Статья: Трасологические исследования комплексов позднего плейстоцена и раннего голоцена Северо-Восточной Азии. История и современное состояние

Трасологические исследования комплексов позднего плейстоцена и раннего голоцена Северо-Восточной Азии. История и современное состояние

А.Ю. Федорченко

Аннотация

трасологический археологический артефакт

Рассмотрены основные итоги и достижения экспериментально-трасологического изучения ранних археологических комплексов крайнего Северо-Востока Азии. В истории трасологических исследований региона выделено два хронологических периода, которые отличаются характером источников и применяемой методикой. На первом этапе (1960-1980) осуществлены начальные работы по функциональному анализу каменных и костяных артефактов Камчатки, Чукотки и Колымы, выполненные С.А. Семеновым и Н.А. Кононенко. Второй этап (19902010) связан с активизацией трасологических и технологических изысканий в археологии региона и их включением в контекст более разноплановых, комплексных исследований каменных и костяных индустрий Северо-Восточной Азии.

Ключевые слова: Северо-Восточная Азия; верхний палеолит; мезолит; экспериментально-трасологический анализ; трасология.

Summary

The article presents an overview of the main results of experimental and traceological studies of the Late Paleolithic and Mesolithic assemblages from the extreme Northeast Asia. The research was based on materials from archival and published written sources. All fifty-year history of regional traceological studies we divided for two chronological stages, which differ in the nature of the sources and the methodology used. The first stage covers the chronological interval from the 1960s to the 1980s. In this period S.A. Semenov and N.A. Kononenko carried out the first functional studies of stone and bone artifacts from Kamchatka, Chukotka and the Kolyma. In the 1960-1970s the founder of the experimental traceological method S.A. Semenov conducted a functional and technological study of stone ornaments and tools from burial of the Ushki-I site, cultural layer VII (Kamchatka), and collection of bone artifacts from the Bochanut (Lower Kolyma) and Ust-Mil II (Aldan river) sites. In 1989, N.A. Kononenko did a large-scale study of archaeological collections from the Paleolithic and Mesolithic sites of Kamchatka and Chukotka (Ushki-I, Kymyynonovyvaam, Puturak, Sredneye Ozero V). The most extensive and representative results were obtained when studying the stone artifact collection from Ushki I site, cultural layer VI. The subject of the analysis were wedge-shaped microcores and their preforms, core preparation flakes and microblades, endscrapers, side-scrapers, choppers, bifacies, flakes and other types of artifacts. The researcher identified new functional types of tools, obtained information about the discrepancy of some stone artifacts typological definitions with their real function and purpose, described the peculiarities of the tools repair process in the industry of Late Ushki culture. At the second stage (1990-2010), there is an intensification of experimental and traceological studies of archaeological collections from regional archaeological sites. During this period, the functional and technological analysis of the Final Pleistocene and Early Holocene assemblages of Arctic Siberia and Chukotka was carried out by E.Yu. Girya, G.A. Khlopachev, L.G. Chaikina and I.V. Makarov. Investigations of archaeological collection from Zhokhov Mesolithic site carried out by E.Yu. Girya played a pivotal role in the history of the regional traceological studies. The researcher clarified and expanded the scientific concepts about the methods of preparation and use of insert tools, revealed the burins on microblades with a ground edge, specified the main categories of stone tools technologies. E.Yu. Girya did experimental and traceological research of Zhokhovs artifacts made of organic materials - wooden sledges, tools from tusk, antler and bone. The study of archaeological industries from the Arctic zone of Northeast Asia - the Zhokhov and Yana sites, - continues at the present stage of the development of traceological direction research. A series of studies is devoted to the analysis of Pleistocene animal's bones artifacts with traces of hunting, cutting and splitting, which are obtained from paleontological and archaeological sites. The author of this article carried out a functional and technological study of the Final Pleistocene assemblages from the Ushki-I (Kamchatka) and Kheta (Upper Kolyma) sites.

