Южно-Уральский государственный гуманитарно-педагогический университет
Техника сократического диалога оскара бренифье (по итогам работы семинара «Искусство философской практики», Челябинск -- Сатка, 12--13 февраля 2019 года, база отдыха «Эко-парк "Зюраткуль"»)
Борисов Сергей Валентинович
Аннотация
Статья представляет собой описание и критический анализ техники сократического диалога, продемонстрированной философом-практиком Оскаром Бренифье на семинаре «Искусство философской практики», проходившем 2--13 февраля 2019 г. на базе отдыха «Эко-парк "Зюраткуль"» (Сатка, Челябинская область). Специфическая методика сократического диалога Оскара Бренифье заключается в идентификации неосознаваемых предпосылок суждений, задающей точку отсчета в анализе образа мысли. Это дает возможность занять противоположную позицию для формулировки простых гипотез, что позволяет артикулировать те проблемы, которые выявляются через сформулированные и опознанные концепты.
Ключевые понятия: философская практика, сократический диалог, критическое мышление,
бренифье сократический суждение
TECHNIQUE OF THE SOCRATIC DIALOGUE BY OSCAR BRENIFIER (FOLLOWING THE RESULTS OF THE SEMINAR “THE ART OF PHILOSOPHICAL PRACTICE", CHELYABINSK -- SATKA, FEBRUARY 12--13, 2019, RECREATION CENTER “ECO-PARK "ZYURATKUL”")
Sergey V. Borisov,
Doctor of Philosophy, Professor,
South Ural State Humanitarian-Pedagogical University, South Ural State University (National Research University)
454080, Russia, Chelyabinsk,
Abstract
The article presents a description and critical analysis of the technique of the Socratic dialogue, demonstrated by the practical philosopher Oscar Brenifier at the seminar "The Art of Philosophical Practice", held February 12 - 13, 2019 at the Zyuratkul Eco-Park (Satka, Chelyabinsk Region). The specific methodology of the Socratic dialogue of Oscar Brenifier is to identify the unconscious premises of judgments, which sets the starting point in the analysis of the essence of thought. This makes it possible to take the opposite position for the formulation of simple hypotheses, which allows articulating the problems that are identified through the formulated and identified concepts.
Keywords:
philosophical practice,
Socratic dialogue, critical thinking,
Оскар Бренифье.
1 Статья подготовлена в рамках задания № 35.5758.2017/БЧ «Философская практика как новая парадигма современных социогуманитар- ных исследований» Министерства образования и науки Российской Федерации на выполнение государственных работ в сфере научной деятельности и проекта РФФИ № 17-33-00021 «Теория и практика философского консультирования: компаративистский подход».
Философская практика постепенно приобретает популярность в России. Все больше людей, от рядового студента до руководителя крупной корпорации, осознают важность критического мышления для успешной профессиональной карьеры, кооперации в сфере бизнеса, образования, услуг, а также для развития индивидуальных навыков интеллектуальной деятельности, творчества, самопознания. Неслучайно главными направлениями работы уникального философского семинара «Искусство философской практики», организованного при поддержке руководства комбината «Магнезит» и администрации Саткинского района Челябинской области, стали следующие темы: «Философия в бизнесе и организации: как мыслить вместе, как оценивать людей с помощью философских инструментов, как аргументировать», «Философское консультирование: искусство задавать вопросы, преодолевать предубеждения и решать проблемы», «Личное развитие: самосознание и самопознание через философские упражнения».
Участие в данном семинаре не требовало никакой предварительной философской подготовки. Для ведущего данного семинара -- французского философа-практика Оскара Бренифье -- главное, чтобы участники руководствовались одним лишь стремлением научиться правильно мыслить, говорить, действовать. От руководителя семинара требовалось создать для этого необходимые условия. Имя Оскара Бренифье хорошо известно в области философской практики. Он является одним из основателей этого направления современной философии. Эксперт ЮНЕСКО, руководитель Института практической философии в Париже, Бре- нифье проявляет активную заинтересованность в распространении идей философской практики в России. В этом контексте философия предстает не как академическая дисциплина, основанная на истории идей, о которой просто рассказывает лектор, это множество способов философствования, это практическая деятельность. Здесь речь идет не столько о знаниях, сколько о приобретении и развитии навыков мышления, понимания, решения проблем. Именно эта практическая направленность делает методику Оскара Бренифье столь популярной и востребованной.
