Итак, вот Грайсов "миф" о происхождении языка.34
Появление языка явилось результатом многостадийного исторического развития и преобразования феномена "натуральных знаков" в человеческом поведении в феномен подразумевания (которое можно толковать как своего рода "ненатуральный знак") и, наконец, в феномен конвенционального, общепринятого в данном сообществе людей, стабильного значения определенных типов произнесений.
Но, — продолжает Грайс, — можно себе представить и такие случаи, которые не поддаются игровому толкованию. Представим себе, что хотя на первый взгляд Y-у кажется, что Х приглашает его поучаствовать в своей игре, но когда Y делает ему одолжение и пытается внести в игру свой вклад, Х вместо того чтобы продолжать игру, начинает сердиться и повторяет свои ненатуральные стоны.
Тогда Y-у может прийти в голову предположение, что Х не играет, а пытается внушить Y-у мысль, что он, Х, на самом деле испытывает боль. Это похоже на то, что происходило на стадии №1, — т.е. на сознательную симуляцию внешних признаков боли с целью ввести в заблуждение окружающих. Но здесь нужно вдуматься в радикальное различие между двумя способами "сознательного внушения мысли" другому человеку: Первый способ — это как раз и есть симуляция "натурального знака", т.е. попытка внушить мысль путем обмана, "мошенничества"; это способ Первой стадии. Второй же способ совсем иной; он состоит в том, чтобы (i) сознательно симулировать "натуральный знак"; но при этом (ii) не скрывать, а напротив подчеркнуть, что это — симуляция; и при этом еще (iii) намереваться (хотеть, надеяться) сделать так, чтобы тот, на кого рассчитано это представление, увидел для себя в этой открыто заявленной симуляции "натурального знака" резон полагать, что на самом деле имеет место то положение вещей, знаком которого является симулируемый "натуральный знак", когда он не симулируется, а продуцируется естественным, непроизвольным путем; и наконец, (и это самый хитроумно-рефлексивный элемент всего трюка) (iv) иметь в виду, чтобы именно распознание реципиентом намерения (iii) и послужило для него резоном полагать, что то положение вещей, знаком которого является симулируемый "натуральный знак", имеет место на самом деле.36 [Грайс проницательно замечает, что, конечно, в реальной жизни распознание реципиентом какого бы то ни было намерения другого человека может служить для этого реципиента рациональным резоном для какого бы то ни было полагания о внешнем мире только в том случае (и это при наличии соответствующей связи между рассматриваемыми намерением и положением дел во внешнем мире), если реципиент исходит из допущения, что этот другой человек "заслуживает доверия" (или: "надежен").]
Итак,
Стадия №4 — это открытая симуляция "натурального знака" с целью сообщить другому о соответствующем положении дел
От четвертой стадии симуляции до полноценного языка — всего три шага.
Первый из них состоит в том, чтобы отказаться использовать в целях сообщения (коммуникации) симуляцию соответствующего "натурального знака" — и продуцировать вместо этого некое более или менее произвольное демонстративное поведение, связанное с тем положением дел, о котором ты хочешь сообщить неким хотя бы отдаленным, но распознаваемым сходством: например, издавать членораздельные звуки или рисовать закорючки на бумаге или на скале.
Итак, мы достигли стадии, на которой орудия-носители коммуникации не обязаны быть непосредственными симуляциями "натуральных знаков"; и — как замечает Грайс — чем отдаленнее связи между этими орудиями-носителями коммуникации и теми положениями дел, о которых они должны коммуницировать, тем больше свобода общения у общающихся людей, — поскольку тем менее они связаны необходимостью опираться на "натуральные" связи между своими знаками и предметами мира.
Стадия №5 — это использование для сообщения о некоем положении дел произвольного поведения, лишь отдаленно напоминающего этого положение дел.
Еще одна версия интенционализма в философии языка принадлежит американскому философу Джону Серлю. Путь Серля к анализу понятия подразумевания и его роли в философской семантике был достаточно долог.Серль начал с тезисов о природе языка, которые можно резюмировать так:
Язык есть разновидность правилосообразной (т.е. подчиненной правилам) деятельности.
Соответственно, философское исследование языка есть исследование правил деятельности по употреблению языковых выражений.
Вообще, философия языка есть часть философии действия.'
В русле этих тезисов Серль продолжил дело своего учителя, британца Джона Остина: он развил инициированную Остином теорию речевых актов.37 Уже на этой стадии Серль использовал и усовершенствовал элементы Грайсова интенционализма.