Keywords: Northeastern Asia; Upper Palaeolithic; Mesolithic; experimental traceological analysis; traceology.

Проблема инициального заселения арктических и субарктических районов Северо-Восточной Азии является одной из наиболее интересных в отечественной археологии. До недавнего времени в археологической науке существовали критические суждения о сравнительно позднем заселении этой территории [1. С. 7]. В результате открытий последних лет получены надежные свидетельства освоения человеком изучаемого макрорегиона в начале верхнего палеолита [2, 3]. Сегодня на основе синтеза естественнонаучных и археологических данных осуществляется изучение способов адаптации древнейшего населения изучаемого макрорегиона к экстремальным природно-климатическим условиям Северо-Восточной Азии [4-6]. Важную роль в реконструкции особенностей хозяйственной жизни палеолитических и мезолитических популяций этой территории играют результаты трасологического анализа каменных и костяных индустрий [7-10].

В основе экспериментально-трасологического исследования лежит комплексный анализ одного из наиболее специфических видов археологических источников - следов износа и обработки, представляющих собой совокупность искусственно созданных или преобразованных человеком видов изменений естественной или искусственной поверхности артефакта. Методика трасологического анализа объединяет две взаимосвязанные научные процедуры: изучение поверхностей изделий с целью выявления и анализа следов износа / обработки и физическое моделирование процессов производства / использования реплик артефактов для получения эталонных образцов. Цель трасологии заключается в реконструкции функций, назначения и способов изготовления древних изделий [11].

Опыт использования трасологического метода при изучении каменного века крайнего Северо-Востока Азии - Индигиро-Колымской области, Северного При- охотья, Камчатки и Чукотки, - имеет более чем полувековую историю. Обращение к истокам становления трасологического направления исследований помогает оценить объективность результатов, полученных в предудущие годы, а также выявить их вклад в развитие научных представлений о древнейшей исторической действительности региона. Анализ прошлого опыта и существующих аналитических наработок позволяет значительно упростить адаптацию трасологической методики к новым, ранее не изученным археологическим коллекциям и категориям артефактов. Несмотря на солидную историю существования трасологических изысканий в российской археологии, интерес к ним стал проявляться лишь в последние два десятилетия. Отдельные сюжеты, связанные с историей формирования и развития археологической трасологии в России, получили развитие в монографиях [12-16] и статьях [17-20]. История становления трасологических исследований в археологии Северо-Восточной Азии остается остается на этом фоне слабо изученной вплоть до настоящего времени.

Цель данной работы состояла в анализе научных проблем, идей и результатов, достигнутых за всю историю экспериментально-трасологического изучения палеолитических и мезолитических комплексов крайнего Северо-Востока Азии. Для этого осуществлено изучение письменных материалов из архивов ИА РАН и СВКНИИ ДВО РАН. Введены в научной оборот новые, прежде не опубликованные сведения о результатах функциональных исследований коллекции культурного слоя VI стоянки Ушки-I (Камчатка). Анализ архивных источников и печатных работ дополнен кратким обзором результатов самостоятельных трасологических изысканий автора, выполняемых сегодня на материалах опорных верхнепалеолитических памятников Камчатки и Верхней Колымы.

Весь период трасологических исследований в археологии палеолита и мезолита Северо-Восточной Азии разделен на два этапа, различаемых по характеру проанализированных археологических источников и подходам к анализу следов.

Этап I: 1960-1980 гг. Становление экспериментально-трасологических изысканий в практике археологических исследований региона

Археологические материалы Северо-Восточной Азии впервые становятся объектом трасологического исследования в 1950-е гг. [21. С. 194-200]. Богатый опыт, накопленный основоположником трасологической методики С.А. Семеновым при работе с коллекциями артефактов со стоянок Русской равнины, Украины, Крыма, Кавказа и Сибири [21, 22], был успешно применен при изучении небольших выборок древних изделий с территорий Чукотки, Камчатки и Якутии. Первые функциональные исследования этих изделий осуществлялись в ЛОИА АН СССР. В рассматриваемый период методика изучения следов отличалась относительной универсальностью. Центральное внимание уделялось выявлению видов разрушения рабочей поверхности и определению кинематики орудия [21. С. 8-13]. Поскольку критерии выделения типов подобных деформаций носили сравнительно общий характер, их можно было с успехом применять к орудиям из различных пород камня. Эта особенность методики С.А. Семенова способствовала ее использованию при анализе материалов широкого географического и хронологического диапазона [14. С. 8].