Перед участниками семинара стояла непростая задача: в течение двух дней освоить и апробировать основные процедуры критического мышления, реализуемого посредством сократического диалога. На первом этапе работы участникам семинара предстояло определить значимую для них цель ведения сократического диалога. Для каждого открывался свой уникальный аспект этого мыслительного процесса: для кого-то -- это установление неосознанных предпосылок мышления; для кого-то -- возможность занять противоположную позицию, относительно своих первоначальных взглядов и убеждений; а кому-то было важно посредством сократического диалога выявить главные профессиональные проблемы, существующие пока в латентной форме. Поскольку осмысление всего этого проблемного поля, так или иначе, связано с навыками критического мышления, на втором этапе работы семинара участникам предстояло определить, что для них является основанием для намеченной цели: или установление правильной связи суждений, или умение определять и формулировать верное суждение, или умение установить правильную последовательность суждений.
Трудности обнаружились с самых первых шагов. Оказывается не так-то просто сформировать ясный и отчетливый дискурс из потока сознания, который для многих функционирует посредством свободных ассоциаций и затемняет моменты логических связок. Стоит задать себе вопрос: где связь между тем, что я говорю сейчас, и тем, что я сказал минуту назад? Этого вопроса достаточно, чтобы столкнуться с проблемой. Помимо выявления противоречий в рассуждениях участников, ведущему удалось постепенно привести их (участников) к осознанию пробелов и разрывов в их рассуждениях, которые указывают на ключевые, но неосознаваемые моменты. Это основное упражнение, основной прием, который многократно использовал Оскар Бренифье, что позволяло реконструировать единство, нащупывать границы скрытых предпосылок суждений, видеть моменты возникновения мысли, моменты критики, всего того, что способствовало кардинальной трансформации исходных предпосылок.
Как только выявлялось противоречие, у участников диалога появлялся повод задуматься над тем, в какой мере данное противоречие можно считать неизбежным атрибутом мысли. В этот момент ведущий неумолимо и методично задавал вопросы о том, какое из двух появившихся рассуждений является «верным» -- даже если оба на первый взгляд можно назвать таковыми. Тем самым участникам предлагалось сравнить две различные позиции, оценить степень их убедительности, их достоинства и, наконец, все-таки выбрать одну из них, что позволяло каждому осознать специфику собственного мышления.
«Почему Вы здесь? Что привело Вас сюда?» -- неоднократно звучал от ведущего этот провокационный вопрос. Этот изначальный, предельно простой и естественный вопрос Бренифье неустанно обращал ко всем, чтобы каждый задал его самому себе. На первых этапах работы семинара ответы, в основном, сводились к следующим: «Потому что я не разбираюсь в философии», «Потому что философская практика интересна, и я хотел бы знать о ней больше», «Потому что меня интересует, что тот или иной философ думает по тому или иному поводу...». Дальше ведущий незамедлительно задавал встречные вопросы,чтобы выявить неосознанные собеседником предпосылки, которые кроются в этих попытках дать ответ (а по сути, в этих попытках не давать ответа). «Я не психолог и не психотерапевт, -- отмечал Бренифье, -- мне вовсе не обязательно знать "суть" вашей мысли, но я хочу подвигнуть вас сформулировать ту или иную гипотезу, с которой мы будем работать дальше».
Семинар дал понять, что истина не обязательно прячется под прикрытием искренности или субъективной «аутентичности» и даже может быть ей противоположна; противоположна в той мере, в какой желание нередко противостоит разуму. С этой точки зрения, не так важно, предан ли человек той мысль, которую высказывает. Мы часто слышим: «Я не уверен в том, что говорю (или собираюсь сказать)». Но в чем мы, собственно, хотели бы быть уверены? Разве не эта неуверенность позволяет проверить на истинность нашу идею, тогда как любая уверенность будет только помехой в этом деле?
Если объяснение участника было слишком длинным или являлось предлогом для выражения его эмоций, Бренифье, пользуясь правом ведущего, решительно прерывал затянувшийся монолог. Точнее самому «оратору» становилось ясна тщетность его красноречия, поскольку, увлекшись монологом, он даже не замечал, что переводчик уже давно молчит, не пытаясь угнаться за темпом его страстной речи, а ведущий, не зная русского языка, просто ждет, когда схлынет эта «волна» слов. Затем от ведущего следовало конструктивное предложение: «Скажите мне в одной фразе, что Вам кажется существенным в Вашей речи. Если бы Вы могли сказать мне только одну фразу, что это была бы за фраза?». Как правило, собеседник испытывал трудность с этим упражнением. Однако констатация этого затруднения служила началом к процессу дальнейшего философствования, продолжения процедуры сократического диалога.