Затем Серль задался вопросом о философском фундировании самого понятия действия: Что существенно, с философской точки зрения, для нашего представления о человеческих действиях? Серлев ответ был (приблизительно) таков: Существенно то, что любое действие человека берет начало в его сознании — в его намерениях, желаниях, полаганиях и т.д.
Обобщая этот вывод, Серль приходит к следующим тезисам:
Философия действий есть часть философии сознания (mind).
Следовательно, в конечном счете философия языка есть часть философии сознания или, по крайней мере, может и должна основываться на философии сознания.
— В частности,
(i) концептуальные характеристики речевых актов (акта утверждения, просьбы и т.д.) подобны концептуальным характеристикам соответствующих ментальных состояний (полагания, намерения и т.д.);
(ii) центральное для аналитической философии языка понятие значения (meaning) языковых выражений вообще теряет смысл — по крайней мере, в том виде, как оно обычно рассматривается, т.е. в качестве "абсолютного" значения, взятого в отрыве от его реальной соотнесенности с различными сторонами сознания индивида — носителя языка;38
(iii) в центр философского внимания должно быть поставлено понятие подразумевания (meaning), связанное с внутренней интенциональностью ментальных состояний (полагания, намерения и т.д.);
(iv) то, что осталось от утерявшего смысл понятия ("абсолютного", или буквального) значения (meaning) языковых выражений, (ср. (ii)) сводится к феномену интенциональности материальной оболочки языкового знака — или еще точнее: интенциональности тех физических сущностей (звуков, чернильных закорючек и т.д.), которые опосредуют общение между людьми;
(v) интенциональность этих физических сущностей вторична — она "выводится" из первичной, внутренней, интенциональности соответствующих ментальных состояний.'
Итак, по Серлю, говорение на том или ином языке есть (чрезвычайно сложная) форма правилосообразного поведения. В овладение языком входит овладение правилами этого поведения.
Имеется ряд аналитических связей между следующими понятиями:
— речевые акты;
— то, что подразумевает говорящий;
— значение языкового выражения;
— намерения говорящего;
— то, что понимает слушающий;
— правила, управляющие элементами языка.
Исследование этих аналитических связей есть одна из центральных задач теории речевых актов.
При совершении типичного иллокутивного акта (т.е. акта утверждения, задания вопроса, приказания, обещания и т.д.) человек, как правило, совершает акты по меньшей мере трех различных сортов:
(a) он произносит слова (морфемы, предложения) — т.е. совершает акты произнесения;
(b) он указывает (refers) и предицирует — т.е. совершает пропозициональные акты;
(c) он утверждает нечто, или задает некий вопрос, или отдает некий приказ, или обещает нечто и т.д. — т.е. совершает иллокутивный акт.
Акты произнесения стоят к пропозициональным и иллокутивным актам в том же отношении, в каком, к примеру, акт изображения крестика на бюллетене для голосования стоит к акту голосования.
Анализируя речевые акты, следует различать между содержанием и функцией.
Содержание целостного иллокутивного акта — пропозиция; функция — иллокутивная сила, с которой предъявляется данная пропозиция.
Содержание акта референции — смысл произносимого выражения; функция — та роль идентифицирования некоего объекта, в которой предъявлен данный смысл.
Содержание акта предикации — смысл произносимого предикатного выражения; самостоятельной же функции у акта предикации нет — его функция-роль полностью детерминируется иллокутивной силой данного речевого акта.
Иными словами, иллокутивный акт, совершаемый посредством произнесения предложения, есть функция языкового значения данного предложения.
Ещї иными словами: Имеются систематические взаимосвязи между языковыми значениями произносимых нами выражений и иллокутивными актами, которые мы совершаем, произнося эти выражения.
Иллокутивные акты суть часть Языка как единого общечеловеческого института, а не часть того или иного конкретного национального языка. Иными словами, понятия об акте обещания, акте утверждения, акте вопрошания и т.п. совпадают в своих основных, конституирующих характеристиках у носителей всех национальных языков.
Имеется в точности пять категорий иллокутивных актов:
I. Ассертивы — т.е. акты, суть которых в том, что говорящий посредством речевого акта принимает на себя обязательство ручаться за истинность выраженной в акте пропозиции.
[Глаголы — названия типичных ассертивов:
утверждать, отрицать, ответить, возразить и т.д.]
II. Директивы — т.е. акты, суть которых в том, что говорящий посредством речевого акта пытается побудить слушающего сделать нечто.
