Стрелецкий гарнизон Нижнего Новгорода во время Смуты постоянно пополнялся новыми людьми, были большие потери, в связи с боевыми действиями текучесть кадров была высокой. Правительство Михаила Романова, как писал П.Г. Любомиров, «довело пострадавший в боях последних лет приказ до его нормального состояния», то есть до прежней численности в 500 человек [17, с. 6]. Пополнение стрелецкого приказа только за счет местного элемента не могло быть осуществлено. Можно считать, что значительная часть стрелецкого гарнизона Нижнего Новгорода в 1613 г. - это пришлый элемент, не имеющий прочных корней в городе.
Стрелецкий голова являлся первым помощником воеводы. Он обычно вел переговоры с посадскими старостами города. Известно о двух вопросах, которые пришлось в это время решать И.С. Остреневу с местными жителями.
Первый вопрос, связанный с укреплением обороноспособности Нижнего Новгорода от возможного нападения черкас, не очень интересовал посадских людей, которые отказывались подчиниться стрелецкому голове И.С. Остреневу. 20 и 21 декабря 1613 г. воеводы Нижнего Новгорода получили тревожные «черкасские вести» от воевод Ярославля и Романова о том, что черкасы разоряют эти уезды, «село Даниловское выжгли и приказщика Федора Шишкина, и крестьян побили, и государевы лошади поимали», собираются идти мимо Нижнего Новгорода на Павлово [23, с. 225].
Получив эти тревожные сообщения, воевода Нижнего Новгорода кн. В.А. Бахтеяров-Ростовский отправил И.С. Остренева в земскую избу к земским старостам Петру Протопопову «с товарыщи» говорить «о ратном деле». Необходимо было укрепить глухие улицы и переулки. В прежние времена перед «во-ровским приходом» они были перегорожены, это требовалось снова осуществить в ближайшие дни. На берегу реки от Благовещенского до Зачатейского монастыря по земским дворам надо было поставить стрельцов 300 человек. Выслушав Ивана Остренева (а может, не дослушав его) земский староста Третьяк Луковников его «за то лаял и по щекам бил». Этот же Третьяк Луковников бил и драл за бороду также пятидесятника стрелецкого Ивана Сырохвата [23, с. 225]. Видим, что И. Остренев не пользовался авторитетом среди верхушки посадских людей Нижнего Новгорода, которые особо не считались с его указаниями, даже могли пустить в ход кулаки и поднять руку на стрелецкого голову.
Расследование этого дела было поручено Василию Гавриловичу Коробьину, который в Нижнем Новгороде занимался отправкой русского и персидского посольств в Персию.
В.Г. Коробьин докладывал, что он «сыскивал накрепко», а обыскные речи посадских людей и «за отцов их духовных руками» отправил в Москву [23, с. 225-226].
Второй вопрос, который пытался, но не смог решить с посадскими людьми города по указанию воевод Иван Остренев, - это сбор у жителей города лошадей для обеспечения зимнего пути посольства в Персию Михаила Никитича Тиханова. И.С. Остреневу пришлось испытать на себе весь гнев местных жителей, которые не желали отдавать своих лошадей посольскому каравану.
В царском указе В.Г. Коробьину говорится о форменном бунте нижегородцев: они обесчестили боярина и воеводу, «в съезжей избе сотников побили, воеводу и его людей лаяли». Вновь повторяется, что земский староста (правда, приводится другое имя - Петр Луковник) «голову стрелецкого Ивана Остренева обесчестил, бил по щекам», нижегородские посадские люди проявили «самовольство и непослушание великое» [23, с. 156-158].
Такие действия нижегородцев зимой 1614 г. по обеспечению лошадьми посольства М.Н. Тиханова, конечно же, не были открытым саботажем. Дело в том, что в городе на тот момент просто нельзя было купить ногайских лошадей по заявленной из Москвы цене. В этот период современники регистрируют их значительное подорожание. Да и сами послы отказывались от предоставляемых им горожанами коней, ссылаясь на то, что они «худы» [19, с. 253-254].
Получив указ из Москвы, В.Г. Коробьин 16 января собрал нижегородских земских старост, целовальников и посадских людей. После «беседы» и проведения «разъяснительной работы» с посадскими людьми к 22 января все лошади были собраны. Земские старосты Петрушка Протопопов, Тренька Ондреев «с товарыщи» и все посадские люди оправдывались тем, что в царской грамоте предписывалось собрать лошадей не только с посадских людей, но и с дворян, детей боярских и монастырей, а воеводы требовали лошадей только с посадских людей, а с монастырей, дворян и детей боярских ни одной лошади не взяли. К тому же о новых ценах на лошадей воеводы, якобы, им сказали только к 17 января. Эту челобитную подписали 36 человек. В.Г. Коробьин сообщал, что старосты Петра Луковника, который не подчинялся указаниям Ивана Остренева, в Нижнем Новгороде нет, есть Третьяк Луковник, он взят посадской общиной на поруки [23, с. 193-196].
