Материал: Lyuis_Araby_v_mirovoy_istorii_2017

Ее конец пришел со стороны группы, которая звала себя хашимитами. Абу Хашим, сына Мухаммада ибн аль-Ханафии, за которого сражался Мухтар, стоял во главе экстремистской шиитской секты, пользовавшейся поддержкой мавали. Когда он умер в 716 году, не оставив наследника мужского пола, с притязаниями на место его преемника выступил Мухаммад ибн Али ибн аль-Аббас, потомок дяди пророка. Секта признала Мухаммада, и таким образом он получил контроль над сетью ее эмиссаров. После его смерти в 743 году его сменил сын Ибрагим. Главный центр активности Аббасидов находился в Хорасане, где арабские переселенцы, в основном из Басры, обосновались около 670 года. Они принесли с собой межплеменные конфликты, которые развились и расширились в новых обстоятельствах. Арабы были незначительным меньшинством среди персидского населения, воинственным по темпераменту и недовольным своим общественно-экономическим положением, более низким, чем у коренных жителей.

Хашимитская пропаганда началась из Куфы около 718 года. Она активно обращалась к тем, кто верил, что потомки пророка – законные вожди ислама, и провозглашала новую эру справедливости. Сначала арабы обращались к арабам, но вскоре идеи хашимитов начали привлекать множество мавали и, видимо, особенно притягательными были для полуарабов. Миссионер по имении Хидаш проповедовал экстремистское учение и вначале добился некоторого успеха, но его схватили и казнили в 736 году. Мухаммад ибн Али ибн аль-Аббас отрекся от него и его идей и поручил руководить проповедью в Хорасане южному арабу по имени Сулейман ибн Касир, которому помогал совет двенадцати. Последовал период бездействия, в который Мухаммад умер и его преемником стал его сын Ибрагим, которого признали сторонники на востоке. В 745 году Ибрагим отправил в Хорасан Абу Муслима, одного из иракских мавали, в качестве своего доверительного агента и пропагандиста. Абу Муслим достиг значительного успеха среди арабского и персидского населения, включая даже сельскую знать. Несмотря на некоторые подозрения и неудовлетворенность со стороны умеренных шиитов, Абу Муслим был все же признан вождем. В 747 году начался организованный хашимитами путч, и в Хорасане взвились черные флаги Аббасидов. Черный часто становился цветом династии Аббасидов. По сути дела,

черные знамена были попыткой соответствовать требованиям мессианских и эсхатологических пророчеств, которые во множестве циркулировали среди недовольных жителей Арабского царства. Другие мятежники еще до Аббасидов поднимали черные знамена. Но только победа потомков Аббаса сделала их символом новой правящей династии. В течение нескольких лет Аббасидов и в Византии, и даже в далеком Китае называли прозвищем «одетые в черное».

Конец истории рассказывать недолго. Конфликт между арабскими племенами в Хорасане помешал им оказать эффективное сопротивление новому движению, пока не стало слишком поздно. Как только армии Абу Муслима закрепились на востоке, они стремительно обрушились на запад, и последние силы Омейядов потерпели поражение в битве на реке Большой Заб. Династия Омейядов и Арабское царство прекратили свое существование. Вместо них халифом провозгласили Аббасида Абуль-Аббаса, который стал преемником своего брата Ибрагима в качестве вождя и получил

прозвище ас-Саффах[5].

Глава 5. Исламская империя

Поистине, прекрасных лет Тогда был золотой расцвет —

Дни славного Гаруна аль-Рашида.

Альфред Теннисон. Воспоминания о «Тысяче и одной ночи»

Аббасиды пришли на место Омейядов во главе исламской общины, и это была не простая смена династии. Это была революция в истории ислама, важнейший переломный момент, подобный французской и русской революциям в истории Европы. Она стала результатом не дворцовых интриг или государственного переворота, но воздействия интенсивной и успешной революционной пропаганды и выразила недовольство населения предыдущим режимом, которое накапливалось в течение длительного времени. Как в большинстве революционных движений, в ней слилось множество различных интересов, сплоченных общим желанием устранить существующий порядок, но обреченных разбиться на конфликтующие группы, как только победа будет одержана. Одной из первых задач победивших Аббасидов был разгром разочарованного экстремистского крыла движения, которое и привело их к власти. Абу Муслима, главного архитектора революции, и нескольких его сподвижников

казнили, а восстание их сторонников подавили.