В 1960-е гг. проведен анализ серии каменных украшений и 26 халцедоновых сколов из погребения палеолитического культурного слоя VII стоянки Ушки-I (Камчатка). При изучении бусин и подвесок С.А. Семеновым выявлены следы сверления и шлифовки, признаки крепления возле отверстий и износа на одной из сторон этих изделий. Морфология следов указывала на пришивание бусин к одежде. Среди халцедоновых сколов были выделены сверла малого диаметра [22. С. 61; 23]. Результаты исследования позволили сделать вывод о высоком уровне развития техники обработки камня у древнейших обитателей Камчатки, наметить перспективу этнической интерпретации ранней ушковской культуры [24. С. 112; 25. С. 23].

В 1970-е гг. были предприняты первые попытки трасологического изучения костяных изделий из палеолитических комплексов Северо-Восточной Азии. В результате анализа материалов из местонахождения Бочанут с Нижней Колымы С.А. Семеновым были выделены фрагменты костей бизона, лошади, носорога и овцебыка со следами утилизации в виде забитости и заполировки. Полученные данные позволили сопоставить материалы Бочанута с памятником Олд Кроу в Северной Канаде, где были найдены подобные артефакты плейстоценового возраста [26. С. 93]. Сходные результаты были получены и при анализе обработанной кости мамонта из культурного горизонта «С» стоянки Усть-Миль II [Там же. С. 36]. Итоги этих изысканий перекликались с идеями о существовании в позднем плейстоцене Северо-Восточной Азии древних традиций обработки кости, которые высказывались К. Арсеньевым и М.М. Ермолаевым еще в первой половине XX в. [1. С. 18-19].

В 1970-1980-е гг. методика микро- и макроанализа следов получает широкое распространение в российской и зарубежной археологии. Этому способствовали выход английского издания монографии С.А. Семенова «Первобытная техника» в 1964 г. [27] и организация Экспериментально-трасологической лаборатории в ЛОИА АН СССР в 1973 г. В указанный период в практике археологических исследований формируется восприятие следов в качестве особого типа источников познания прошлого. При описании каменных и костяных изделий во многих работах этого времени приводится характеристика визуально определимых признаков изношенности. В научный язык региональной археологии входят наименования новых типов орудий, выделенных на основе функциональных исследований («пилка», «скобель», «резчик», «провертка»). Сведения о следах износа начинают использоваться при определении назначения каменных орудий [28. С. 40-41]. В указанный период проходят защиты диссертаций стажеров Экспериментально-трасологической лаборатории Н.А. Кононенко [29] и П.В. Волкова [30], написанных на основе изучения материалов юга Дальнего Востока.

Возобновление трасологических исследований археологических материалов региона происходит в 1989 г., после прибытия в Магадан Н.А. Кононенко (ИИАЭН ДВ ДВО АН СССР). Наиболее масштабные и представительные результаты получены при изучении коллекции культурного слоя VI стоянки Ушки-I. Выборку для анализа составили клиновидные микронуклеусы и их преформы, технические сколы и микропластины, скребла, скребки, рубила, бифасы, отщепы и другие типы изделий.

