После 1989 г. наступило возрождение русинского национального меньшинства, причем оно было признано как отдельная национальность, появилась возможность заявить о принадлежности к ней при переписи населения. Даже после распада Чехословакии словацкое правительство продолжало вести дружелюбную политику по отношению к русинам. Помимо финансовой поддержки, которую получают все признанные меньшинства в Словакии, русины с 1997 г. имеют образование и на родном языке. Однако, как это ни парадоксально, но образование, внедрить которое стремились более ста лет назад русинские возрожденцы, в настоящее время большого интереса не вызывает, и русинские школы в Словакии опасаются за свое будущее.
90-е гг. ХХ в. означали для русинов Восточной Словакии и снижение уровня жизни. По показателям производства и уровню жизни словацкие районы с наибольшим количеством русинов всегда занимали в общенациональных сравнениях места ниже среднего. Среди украинцев и русинов Словакии была чрезвычайно высока доля членов Коммунистической партии, но т.к. русинские коммунисты могли активно способствовать повышению уровня жизни в селах русинских регионов, то окружение воспринимало их скорее положительно. В 1990-е гг., когда происходила крупнейшая трансформация экономической системы, отсталость Восточной Словакии еще больше усугублялась. Доля русинского (и украинского) экономически активного населения, занятого в сельском хозяйстве, образовании и здравоохранении, была выше среднего при остающейся значительно ниже среднего доле в промышленности и торговле. Русинское население уже в то время не относилось к отсталому - наоборот, доля жителей с высшим образованием была выше, чем в среднем по всей Словакии (Gajdos, Konecnя 2005: 57).
Основные элементы этнической идентичности словацких русинов. Этническая идентичность словацких русинов никогда не была сильно закреплена и проявлялась скорее как определенное лавирование между идентичностями соседних этносов. Как русины часто заявляют, для них трудно определить, что их как этническую группу объединяет. Однако почти все они так или иначе ссылаются на религиозную традицию.
Религия. С религиозной точки зрения, русины Ужгородской унии 1646 г. (соглашение об административном подчинении прежней православной церкви папскому престолу) были, в сущности, этнической группой, исповедовавшей единую греко-католическую веру. Только секуляризация общества и проникновение православия после Первой и особенно Второй мировой войны нарушили первоначальную однородную религиозную структуру. Посредством принадлежности к греко-католической церкви наиболее часто проявлялось понимание русинской национальности - это было очевидно уже во время русинского национального возрождения в XIX в., когда возникали проблемы с четким определением русинской национальности в Венгрии.
Греко-католическая церковь на территории современной Словакии была тесно связана с Подкарпатской Русью - первое епископство в городе Пряшев, учрежденное в 1815 г., было создано путем исключения из Мукачевской епархии, и Рим называл его русинским (рутенским). Однако область Среднего и Южного Земплина (ныне - Восточная Словакия) осталась под юрисдикцией епископа Мукачев - ского (де-факто до 1939 г., но юридически весь вопрос был разрешен только после возникновения Кошицкого экзархата в 1997 г.).
Хотя православное движение появилось в Словакии в некоторых русинских селах еще в начале ХХ в., для венгерских властей все религиозные изменения были крайне нежелательными. Характер этих изменений считали панславистической пропагандой и государственной изменой (Данилец 2012: 105-110).
Вскоре после того как была создана Чехословацкая Республика и границы греко-католической епархии Пряшева не соответствовали государственным границам, в Венгрию попал 21 приход Пряшевской епархии. Ватикан в качестве выхода из этой ситуации в 1923 г. создал специальную греко-католическую апостольскую административную единицу в Мишкольце. Следующая модификация границ Пряшевской епархии произошла в 1938 г., когда Венгрия присоединила некоторые части современной Южной и Восточной Словакии (Coranic 2007).
Переломным годом для греко-католических русинов в Словакии был 1950-й, когда по приказу чехословацкого правительства грекокатолическую церковь упразднили и насильственно присоединили к православной церкви. Однако православная церковь в межвоенной Чехословакии страдала разрозненной ориентацией и в основном разделялась на две юрисдикции (Jarnecki, Palinczak 2014: 95):
- Сербскую - при поддержке правительства Чехословакии; между Югославией и Чехословакией сформировался альянс в рамках Малой Антанты;
- Константинопольскую.