К концу января 1614 г. не только лошади, но и продовольствие с зимней одеждой были подготовлены и доставлены по назначению. 30 января 1614 г. русское и персидское посольства М.Н. Тиханова и Амир Алибека направились из Нижнего Новгорода через Алатырь на Самару. 7 февраля послы уже находились в Алатыре. И.С. Остренев сопровождал этих русских и персидских послов из Нижнего Новгорода до Алатыря, ему было дано в дорогу до Алатыря 15 рублей на покупку кормов для посольских лошадей, он был приставом у персидского посла Амир Алибека. В качестве охраны послов вместе с И.С. Остреневым были посланы 30 стрельцов его приказа, а в качестве возчиков посольских до Алатыря - еще 18 стрельцов [23, с. 200-201, 205-209].
Накануне отъезда из Нижнего Новгорода И.С. Остренев получил секретное указание от воевод - по пути из Нижнего до Алатыря выкрасть у персидского посла литовских людей, которых персы везли с собой в Иран [23, с. 201-205]. Это сделать не удалось, так как персидский посол вез этих слуг скованными, все время держал их при себе [23, с. 215-216].
6 февраля 1614 г. воеводы Нижнего Новгорода получили донесение от И.С. Остренева, что послы дошли до Троицкой вотчины, до деревни Бутурлина, от Нижнего 80 верст [23, с. 211-212].
7 февраля 1614 г. послы вместе с И.С. Остреневым и его людьми прибыли на Алатырь, а 11 февраля отправились далее на Самару. Теперь этих послов из Алатыря до Самары сопровождали уже другие служилые люди (алатырские казаки, 26 человек) [23, с. 213-215].
И.С. Остренев со своими стрельцами, выполнив свою миссию по передаче послов воеводам Алатыря Петру Бутурлину и Семену Беклемишеву, направился в обратный путь домой. Во второй половине февраля он вернулся в Нижний Новгород. Вскоре ему предстоял новый тяжелый поход.
И.С. Остренев со своим приказом в составе 400 нижегородских стрельцов 11 апреля 1614 г. отправился из Нижнего Новгорода в Казань к главному воеводе кн. И.Н. Одоевскому, который готовился к походу по Волге к Астрахани против атамана Заруцкого. Вместе с приказом И.С. Остренева воеводы Нижнего отправили с головой Михаилом Харламовым 200 нижегородских иноземцев («Литвы и Немец») и 100 арзамасских стрельцов. Все они плыли по Волге, как только начался ледоход (навигация началась рано, сказано - «со лдом вместе»). Одновременно из Нижнего в Казань воеводы отправили списки этих служилых людей со специальным гонцом. 16 апреля это письмо было получено воеводой кн. И.Н. Одоевским, который находился в Казани, готовясь отплыть в Самару [1, № 251-III, с. 416].
Уже в мае - июне 1614 г. И. Остренев участвовал в походе на Астрахань против Заруцкого в составе судовой рати князя И. Н. Одоевского.
В Карамзинском хронографе отмечено, что из Нижнего Новгорода были отправлены «Литва и Немцы и голова стрелецкой Иван Истренев, с Нижегородцким приказом, а с ним пятьсот человек, да из Казани из пригородов дети боярские, да из Казани ж три приказы стрельцов, а голова Михайло Соловцов, Гордей Пальчиков, Сергии Соковнин, да пригородочных стрельцов пятьсот человек, голова у них Байбай Гольчин» [11, с. 361].
В середине мая 1614 г. И.С. Остренев со своим приказом, а также еще 5 приказов стрельцов находились в Самаре. Узнав о последних событиях в Астрахани (освобождение города стрелецким головой Василием Хохловым и бегство Заруцкого), воевода Одоевский 17 мая приказал немедленно двигаться 6 стрелецким головам к Астрахани.
Таким образом, в составе передового отряда, отправленного из Самары, были шесть стрелецких голов со своими приказами [1, № 265, с. 430-432]. В авангарде этого отряда находились головы Баим Голчин и Иван Остренев. Сам главный воевода кн. И.Н. Одоевский, приказав шести стрелецким головам двигаться наспех к Астрахани, отплыл вслед за ними из Самары 19 мая с основными силами, состоящими преимущественно из служилых людей по отечеству.
Хорошо известна переписка воеводы кн. - И.Н. Одоевского с этими шестью стрелецкими начальниками, которые разрешили стрельцам 21 мая сделать остановку на Саратовском городище (стрельцы копали ямы, искали свои спрятанные вещи, колокола) [1, № 273, с. 441-442]. И это - вместо того, чтобы быстрее плыть к Астрахани! Воевода кн. И.Н. Одоевский писал
Василию Хохлову в Астрахань, что он и основное войско «пошли с Саратовского городища к Астрахани со всеми ратными людьми, Майя в 23 день... наспех, днем и ночью» [1, № 15, с. 14-15].
29 мая 1614 г., за день до прибытия в Астрахань, воевода И.Н. Одоевский писал в Астрахань Василию Хохлову, что стрелецкие головы Баим Голчин и Иван Остренев со своими приказами получили указание стоять «на Вятской перекопе». В. Хохлов должен был дать Б. Голчину и И. Остреневу «знатаков», хорошо знающих окрестные места [1, № 280, с. 446].