Собеседники Бренифье нередко пытались обойти эту стадию дискуссии, прикрываясь относительностью обстоятельств или неопределенностью: «Это зависит <...>. Есть много причин <...)>. Все слова или идеи важны» и тому подобное. Настаивая на необходимости выбирать и придавать мысли то или иное направление, ведущий, прежде всего, давал возможность опознать скрытые установки, предпосылки и предубеждения, чтобы затем поставить их под сомнение. После нескольких этапов реконструкции оснований (и отсекания лишнего) многие участники диалога переживали своеобразный «травматический эффект». Однако, как объяснил позже сам Бренифье, именно «травма» дает возможность реконструировать основания и ключевые моменты того или иного типа мышления. Отделяя одни идеи от других, собеседник начинает осознавать сами логические операции, посредством которых он различает смыслы.
Чаще всего эта «травма» выражалась в своеобразной фрустрации. Во-первых, это фрустрация от того, что ведущий перебивает оратора, так как смутная и длинная речь, особенно та, что игнорирует слушателя, не имеет развития в диалоге. В этом отношении Бренифье был неумолим. Если эта речь не подпитывает непосредственно тему диалога, она бесполезна для разговора и ей не место в рамках данного тренинга. Во-вторых, фрустрация, связанная с определенной жесткостью: каждое высказывание подвергается анализу, и все сказанное кем-то «сгоряча», может быть использовано против него. В-третьих, фрустрация от длительности процесса: чем больше вопросы ведущего провоцируют у собеседника хаос и поток речи, тем скорее надо это остановить, не боясь тягостного и упрямого молчания, только так можно лучше понять суть дела. В- четвертых, фрустрация от «предательства», опять же в двойном смысле: предательство наших собственных слов, которые, с одной стороны, отражают то, что мы не желаем говорить, и, с другой стороны, которое не выражают того, что мы хотим сказать. В-пятых, фрустрация от небытия: не быть тем, чем мы хотим быть, не быть тем, во что мы верим, видеть себя разоблаченным, лишенным привычных истин, которые осознанно или нет, и порой на протяжении всей жизни, были частью нас самих.
Для этих случаев в арсенале Бренифье находились различные виды «болеутоляющего». Во-первых, ведущему удавалось быстро определять, когда нужно активно задавать вопросы, а когда наступает время мягко «соскользнуть» на другую тему, когда уместно говорить, а когда -- слушать. Конечно, это не всегда легко угадать, так как нас легко зажечь огоньком беседы или нашими собственными желаниями (идти до конца, прийти к определенному выводу), а также негативными эмоциями (от раздражения до отчаяния) или другими личностными переживаниями.
Во-вторых, важны юмор, смех, игровые элементы, которые широко использует Бре- нифье. Они привносят эффект «спускания удил», позволяют собеседнику освободиться от себя, не дать захватить себя своей экзистенциальной драмой и даже безболезненно созерцать смехотворность собственной позиции.
В-третьих, ведущий дает возможность собеседнику выйти за пределы себя самого, посмотреть на себя как бы с позиции третьего лица: «Представим, что Вы читаете историю, где рассказывается, что.», «Представим, что Вы встретили кого-то и что все, что Вы знаете об этом человеке -- это.». Такой простой эффект самоописания через третье лицо, который неоднократно использовал Бренифье, позволяет собеседнику забыть о своих интенциях, желаниях, иллюзиях и разочарованиях и заняться только своим суждением, причем таким, каким оно возникло в ходе дискуссии.
Как только определялась основная скрытая предпосылка, ведущий задавал ей противоположную перспективу. Речь идет об упражнении, которое Бренифье называет «мыслить немыслимое». Какова бы ни была установка или ключевая проблема собеседника, ведущий просит его сформулировать противоположную гипотезу: «Если бы Вам надо было выразить критическую позицию по отношению к Вашей гипотезе, что бы Вы сказали? Придумайте самое весомое возражение, против дорогой Вашему сердцу идеи. Почувствуйте границы Ваших убеждений». Необходимость помыслить «немыслимое» многих участников диалога буквально повергало в шок. Порой даже вырывался крик протеста: «Но это же невозможно! Я не хочу!». Но, как ни странно, вопреки всем ожиданиям, противоположная гипотеза оказывалась самой лучшей, что вынуждены были признать многие участники диалога.
Семинар никого не оставил равнодушным. Даже во время кофе-брейков и обеденного перерыва участники постоянно возвращались к воспроизведению основных моментов дискуссии: «Какую работу мы с вами проделали?», «Что здесь произошло за это время?». Это давало возможность перехода разговора на следующую ступень, ступень концептуального анализа. Участники семинара постоянно находились в ситуации включенного внимания, что давало возможность анализировать, как протекает диалог, оценивать поставленные цели, преодолевать неразбериху смыслов и высказываний, чтобы вычленить наиболее существенные элементы разговора. Это очень важный этап неформального общения, поскольку участники семинара, по сути, осознали в полной мере двойную (внутреннюю и внешнюю) перспективу работы человеческого рассудка, «пробужденного» философской практикой.