Кроме того, существовали православные приходы (и несколько храмов) русских эмигрантов с представителем Русской зарубежной православной церкви епископом Сергием (Раевская-Хьюз 1987: 19).
По числу верующих православная церковь в Чехословакии была значительно «слабее», чем греко-католическая: в 1950 г. к ней относили себя 57 500 верующих (ср.: греко-католиков - 305 654) (Vйvoda 2000: 317). Тем не менее после коммунистического переворота в Чехословакии в 1948 г. имело место всестороннее политическое преферирование православной церкви (Московского патриархата), многие члены которой, даже священники, открыто сотрудничали с Коммунистической партией. В мае 1950 г. был инсценирован собор, участники которого единодушно приняли решение о ликвидации греко-католической церкви в Чехословакии и о ее присоединении к православной церкви.
Однако большинство духовенства и верующих православие не приняли и посещали богослужения и получали причастие либо тайно, либо в рамках римско-католической церкви. В то же время представители церкви и верующие, которые отказывались принимать православие, подвергались преследованию. Изменения произошли только в связи с политической либерализацией в Чехословакии в 1968 г., когда греко-католическая церковь была восстановлена.
Это восстановление положило начало ряду споров между греко - католиками и православными в вопросах собственности, связанных с церквами и другими объектами недвижимости. Православную церковь продолжали связывать с Советским Союзом. Довольно обычным делом было обвинение в том, что она большевистская и служит коммунизму. Споры часто приводили к разрушению имущества церквей, осквернению культовых объектов, принудительному изгнанию священников из приходов (Lupco 2013: 247-264).
Религия объединяла словацких русинов с русинами в эмиграции. В деревне Рунина стоит православная церковь, которая построена местным населением. Колокола для колокольни были приобретены на средства, собранные жителями села, которые эмигрировали в США. Русинские эмигранты в других местах оказывали финансовую помощь при восстановлении крестов или часовен. Эти религиозные памятники становятся важным элементом русинской общности и «местами памяти», благодаря которым сохраняется их самосознание, которое иначе могло бы быть забыто (Klepetko 2014: 64-79).
В настоящее время русины заявляют о своей принадлежности к греко-католической или православной церкви и лишь в исключительных случаях - к другим церквам или ни к одной из них. Наиболее распространенным фактором, влияющим на принадлежность к конкретной церкви, является семейная традиция. Она же очень хорошо прослеживается и в религиозных праздниках, и в семейных церемониях. Религия формирует идентичность русинов наиболее выразительно, но не отдельно, а вместе с другими аспектами.
По мнению греко-католического священника Мартина Ткачина, именно религия является основой русинской идентичности, из которой исходят все остальные части русинской культуры - ведь именно через религию передавался язык русинов, формировалось отношение к собственной речи и передавалось этническое самосознание.
Хотя религия часто упоминается как фактор, «отличающий русинов от их польских, словацких и украинских соседей» (Shea 1999), это не совсем так. Дело в том, что на ней основывается целый ряд других элементов русинской культуры. Например, русинский музей в Чирчи - это музей национальный, но структура экспонатов - преимущественно церковная.
С другой стороны, очевидно, что многие (особенно словацкие и украинские) соседи русинов исповедуют ту же религию, да и сами русины разделены между греко-католицизмом и православием.
Несмотря на описанные сложности в идентификации русинов на территории современной Словакии, во многом вызванные историей заселения региона и спецификой пограничья, доминантой донаци - ональной идентичности русинов, несомненно, являлся конфессиональный фактор: принадлежность к «русской вере» - христианству восточного обряда (Дронов 2015: 125-139).
Язык. Использование собственного языка очень часто является одним из главных столпов этнической идентичности. Язык может очень хорошо послужить в качестве входного билета (или барьера) в среду членов конкретной группы - произношение с определенным акцентом сразу отличает «тех, других» и отделяет их от «нас». Язык, однако, может иметь и другие функции, например, быть высоко оцениваемым наследием предков. Однако со словацкими русинами дело обстоит в значительной степени иначе.
