Незначительный удельный вес набрали критерии "Быть представителем определенной религии" - 7% (211 человек), "Владеть боевыми навыками в области какого-нибудь единоборства" - 7% (202 человек), "В совершенстве владеть холодным оружием" - 5% (155 человек), "В совершенстве владеть огнестрельным оружием" - 5% (140 человек), "Носить национальную одежду" - 4% (133 человека), "Предпочитать исключительно национальную кухню"
- 3% (98 человек) [1].
Сопоставление удельного веса некоторых критериев дает довольно интересные результаты. Так, религиозную терпимость как черту, характеризующую национальность, отметили всего 26% респондентов, что вполовину ниже национальной терпимости, которую выбрали 52% опрошенных [1]. Это может трактоваться как проявление более низкого уровня религиозной терпимости к представителям других вероисповеданий и свидетельство того, что конфессиональный фактор имеет более серъезный конфликтогенный потенциал, нежели этнический. Подобная тенденция фиксируется нами и в других регионах, где проводятся исследования по данной программе. Например, по данным опросов 2018 г. в Кемеровской области толерантность к другим национальностям отметили 49% респондентов, а терпимость к другим вероисповеданиям - 20%, в Республике Алтай 49% против 21%, а в Челябинской области это соотношение составляет 47% и 19% соответственно [2, 3, 4].
Этот же вопрос мы дополнительно обработали по самой многочисленной этнической группе, представленной в выборке, - русским.
Сравнительный анализ результатов, полученных по русской группе, с общими итогами в целом по выборке не имеют серьезных расхождений. В русской группе немного выше удельный вес некоторых позиций, включая толерантность к другим национальностям (52% против 55%), любовь к родной стране (53% против 54%), знание истории своей страны (44% против 46%), отзывчивость (38% против 40%), знание истории своего народа (34% против 35%), терпимость к другим вероисповеданиям (26% против 31%) [1]. В целом по данным русской группы можно отметить разрыв между толерантным отношением к другим национальностям и терпимостью к другим вероисповеданиям (55% против 31%) [1], что свидетельствует о наличии латентной напряженности в среде учащейся молодежи вне зависимости от национальности именно по конфессиональному критерию.
Для измерении уровня негативных установок в отношении самых крупных конфессий России, включая христианство (католики и протестанты), Русскую православную церковь и ислам, мы сформулировали несколько утверждений, которые респондентам необходимо было оценить по 4-балльной шкале, где 1 ставилось варианту "недопустимо", а 4 - "допустимо". Варианты распределились следующим образом. Негативное отношение к христианству - 24%, негативное отношение к Русской православной церкви - 23%, негативное отношение к исламу - 17% [1].
Фиксируемое негативное отношение к христианству и исламу, с большой долей вероятности связано с сильными позициями неоязычества, фиксируемое практически во всех регионах, где проводились опросы по программе мониторинга.
Под "славянским язычеством" в виртуально-сетевом пространстве понимается не историческое славянское язычество, существовавшее в реальности и оставившее о себе упоминания в незначительно числе письменных источников, минимальном количестве археологических артефактов и пережитков - следов и остатков языческого прошлого, собираемых этнографами Х 1Х-ХХ вв. на северных и южных территориях нашей страны, а неоязыческая антиисторическая доктрина, опирающаяся в числе прочего и на некоторые элементы неонацистской идеологии [16]. В качестве источников значительной частью неоязычников используются псевдоисторические тексты, признанные в России экстремистскими и внесенными в Федеральный список экстремистских материалов (далее ФСЭМ) - "Ве- лесова книга" (запись во ФСЭМ № 1493) и "Славяно-Арийские Веды" (запись во ФСЭМ № 3353). Хотя, справедливости ради стоит отметить, что часть неоязычников не признает эти тексты историческими источниками и опирается на исследования советских и российских археологов и историков, занимающихся проблемами восточнославянского язычества, а кроме этого пытается анализировать письменные, археологические и этнографические данные, имеющиеся в распоряжении современной науки [16].
Неоязычество современной России неоднородно, фрагментированно, не имеет единого руководящего центра, а также устоявшейся научно отрефлексированной религиозно-исторической доктрины, включающей в себя перечень почитаемых языческих богов, используемой символики, научно взвешенной оценки роли исторического язычества в жизни древнерусского государства и общества, отношения к другим вероисповеданиям и, в первую очередь, христианству [16]. Образованная часть современных неоязычников осуществляет активную сетевую деятельность и понемногу выходит в общество со своими запросами, требованиями и претензиями. В виртуальном пространстве их усилиями создано несколько сайтов, а также группа во "ВКонтакте", объединяющая более 11000 человек. На этих ресурсах публикуются данные о судебных процессах в отношении неоязычников, которые оцениваются как необоснованные и ангажированные. Предлагается предавать суть уголовных и административных дел огласке и активно распространять по сетям эту информацию [16].
В силу отсутствия у неоязычников единой организации и универсальной религиозно-исторической доктрины существует спектр идей - от претендующих на историческую достоверность, до радикально-экстремистских. Для достижения поставленной цели нам интересен перечень идей псевдоисторической деструктивной направленности, поскольку именно носители этих взглядов становятся объектами уголовных и административных дел за возбуждение вражды и ненависти по этноконфессиональному признаку, публичному демонстрированию запрещенной символики и реабилитации нацизма [16].