[Глаголы — названия типичных директивов:
попросить, приказать, скомандовать, умолять, разрешить, пригласить, посоветовать и т.д.]
III. Комиссивы — т.е. акты, суть которых в том, что говорящий посредством речевого акта принимает на себя обязательство сделать нечто в будущем.
[Глаголы — названия типичных комиссивов:
обещать, давать зарок, давать обет, давать клятву, давать слово, ручаться, брать на себя обязательства по договору (соглашению, контракту, сделке), принять тот или иной план [программу] действий и т.д.]
IV. Экспрессивы — т.е. акты, суть которых в том, что говорящий посредством речевого акта выражает свої психологическое состояние [специфицированное в условии искренности данного экспрессива] по поводу некоего положения дел [специфицированного в пропозициональном содержании данного экспрессива].
[Глаголы — названия типичных экспрессивов:
благодарить, поздравлять, извиняться, соболезновать, выражать одобрение, выражать неодобрение и т.д.]
V. Декларации — т.е. акты, суть которых в том, что говорящий посредством речевого акта делает так, что начинает иметь место положение дел, специфицированное в пропозициональном содержании данной декларации.
[Глаголы — названия типичных деклараций:
давать имя, крестить, объявлять кого-либо мужем и женой, объявлять войну, издавать указ (закон, декрет), подавать в отставку и т.д.]
Между случаем, когда человек просто произносит какие-то звуки или просто рисует какие-то закорючки на бумаге, и случаем, когда человек совершает иллокутивный акт, имеется по меньшей мере два существенных различия:
(1) звуки или закорючки, производимые по ходу совершения иллокутивного акта, как правило, обладают неким значением (meaning);
(2) когда человек производит звуки или закорючки по ходу совершения иллокутивного акта, он, производя их, подразумевает нечто (means something) под ними.
Феномен подразумевания чего-то под произнесением звуков или рисованием закорючек связан с намерениями подразумевающего человека.
С другой стороны, феномен подразумевания чего-то под произнесением звуков или рисованием закорючек связан с языковым значением (meaning) произносимых звуков или рисуемых закорючек — т.е. с тем, что данные звуки или закорючки на самом деле значат в данном языке в силу правил и конвенций данного языка.
То, что мы можем подразумевать, есть — по меньшей мере, в некоторых случаях — функция того, что мы говорим.
Подразумевание есть нечто большее, чем просто вопрос намерений подразумевающего; оно есть также — по меньшей мере, в некоторых случаях — вопрос языковой конвенции.
Итак, в совершении и в восприятии иллокутивного акта имеются и интенциональные (связанные с намерениями) и конвенциональные (связанные с правилами языка) аспекты.
Когда говорящий говорит нечто и подразумевает буквально то, что говорит, — этот феномен тесно связан с намерением говорящего произвести определенное воздействие на слушающего. Когда слушающий слушает то, что произносит говорящий, и понимает произносимое, — этот феномен тесно связан с распознаванием слушающим намерения говорящего произвести на него определїнное воздействие.
В случаях буквального произнесения мост между стороной говорящего и стороной слушающего обеспечивается общим для них языком, с помощью которого говорящий совершает свой иллокутивный акт.
Вот как работает этот мост:
1. Понимать предложение — значит, знать его значение.
2. Значение предложения детерминировано правилами данного языка, и эти правила специфицируют как условия произнесения данного предложения, так и то, совершением какого именно иллокутивного акта считается произнесение данного предложения в данных условиях.
3. Произнести некое предложение и подразумевать то, что сказал, — равносильно вот чему: произнести данное предложение и при этом
(а) иметь намерение I сделать так, чтобы слушатель узнал (распознал, осознал), что имеет место некое положение дел — именно: то положение дел, которое специфицировано соответствующими правилами данного языка;
(b) иметь намерение I’ осуществить намерение I следующими средствами: сделать так, чтобы слушающий распознал намерение I;
(c) иметь намерение I’’ осуществить намерение I’ следующими средствами: сделать так, чтобы слушающий распознал намерение I в силу знания им языковых правил, относящихся к произнесїнному предложению.39
4. Предложение, стало быть, предоставляет говорящему конвенциональное средство осуществления намерения I.
Если говорящий произносит предложение и подразумевает его, то он будет при этом иметь намерения I, I’ и I’’.
Понимание этого произнесения слушателем попросту равносильно тому, что все эти три намерения осуществились.
И в общем случае эти три намерения осуществятся, если слушающий понимает данное предложение, т.е. знает его значение, т.е. знает языковые правила, управляющие элементами данного предложения.