Барнаульский юридический институт МВД России
Тенденции уголовной политики в сфере противодействия рейдерству в России
И.В. Ботвин, канд. юрид. наук, доцент
Аннотация
В представленной статье исследуются современные тенденции уголовной политики Российской Федерации в сфере борьбы срейдерскими посягательствами, изучаются пробелы действующего уголовного законодательства, позволяющие существовать такому феномену, как рейдерство. Особое внимание уделяется изучению предложений ученых по совершенствованию уголовного законодательства в сфере противодействия преступлениям, прямо или косвенно связанным с рейдерскими захватами, а также вырабатывается авторская позиция по данному вопросу.
Автор приходит к выводу о том, что одним из приоритетных направлений уголовной политики в сфере противодействия рейдерству в России должно стать дальнейшее реформирование законодательства в данной сфере путем разработки понятийного юридического аппарата, характеризующего деяния, связанные с рейдерскими захватами.
Ключевые слова: уголовная политика, рейдерские атаки, противодействие, совершенствование законодательства, криминализация, реформирование.
Abstract
Trends in criminal policy in the field of countering raiding in Russia
I.V Botvin, Candidate of Juridical Sciences, assistant-professor Barnaul Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia
This article examines the current trends in the criminal policy of the Russian Federation in the field of combating raider attacks, examines the gaps in the current criminal legislation that allow such a phenomenon as raiding to exist. Special attention is paid to the study of scientists ` proposals for improving criminal legislation in the field of countering crimes directly or indirectly related to raider attacks, and the author's position on this issue is developed. The author comes to the conclusion that one of its priority areas of criminal policy in the field of countering raiding in Russia should be further reform of legislation in this area by developing a conceptual legal apparatus that characterizes acts related to raiding.
Key words: criminal policy, raider attacks, counteraction, improvement of legislation, criminalization, reform.
Деятельность по разработке и совершенствованию криминологического и уголовно-правового противодействия новым и видоизменяющимся посягательствам (например, возникающим в современных условиях цифровизации, информатизации, гаджети- зации общества) видится совершенно обоснованной и целесообразной (хотя и характеризуется зачастую бессистемностью и хаотичностью). Однако острую критику и возмущение вызывает отсутствие интереса законодателя в вопросах борьбы с уже давно существующими и плотно укоренившимися преступными посягательствами, которые не претерпели особых изменений в механизме совершения и преступных последствиях.
Так, одной из угроз экономической безопасности продолжает выступать феномен рейдерства, который в последние годы должным образом не освещался в Российской Федерации и до сих пор не получил должного внимания со стороны органов законодательной и исполнительной власти.
Регулярно проводимые рейдерские захваты, безусловно, потрясают экономику страны, в результате чего происходит очередной криминальный передел собственности. Рейдерство стало своего рода одним из направлений высокодоходного бизнеса, прибыль от которого может сравниться только с торговлей наркотиками и оружием. Часто рейдерство стали называть экономическим бандитизмом или терроризмом. По словам некоторых специалистов, рейдерские атаки могут полностью уничтожить малый и средний бизнес в нашей стране.
В средствах массовой информации все чаще можно встретить публикации о том, что представляет собой рейдерский захват, какие существуют современные схемы отъема бизнеса, а также рекомендации по противостоянию рейдерским атакам [6].
Безусловно, рейдерство является проблемой, с которой необходимо бороться целенаправленно и в отношении которой необходимо разработать эффективный механизм противодействия. Важной частью этого механизма являются меры уголовно-правового характера.
Нельзя не согласиться с мнением отдельных ученых, полагающих, что рейдерство как одна из разновидностей преступной деятельности совершается с использованием пробелов в действующем законодательстве, опирается на коррупцию и представляет реальную угрозу экономической безопасности России.
При этом они указывают, что действующее уголовное законодательство России не отвечает реальной криминальной ситуации в сфере рейдерских проявлений, что является причиной отсутствия единых подходов в борьбе с ними [1, с. 151-156].
