение международных и экономических отношений одновременно с изучением коммуникации не ново (медиастилистика, медианарратология, политическая лингвистика). Но в последние годы оно приобрело большое значение из-за мировой расстановки сил после холодной войны и прихода новой глобализации. В качестве средства достижения своих целей и задач различные государства, особенно самые могущественные, используют нарратив как инструмент ведения войны. В этих случаях он известен как стратегический нарратив и может быть определен как «средство политических субъектов конструировать общее значение международной политики для формирования поведения внутренних и международных игроков» [Miskimmon, O'Louchlin, Rosele2012: 1]. Важно, что распространителями нарратива являются не только правительственные органы или агенты, напрямую связанные с государством, но и члены различных общественных элит, интеллектуалы, специалисты, политические аналитики, журналисты и СМИ [Miskimmon, O'Louchlin, Rosele2012].
Международную журналистику при этом часто обвиняют в «легкомысленном обращении с зарубежными странами», поскольку она сообщает только о кризисах, войнах, катастрофах, болезнях, преступности и коррупции. Особенно это отмечается в США, где в прессе чаще, чем где-либо, упоминаются страны, вовлеченные в конфликты, а также страны, в которых случаются крупные происшествия, стихийные бедствия. Общественная и культурная жизнь не привлекает их внимания в достаточной степени. Более того, репрезентация стран во многом обусловлена национальными интересами государств, а также внешнеполитическими и геополитическими связями. В этом смысле самой часто упоминаемой страной на страницах американской прессы выступает Россия. Развивающиеся же страны, напротив, большее внимание уделяют так называемым элитным странам, особенно США [Колесниченко 2020]. Внимание журнала Vejaк России значительно меньше, нежели у американских журналов. Поэтому анализ таких публикаций представляет особенный интерес.