Но какова была природа этой революции – кто были революционеры, к чему они стремились? Европейские ориенталисты XIX века, находившиеся под влиянием расовых теорий Гобино и национальных проблем Европы того времени, объясняли конфликт между Омейядами и Аббасидами, да и весь религиозный раскол раннего ислама, национальными противоречиями между персами и арабами. Некоторые из них даже видели в нем расовый конфликт между семитами Аравии и арийцами Ирана. Они видели в победе Аббасидов победу персов над арабами, которая установила под маскировкой подвергшегося персидскому влиянию ислама новую Иранскую империю на месте павшего Арабского царства. Этот взгляд находит некоторую поддержку и в арабских источниках: «Империя

сынов Аббаса была персидской и хорасанской, империя сынов Марвана – омейядской и арабской», – говорит арабский автор IX века Аль-Джахиз. Однако последующие исследования показали, что, хотя этнический антагонизм и сыграл свою роль в брожениях, которые привели к краху Омейядов, он был не единственным и, вероятно, не главным фактором. Победители, хотя в их число действительно входило много персов, одержали победу не как персы и разгромили своих врагов не как арабов, и противостоявшие Омейядам силы объединяли множество арабов, особенно из среды тех растущих и важных элементов, которые не входили в признанную аристократию завоевателей. То же можно сказать и о многочисленных к тому времени полуарабах. Также и мавали не были исключительно персами. Среди них были иракцы, сирийцы, египтяне и даже арабы, которые не были полноправными членами племенной аристократии. Персидские землевладельцы-дехкане, как бывшие византийские чиновничьи элементы западных провинций, приспособились к режиму Омейядов и играли заметную роль в его функционировании. Именно они оценивали и собирали дань, требуемую арабами с каждой провинции, и, разумеется, не забывали при этом о себе.

Признание этих элементов заставило многих историков XX века, подобно их предшественникам, находившимся под влиянием главенствующих идей своего времени, увидеть в восшествии Аббасидов социально-экономическую революцию, причиной которой было недовольство непривилегированного городского населения и особенно купцов и ремесленников-мавали в городах, выросших вокруг основанных арабскими завоевателями гарнизонных центров.

Социальное и национальное недовольство, как и любое другое, внесло свой вклад в аббасидскую революцию, природу которой яснее всего можно увидеть в переменах, последовавших за ее триумфом. Самой непосредственной и видимой переменой был отказ от аристократического принципа происхождения. Патриархальные и омейядские халифы были сыновьями свободных арабских матерей и отцов. Сыновья рабынь, несмотря на все свои возможные таланты, не имели права претендовать на титул халифа, и подобное же клеймо социальной неполноценности применялось на всех уровнях общества. Перемена была быстрой, но не внезапной. Последний халиф Омейядов Марван II был сыном курдской рабыни. Первый халиф Аббасидов ас-

Саффах (750–754) был сыном свободной арабки, и, как представляется, именно по этой причине его предпочли брату, сыну берберской рабыни. Однако после его смерти именно брат, вопреки определенному сопротивлению, стал преемником и халифом и

получил почетный титул Аль-Мансур[6] (754–775). Третий халиф АльМахди (775–785) был сыном свободной арабки из южного племени, о которой говорили, что она происходит из рода древних царей Химьяра. Однако его преемники Аль-Хади (785–786) и знаменитый Харун арРашид (786–809) были сыновьями рабыни неизвестного происхождения. Когда Харун умер, двое сыновей боролись за его наследство. Аль-Амин (809–813), проигравший, родился от аббасидской принцессы; Аль-Мамун (813–817), победивший, – от наложницы-персиянки. В последующий период большинство халифов из династии Аббасидов и дальнейших мусульманских правителей были сыновьями невольниц, почти всегда чужеземных, и подобное происхождение уже не было ни клеймом, ни препятствием.

Когда знатное происхождение и престиж племени потеряли былое значение, арабские племена, господствовавшие на омейядской политической сцене, ушли на задний план. При новом порядке успех и могущество зависели от благосклонности халифа, а халифы все чаще и чаще предпочитали людей скромного и даже иностранного происхождения. Мавали наконец-то обрели равенство, которого так долго добивались. Само название и статус мавали стали менее значимыми, как и разница между арабами, полуарабами и неарабами. Это изменение произошло не сразу, и какое-то время арабы сохраняли важные привилегии – как, например, фискальный статус арабской земли, повышенное жалованье в вооруженных силах и общественный престиж знатного происхождения по мужской линии, который продержался дольше всего. Однако к концу первой половины века с начала аббасидского правления все они, кроме последнего пункта, канули в Лету. Не принадлежность к арабской нации, а принадлежность к исламу стала символом идентичности новой правящей элиты из правительственных чиновников, солдат, землевладельцев, купцов и класса духовных лиц, который становился все более профессиональным.

Второй непосредственной и заметной переменой был перенос столицы из Сирии в Ирак, традиционный центр великих