Начиная с 2008 г. уголовно-правовая политика в сфере противодействия рейдерским действиям идет по пути признания общественной опасности данного негативного явления. Однако ее реализация до настоящего времени характеризуется некоторыми проблемами, на которых следует остановиться более подробно.
Анализ законопроектов, а также имеющейся научной литературы по рассматриваемой теме свидетельствует о том, что существуют два подхода относительно создания уголовно-правовых механизмов противодействия рейдерству. преступление захват уголовный рейдерский
Сторонники первого подхода указывают на достаточность действующих уголовно-правовых норм для эффективного противодействия рейдерским проявлениям, считая необходимым лишь усиление ответственности за соответствующие деяния путем введения в отдельные статьи УК РФ такой цели, как захват предприятия, в качестве квалифицирующего признака.
Примером данного подхода является законопроект № 34330-5, внесенный в Государственную Думу в марте 2008 г., который согласно пояснительной записке «.. .подготовлен с целью ужесточения наказания за получение криминального контроля над имуществом, имущественными и неимущественными правами, денежными средствами предприятий различных форм собственности, получившее большое распространение в современной России» [5].
По мнению разработчиков данного законопроекта, рейдерство, являясь само по себе законным экономико-правовым процессом, не может быть внесено в УК РФ в качестве отдельной статьи, за которую должна следовать уголовная ответственность.
Однако именно действия рейдеров чаще всего связаны с тем, что для достижения конечного результата совершаются деяния, уже имеющие статус преступления по УК РФ, направленные на приобретение контроля над активами юридического лица, к которым относятся как зарегистрированная недвижимость, так и недостроенные строения, земельные участки, товарные знаки и другие материальные активы.
В данном проекте его разработчиками предлагалось дополнить ч. 1 ст. 63 УК РФ (Обстоятельства, отягчающие наказание) пунктом «о»: совершение преступления связано с незаконным приобретением права владения, и (или) пользования, и (или) распоряжения активами (частью активов) юридического лица либо связано с установлением контроля над юридическим лицом путем приобретения права владения, и (или) пользования, и (или) распоряжения долями участников юридического лица в уставном капитале юридического лица и/или голосующими акциями акционерного общества.
Однако с учетом того, что отягчающее обстоятельство не является отдельным преступным деянием, разработчиками законопроекта предлагалось подкрепить соответствующей формулировкой некоторые статьи УК РФ, которыми активно пользовалось криминальное рейдерство для получения преступного результата.
На этом основании ими предлагалось дополнить статьи УК РФ об ответственности за мошенничество (ст. 159 УК РФ), грабеж (ст. 161 УК РФ), причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (ст. 165 УК РФ), фальсификацию доказательств и результатов оперативно-разыскной деятельности (ст. 303 УК РФ) и вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта (ст. 305 УК РФ) положениями, устанавливающими признаки совершения деяний, связанных с незаконным переходом права владения, и (или) пользования, и (или) распоряжения активами (частью активов) юридического лица к другим лицам либо связанных с установлением контроля над юридическим лицом путем приобретения права владения, и (или) пользования, и (или) распоряжения долями участников юридического лица в уставном капитале юридического лица и (или) голосующими акциями акционерного общества.
По мнению некоторых ученых, правомерность дополнения перечня обстоятельств, отягчающих наказание, таким обстоятельством, как связь совершенного преступления с незаконным приобретением права собственности на активы (их часть) юридического лица или установление контроля над последним, вызывает некоторые сомнения.
Свою позицию они аргументируют тем, что Общая часть УК РФ содержит перечень наиболее общих положений, относящихся к преступлению и наказанию.
Указанное же специфическое обстоятельство относится к достаточно узкому кругу составов преступления, поэтому именно при описании этих составов в Особенной части УК РФ оно могло бы быть включено в качестве квалифицирующего признака [2, с. 13-16].