В июне 1614 г. И.С. Остренев вместе с Иваном Чертковым совершил поход из Астрахани на Яик на Медвежий остров против волжских казаков Заруцкого. В отписке новым воеводам Самары кн. В.И. Туренину и кн. М.В. Белосельскому боярин кн. И.Н. Одоевский 30 августа 1614 г. сообщал, что «Иван Чертков да Иван Остренев на Яике казаков многих побили и живых поимали и городок их взяли и знамена, которые у казаков были, Ивашка Заруцкого поимали, и Янараслана Урусова с детми, и Иштерека князя аманатов взяли, а утекли с бою казаки на лес и в болотах немногие» [1, № 42, с. 38]. Это письмо было отправлено воеводам Самары с соратником Ивана Остренева по бою на Медвежьем острове Иваном Чертковым. И.С. Остренев сопровождал И. Черткова до Казани, завершив Астраханскую службу.
Возвращаясь из Астрахани, И.С. Остренев со своими людьми выполнял еще одно ответственное поручение. Он вместе с И. Чертковым сопровождал до Казани знатных пленников, точнее - заложников-аманатов, и кроме того - кумыцкого посла от князя Гирея, а также первого посла шаха Аббаса к царю Михаилу Романову. В роли шахского посла выступал купец Муртаза, с ним были 6 человек и много товаров, предназначенных для царского двора. Этому купчине Муртазе царские власти оказывали особое внимание, удовлетворяя многие его просьбы. Можно привести пример, когда по жалобе Муртазы на воевод Астрахани боярина кн. И.Н. Одоевского, окольничего С.В. Головина и дьяка В. Юдина против воевод было возбуждено следственное дело, в Астрахань был отправлен царский уполномоченный кн. И.М. Борятинский, в ходе сыска опросу подверглись все жители Астрахани.
12 октября 1614 г. И. Остренев (в документе - Стренев) прибыл в Казань, передав знатных заложников и послов с их товарами местным воеводам кн. И.М. Воротынскому и кн. Ю.П. Ушатому. В донесении этих воевод, полученном в Москве 3 ноября, сообщалось, что 12 октября в Казань прислали «из Асторохани с Ываном Стреневым да с Ываном Чертковым Янараслан мурзу Урусова да князя Ивана Янарасланова сына, да князя Ондрея Сатыева, да князя Петра Канмурзина, да кизылбашкого шах Аббасова купчину Муртозу, да кумытцково Гирея князя посла Толмудука» [24, с. 14-15]. Отметим, что Иван Остренев записан здесь первым, а Иван Чертков - вторым, что свидетельствует о главной роли И.С. Остренева в доставке этих людей в Казань.
В ноябре 1614 г. И.С. Остренев находился уже в Москве. 28 ноября 1614 г. «нижегородскому голове стрелецкому Ивану Остреневу на нынешней на 123 год» было дано 30 рублей «государева денежного головного жалования». Он был четвертчиком Нижегородской чети с окладом в 30 руб., получил жалование в самом начале года, без задержки, уже осенью 1614 года. Это тоже является в какой-то степени видом поощрения за службу [25, стб. 251].
Соратники И.С. Остренева по походу казанские стрелецкие головы Сунгур Соковнин и Гордей Пальчиков со своими приказами, как и значительная часть нижегородских иноземцев в 1615 и 1616 гг., продолжали нести службу в Астрахани. На следующий год мы видим И.Г. Черткова также стрелецким головой в Астрахани. Все они в июле - августе 1616 г. подверглись опросу во время сыска комиссией кн. И.М. Борятинского [24, с. 84-111].
Сведений о том, где находился И.С. Остренев за период с конца 1614 и до начала 1617 г., пока не обнаружено. По-видимому, уже в 1615 г. он вернулся в Нижний Новгород.
В 1617 г. И.С. Остренев сменил в Царицыне первого воеводу Мисюря Соловцова [8, стб. 296; 13, стб. 406]. Источников о его царицынской службе пока не обнаружено, неизвестны ни его отписки в Москву, ни царские грамоты к нему. Но можно представить, чем занимался царицынский воевода в это время и каков был состав гарнизона Царицына при И.С. Остреневе.
Важной задачей для воеводы Царицына было обеспечение безопасности посольских караванов, направляющихся по Волге в сторону Саратова и Астрахани. Другой задачей оставалась борьба с воровскими казаками на Волге.
Важным источником о состоянии Царицына в годы воеводства Ивана Остренева являются документы из фонда 396 РГАДА (Архив Оружейной палаты). Это так называемые Расходные книги Казенного двора, содержащие информацию о пожалованиях служилым людям за различные службы. А.В. Малов одним из первых широко использовал данные источники, выписав из 9 книг этого фонда имена всех служилых людей, чья служба так или иначе была связана с Царицыным за период от возобновления этого городакрепости в 1615 г. и вплоть до 1622 г. [18].