Перепись населения в Словакии довольно убедительно показывает, что собственный язык русинов не является основным элементом, посредством которого строится их этническая идентичность. При переписи 2011 г. указало русинский язык как родной на две трети больше людей (55 469), чем заявивших о своей русинской национальности (33 482). Из тех, кто считают русинский родным языком, лишь 54% заявляют о своей русинской национальности, а 41% указывают национальность словацкую (Население Словакии 2011).
Языковая ситуация словацких русинов во многом уникальна, т.к. гораздо чаще у меньшинств по всему миру ситуация совершенно противоположна - число носителей соответствующего языка почти всегда ниже числа людей принадлежащих данной этнической группе.
Языковая ситуация русинских областей была очень разнообразной, и влияли на нее языки соседних этнических групп: на территории Словакии это было в основном влияние венгерского, словацкого, польского, украинского; также влияли на язык и немцы, и евреи.
С точки зрения языка, со второй половины XIX в. стоявшие во главе национального возрождения русинские греко-католические священники в наибольшей мере пропагандировали использование церковнославянского языка. Аналогичное мнение было и у церковной иерархии. Хотя церковным литургическим языком был церковнославянский в львовской редакции, но пастырские послания, метрики и остальные приходские документы велись на так называемом язычии (смесь церковнославянского и русинских диалектов) (Svagrovskя, Ondrejovic 2004: 129-150).
Еще до возникновения Чехословакии рассматривался вопрос о языке русинов. В Подкарпатье ситуация была относительно спокойной, т.к. русинское население (несмотря на большое количество диалектов) составляло большинство. Но и здесь возникали проблемы в отношении малороссийского / украинского языка. Однако на территории современной Словакии дело обстояло сложнее: разнообразие различных диалектов позволяло историкам и политикам довольно свободно генерировать идеи о принадлежности местного населения к полякам, венграм, русским, украинцам, словакам, русинам.
Языковой вопрос оставался нерешенным даже после возникновения Чехословацкой Республики. В Словакии сохранялись тенденции словакизации, которые проявлялись, например, при переписи населения, но в некоторых деревнях русинский язык был вытеснен словацким еще до создания Чехословакии (Kontratovic 1924: 4).
Несмотря на то что чехословацкое правительство обязалось защищать этнические меньшинства и обеспечить образование в школах нацменьшинств, у русинов возникла проблема с литературным языком. Хотя языком обучения на Подкарпатской Руси и был объявлен местный язык, его было сложно точно определить, т.к. он не был кодифицирован.
На использование русинского как языка народного влияло стремление адаптироваться к престижным языкам (церковнославянский, венгерский, русский). Положение словацких русинов в межвоенный период значительно отличалось от положения русинов Подкарпатской Руси, хотя обе группы и жили в одном государстве. В то время как на Подкарпатской Руси часть русинской интеллигенции очень вдохновлял язык украинский, в Словакии проукраинские тенденции никогда не достигли такого уровня. Таким образом, в школах преподавали язычие - смесь церковнославянского, русского и местного русинского разговорного языков (Kushko 2007: І11 - 132).
По окончании Второй мировой войны произошел разрыв связей со словацкими русинами на Подкарпатье, которое стало частью СССР. Население Северо-Восточной Словакии в повседневном общении использовало почти исключительно местный диалект. Часть интеллигенции при официальном общении и в переписке обращалась к русскому, но литературным языком никто не владел (Gajdos, Konecny 1994: 98-99).
Либерализация атмосферы в Чехословакии после 1989 г. принесла с собой и всеобщую ангажированность русинов. Именно поэтому тот период иногда называют Третьим русинским возрождением. В рамках возрождения пришел черед и языка, и 27 января 1995 г. в Братиславе было торжественно объявлено о кодификации русинского языка в Словакии. Его ввели в систему образования Словацкой Республики начиная с 1997/1998 учебного года, с использованием русинских учебников с 1-го по 9-й класс. В Словакии в 2013 г. работали два детских сада: один - с русинским языком воспитания, другой - со словацким и русинским. Кроме того, две начальные школы обучают учеников на русинском, а в одной начальной школе языками обучения стали словацкий и русинский.