Кроме того, существенным недостатком данной позиции ученых является то, что нормы УК РФ не в полной мере учитывают специфику рейдерских преступлений и не охватывают весь спектр деяний, посредством которых совершаются рейдерские захваты.
Представители второго подхода к проблеме криминализации посягательств, связанных с рей- дерскими действиями, указывают на то, что не все общественно опасные способы рейдерских захватов подпадают под действующие уголовно-правовые запреты. Они предлагают ввести в УК РФ отдельный состав преступления [4, с. 23-25; 7, с. 155].
Так, А.Ю. Федоров предлагал дополнить главу 24 УК РФ (Преступления против общественной безопасности) ст. 227.1 (Экономическое пиратство (рейдерство)). Уголовно наказуемым деянием он предлагал считать нападение на объект материальной собственности, осуществленное с применением насилия или угрозой его применения, в целях завладения чужим имуществом до или после формального получения на него права собственности или управления за счет подделки правоустанавливающих документов или существенного нарушения легитимности их получения или решения суда, введенного в заблуждение путем обмана, влекущее причинение потерпевшей стороне ущерба в крупном размере [8, с. 246-247].
Основным недостатком предложенной модели антирейдерской нормы является то, что силовой захват юридического лица является далеко не единственной формой рейдерства. Кроме того, перечисленные в диспозиции данной нормы способы получения права на чужое имущество (правомочия управления юридическим лицом) не являются исчерпывающими. Таким образом, предложенную норму вряд ли можно признать универсальным механизмом противодействия рейдерству.
А.Э. Козловская предлагала дополнить УК РФ статьей «Незаконный корпоративный захват» в следующей редакции:
«Незаконный корпоративный захват Незаконное приобретение (захват) прав на имущество юридического лица и связанных с этим полномочий, дающих юридические и фактические возможности на незаконное управление имуществом юридического лица без согласия или без ведома учредителей (участников) или инвесторов этой организации, совершённое с применением насилия или угрозы применения насилия, а также путём обмана» [4, с. 13].
Я.В. Фроловичев предлагал следующий вариант антирейдерской нормы:
«Статья 159.7. Рейдерство
Рейдерство, то есть незаконное установление контроля в отношении юридического лица путем присвоения полномочий или изменения состава его органов управления, а равно иным способом, сопряженное с хищением имущества или приобретением права на имущество этого юридического лица» [9, с. 11].
Указанные позиции ученых, на наш взгляд, заслуживают поддержки в части лаконичного описания сути такого явления, как рейдерство. Однако размещение данных норм в главе 22 УК РФ (Преступления против собственности) является не вполне оправданным, поскольку, исходя из определения рейдерства, под которым понимается общественно опасное деяние, выражающееся в незаконном установлении контроля в отношении юридического лица, сопряженное с хищением имущества или приобретением права на имущество этого юридического лица и причиняющее имущественный ущерб собственнику или иному владельцу юридического лица, в качестве объекта рейдерства выступают скорее общественные отношения в сфере экономической деятельности.
В связи с этим наиболее оптимальной формулировкой, на наш взгляд, обладают модели антирейдер- ских норм, выработанные на основе анализа опыта уголовно-правового противодействия рейдерству в России и за рубежом, предложенные И.А. Соколовым:
«Ст. 169.1. Незаконный захват управления юридическим лицом.
Незаконное получение возможности осуществления управленческих полномочий в отношении юридического лица».
«Ст. 169.2. Отчуждение имущества юридического лица в результате незаконного захвата управления им.
Отчуждение имущества и (или) имущественных прав, принадлежащих юридическому лицу, в пользу виновного или других лиц, совершенное в результате незаконного получения возможности осуществления управленческих полномочий в отношении такого юридического лица» [6, с. 155].
Лаконичность изложенных формулировок, по нашему мнению, делает указанные нормы достаточно гибкими. Кроме того, в связи с постоянным изменением законодательных актов иных отраслей права отсутствие конкретных норм корпоративного законодательства в диспозиции данных статей может свидетельствовать о долговечности последних.