Основным потребителем дифференциально-психологических знаний является психодиагностика. В психологии индивидуальных различий рождаются понятия, для измерения которых затем создаются или подбираются методики. Здесь же возникает представление о способах оценки и интерпретации полученных результатов. В связи с этим очень важным является понятие психологической нормы, очень неоднородное по своему содержанию, на которое оказывают влияние, по меньшей мере, четыре фактора.
Норма — статистическое понятие. Нормальным признается то, чего много, что относится к середине распределения. А «хвостовые» его части, соответственно, указывают на область низких («субнормальных») или высоких («супернормальных») значений (рис. 1.4). Для оценки качества мы должны соотнести показатель человека с другими и таким образом определить его место на кривой нормального распределения.
1. Нормы не абсолютны, они развиваются и получаются эмпирически для данной группы (возрастной, социальной и др.). Так, например, на протяжении последних лет показатель маскулинности по опроснику MMPI у девушек устойчиво повышен; однако это говорит не о том, что они поголовно ведут себя как юноши, а о необходимости пересмотра устаревших норм.
2. Нормы обусловлены социальными стереотипами. Если поведение человека не соответствует общепринятому в данном обществе, оно воспринимается как отклоняющееся. Например, в российской культуре не принято класть ноги на стол, а в американской это никем не осуждается.
3. Нормы ассоциируются с психическим здоровьем. Ненормальным может считаться то, что требует обращения к клиницисту. Необходимо отметить то, что и в психиатрии оценочный подход дискутируется, а в качестве наиболее существенных указаний на отклонение от нормы принимается нарушение продуктивности деятельности и способности к саморегуляции. Так, например, когда пожилой человек, осознавая слабость своей памяти, использует вспомогательные средства (записную книжку), то это поведение соответствует норме. А если он, относясь к себе некритически, отказывается «протезировать» свое жизненное пространство, то это приводит в конечном счете к необходимости решать поставленные задачи и свидетельствует о нарушении психического здоровья.
4. Представление о нормах определяется ожиданиями, собственным необобщенным опытом и другими субъективными переменными: так, например, если первый ребенок в семье начал говорить в возрасте полутора лет, то второй, который к двум годам еще не научился свободно изъясняться, воспринимается как наделенный признаками отставания.
В настоящее время объектом внимания дифференциальной психологии иногда оказывается отдельный признак – например, тревожность, острота восприятия, профессиональная ориентация, а иногда – индивидуальность в целом. В. Штерн выделил четыре направления функционирования психологии индивидуальных различий, которые продолжают развиваться и обогащаться. Так, если изучать, насколько вариативным оказывается рассматриваемое качество, насколько велик размах его значений в данной выборке, мы проводим исследование первого направления. Если интересно выявить, с какими еще качествами одновременно проявляется интересующий нас признак, мы проводим другое исследование. При этом мы ни в первом, ни во втором случаях не задаемся вопросами генезиса и прогноза данного качества, мы ограничиваемся одномоментным срезом. Если же мы подходим к индивидуальности как к целостному явлению, нам необходимо соблюдать исторический подход, открывать причины и основные моменты развития интересующего нас качества. Историчными мы должны быть и в том случае, если пытаемся раскрыть многоуровневость и многофакторность индивидуальности – мы не знаем, что и с чем может проявляться одновременно, и должны обеспечить себе возможность применения типологического подхода. Поэтому в исследованиях второго и третьего типа мы проводим не поперечные, а продольные (лонгитюдные) срезы.
Итак, к настоящему времени психология индивидуальных различий сохранила свою неоднородность, что, среди прочего, проявляется в преобладании частнопсихологических теорий. Так, например, теория интеллектуальных способностей практически ничем не связана с эволюционной теорией пола, а теории темперамента никак не соотносятся с теориями черт личности. Поэтому основная тенденция современной дифференциальной психологии – это интеграция частных, разнородных знаний в единую теорию индивидуальности.
К сожалению, и сегодня остаются верными слова В.Штерна о том, что дифференциальная психология отдельных функций, а также «психология женщины, художника, преступника и т.д. должны оставаться пока предметом обсуждения в монографиях.
Завершить все предыдущие классификации хотелось бы упоминанием основных мифов дифференциальной психологии, которые либо затрудняют поступательное развитие знания, либо направляют его по ошибочному пути [5].
Миф первый, сформулированный в рамках позитивизма, свидетельствует: самоцелью анализа индивидуальных отличий является подтверждение посредством статистики магического закона нормального распределения.
Миф второй, выдвинутый крайними представителями бихевиоризма, утверждает, что индивидуальные отличия связаны только с активностью (деятельностью), а не сознанием.