На части изученных микронуклеусов (85 экз.) зафиксированы следы износа от вторичного употребления [31]. Пять ядрищ использовались в качестве пилок (рис. 1, 2, 4). Рабочим лезвием у них являлся киль, подправленный сколами при оформлении нуклеуса. Четыре изделия использовались для обработки шкур: рабочей кромкой служил дугообразный край площадки или киль изделий (см. рис. 1, 1, 2, 5). Интересные выводы получены при изучении девяти бифасиальных преформ клиновидных нуклеусов из клада в коридоре углубленного жилища № 9 [32. С. 22-23]. Трасологический анализ позволил связать функцию пяти заготовок с первичной обработкой шкур, еще четыре изделия использовались в качестве ножей по мясу (см. рис. 1, 13, 14). Одна преформа микронуклеуса из раскопок 1965 г. служила мясным ножом (см. рис. 1, 12) [31. 173-175]. Следы износа были выявлены среди микропластин и технических снятий. Из 63 изученных лыжевидных сколов 25 использовались без дополнительного оформления в качестве резцов (см. рис. 1, 7), по одному экземпляру - как строгальный нож и скребок.

Две микропластины служили вкладышами скребков, девять - ножей (см. рис. 1, 6), одна - пилки, четыре кра евых технических скола - проколками, один фрагмент клиновидного ядрища служил скребком (см. рис. 1, 10).

Рис. 1. Коллекция каменных орудий поздней ушковской культуры, исследованной Н.А. Кононенко в 1989 году: 1-4 - клиновидные микро¬нуклеусы; 6 - микропластина; 7 - лыжевидный скол; 8, 20 - бифасы; 9,11 - скребки; 10 - технический скол; 12-14 - преформы клиновидных микронуклеусов; 15,16 - скребла; 17 - скол с ретушью - пилка; 18, 24, 25 - рубящие орудия; 19 - отбойник; 21-23 - орудия для копания грунта

Трасологический анализ трех массивных скребел позволил идентифицировать их в качестве скорняжных инструментов. Первое изделие обладало следами интенсивной сработанности - «яркой заполировкой, ориентированной с брюшка на спинку». Износ рабочего края второго орудия слабо выражен в виде легкой за- полировки и сглаженности кромок, что могло указывать на его неоднократную подправку (см. рис. 1, 15) [33. С. 9]. Кромка лезвия третьего скребла была сильно повреждена ступенчатой микровыкрошенностью и имела заполировку лишь на отдельных микроучастках, приуроченных к выступающим краям фасеток. По мнению Н.А. Кононенко, «такой характер износа дает основание предполагать, что обрабатывалась достаточно жесткая толстокожая шкура, мездрение которой приводило к довольно интенсивному выкрашиванию» [Там же. С. 10]. Еще одно изделие высокой формы [34. С. 18] интерпретировалось как многофункциональное орудие - скребло, рубило и абразив (см. рис. 1, 16). В коллекции обсуждаемого комплекса также идентифицировались один отбойник со следами забитости (см. рис. 1, 19) и три рубящих орудия, которые имели по два рабочих края и признаки интенсивной сработанности (см. рис. 1, 18, 24, 25).

Среди изученных скребков одно изделие применялось для обработки шкур (см. рис. 1, 11), другое - как долото по дереву (см. рис. 1, 9). Инструментом для работы по шкуре служил небольшой листовидный бифас (см. рис. 1, 8). В качестве мясных ножей использовались изделие с частичной двусторонней обработкой (см. рис. 1, 20) и нож с краевым оформлением лезвия. Рабочий край первого орудия сохранил нитевидный блеск вдоль кромки на обеих плоскостях и микрофасетки выкрошенности, перекрытые заполировкой. Серия орудий была выделена при исследовании отщепов с ретушью из раскопок 1988 г.: семь скребков, две пилки, нож для разделки мяса, скобель. Один скол с ретушью интерпретирован в качестве комбинированного инструмента (нож и скребок), другой - пилки по мягкому камню (см. рис. 1, 17). Рабочий край последнего изделия обладал следами бессистемной выкрошенности, перекрытыми и частично стертыми легкой пришлифовкой, более выраженной на одной плоскости [33. С. 8-12].