Миф третий, поддерживаемый эволюционистами, – вариативность межиндивидуальных отличий, связанная исключительно с действием закона естественного отбора.
Миф четвертый является продуктом размышлений биологически ориентированных дифференциальных психологов: стабильными (кросситуативными и устойчивыми во времени) являются только те человеческие различия, природа которых обусловлена исключительно наследственными факторами [5].
К сожалению, идея В. Штерна о создании интегральной науки о человеческой индивидуальности оказалась реализована только наполовину. Недостаток теоретических обобщений и концептуальных интеграций привел к появлению огромного количества неурегулированных эмпирических данных в экспериментальной области и к формированию хоть и весьма ценных, но практически не связанных теоретически направлений в сфере методологического анализа. Для целей нашей книги будет, безусловно, полезно отметить наиболее распространенные тенденции в современной науке о различиях человеческих. За каждой из них скрываются как определенные парадигмальные установки, так и неизбежные для познания эпистемологические и методологические ловушки.
Социобиологический анализ. Эволюционная теория личности Дэвида Басса ставит своей целью анализ социобиологических стратегий поведения человека, среди которых, в частности, выделяются предпочтения статуса. Судя по всему, последователям данной концепции удается избежать социобиологического редукционизма, объясняющего проявление главных тенденций человеческого поведения через понятие эволюционно-видового превосходства и генетической детерминации [5].
Психолингвистическое моделирование. Психолексические или психолингвистические модели симптомокомплексов индивидуальных черт, разрабатываемые, в частности, американскими психологами П. Коста и
Д. Маккреем, строятся с применением новейших методов математического анализа, которому подвергаются оцениваемые по градуальным шкалам списки человеческих качеств. По результатам статистической обработки выделяются пять главных измерений индивидуальности. Сложность – или ловушка – этого подхода заключается в том, что в качестве основания для выделения черт берутся содержащиеся в обыденном сознании конструкты, представляемые в повседневной речи. Таким образом, спутанность и противоречивость логики здравого смысла переносится, несмотря на все статистические фильтры и на почву теоретических концепций [5].
Психофизиологический подход. Теории природных основ человеческих различий (как правило, речь идет об индивидуальных и типологических особенностях) получили, пожалуй, наибольшее распространение. Линию исследований
И.П. Павлова в области типологических параметров нервной системы продолжили Б.М. Теплов и В.Д. Небылицын со своими последователями в Советском Союзе, Дж. Грей, Г. Айзенк, Я. Стреляу и другие за рубежом [5]. Сформировавшись на ниве отечественной психологии, новое направление – дифференциальная психофизиология (к сожалению, практически не отраженная в трудах западных исследователей) – выразительно показало продуктивность представлений о свойствах нервной системы как биологической основе индивидуально-психологических различий, в частности темперамента, стиля, способностей и интеллекта. В то же время, среди работ этого направления довольно часто можно встретить типичную ошибку неразведения (отождествления) уровней в иерархической системе признаков изучаемого феномена, результатом чего являются малоуспешные в теоретическом и методологическом плане однозначные интерпретации прямого сравнения нейрофизиологических (например, данные ЭЭГ, ШГ ) и психологических, особенно личностных (черты характера и др.), показателе
Психогенетическая теория. Психогенетический анализ источников различий между людьми (который можно также считать важнейшим подразделением предыдущего пункта) получил наиболее широкое распространение в последние три десятилетия [9]. Получен ряд убедительных свидетельств о роли наследственности в детерминации межиндивидуальной вариативности признаков, расположенных на разных уровнях ментальной иерархии, – характеристик биоэлектрической активности мозга, компонентов сенсомоторных и когнитивных стратегий. Однако также как психометрия (в случае с факторными моделями личности)то, а не средством, да и психогенетические концепции могут из способа эффективного анализа превращаться в не очень эффективные теоретические конструкции, в которых обобщение полученных на начальном, генетическом уровне данных достигает гигантского размаха, вплоть до объяснения культурных традиций на основе расовых признаков или разделение общества на классы в результате действия генетически детерминированных программ поведения [5].
Структурно-функциональный анализ. Разработка структурно-функциональных моделей в применении к дифференциально-психологической проблематике ставит своей целью изучение строения как отдельных свойств, так и индивидуальности в целом. Наиболее удачные работы в этом направлении позволяют понять содержательную ценность таких важнейших конструктов, как разум или интеллект, стиль личности, индивидуальность в целом. Стремление авторов связать свои концепции с имеющимисм я экспериментальными данными и жизненными фактами помогает избежать ловушки чрезмерной абстрагированности теории от жизни.