Тот сегмент неоязычников, который является носителем деструктивно-экстремистских взглядов, крайне негативно воспринимает евреев, считая их оккупантами русских земель и поработителями славян - детей богов. Согласно их представлениям, для решения этих задач евреи использовали придуманную ими "деструктивную технологию" - христианство, позволившую перепрограммировать сознание язычников - "детей богов" на христианскую мировоззренческую матрицу - "рабов божьих". Изменение структуры сознания позволило подчинить восточных славян и "поработить Светлую Русь" на длительный исторический период, продолжающийся до сих пор [16]. К христианству неоязычники также относятся крайне негативно, воспринимая его как инструмент подчинения и угнетения, находящийся в руках правящей верхушки современной России, представляющей в своем большинстве еврейский народ, и используемый в отношении потомков славян-язычников, составляющих большинство рядовых граждан страны. Негатив к христианству породил такое деструктивное явление, как неоязыческий терроризм, направленный против Русской православной церкви и священнослужителей и периодически воплощающийся на практике [16].
Их антисемитизм имеет прямой выход на идеологию национал-социализма и персону Адольфа Гитлера, позитивно оцениваемого лидерами и идеологами неоязыческих организаций, часть из которых признана в России экстремистскими и запрещена ("Mad Croud", "Боевая террористическая организация", "Северное братство" и др.). Гитлер оценивается как политик, проводивший "высокоэффективный" курс национальной политики в Третьем Рейхе, направленный на поддержание высоких статусных позиций "коренных жителей" Германии и максимальное снижение статуса "неполноценных народов" [16].
С неозычеством тесно связана идеология национализма, симпатии к которой имеют тенденции к росту. Существуют две основные националистические парадигмы, первая из которых называется государственным национализмом и ориентирована на активное конструирование нации, под которой понимаются граждане России или россияне. Вторая парадигма называется этническим национализмом и акцентирует внимание на интересах и потребностях одной национальности, игнорируя интересы остальных, а зачастую пропагандируя идеи превосходства над остальными, ущербными национальностями [16].
По данным опросов в Северо-Западном федеральном округе осенью 2019 г., положительное отношение к "славянскому язычеству" фиксировалось на уровне 65% [1]. Расчет корреляций показал наличие устойчивой взаимосвязи между индикаторами "Негативное отношение к христианству" и "Положительное отношение к славянскому язычеству", составив 0,55 [1]. Эти результаты интепретируются следующим образом: чем лучше опрошенные относятся к "славянскому язычеству", тем хуже относятся к христианству.
Исходя из полученных результатов, профилактическую работу в молодежной среде необходимо осуществлять в первую очередь в направлении формирования конфессиональной терпимости, разрушая сложившиеся под влиянием циркулирующего в виртуальном пространстве огромного массива фейковой информации, мифы и стереотипы в отношении ряда традиционных для России конфессий. Кроме этого, при информационно-профилактической работе необходимо делать упор на исторический анализ современного "славянского язычества", раскрывая его псевдоисторическую суть, развенчивая мифы, сложившееся относительно "славянской языческой символики", включая коловрат, "квадрат Сварога", обычные нацистские свастики и сходные с ними до степени смешения. Кроме этого, с опорой на исторические источники необходимо показать ту сторону язычества, которую пропагандисты скрывают, а именно - человеческие жертвоприношения, фиксируемые археологами при раскопках курганов, а также отраженные в исторических документах - Повести временных лет и Записках о путешествии на Волгу ибн Фадлана.
Подводя итоги, можно отметить следующее:
Часть опрошенных респондентов затруднилась идентифицировать свою конфессиональную принадлежность, что дает нам основания констатировать незавершенность процессов формирования конфессиональной идентичности респондентов. А это, в свою очередь, делает их легкой добычей разного рода вербовщиков деструктивных религиозных организаций, поскольку их сознание представляет собой "чистую доску", на которой можно писать все что угодно.
В молодежной среде диагностируется латентная межконфессиональная напряженность при сохранении довольно высокого уровня толерантного отношения к лицам иной национальности.
В отношении христианских конфессий и ислама диагностируется определенной негативный фон, обусловленный, с большой долей вероятности, устойчивыми и прочными позициями неоязычества, являющегося питательной основой для основной части экстремистских проявлений, включая национализм, национальную и конфессиональную нетерпимость, положительное отношение к Адольфу Гитлеру и его соратникам, а также нацистской символике.
С учетом полученных результатов профилактическую работу необходимо осуществлять в направлении формирования конфессиональной терпимости, разрушая сложившиеся мифы и стереотипы в отношении ряда христианских конфессий и ислама, а также раскрывая псевдоисторическую сущность "славянского" неоязычества.
Источники и литература / Sources and references
1. Материалы анкетного опроса учащейся молодежи Северо-Западного федерального округа. Октябрь-ноябрь 2019 г.
- 3028 анкет.
2. Материалы анкетного опроса учащейся молодежи Кемеровской области. Ноябрь 2018 г. - 1110 анкет.
3. Материалы анкетного опроса учащейся молодежи Республики Алтай. Октябрь 2018 г.- 1226 анкет.
4. Материалы анкетного опроса учащейся молодежи Челябинской области. Октябрь 2018 г. - 1912 анкет.
5. Аничков Е.В. Язычество и древняя Русь. Репринтное издание. - М., 2003. - 440 с.
6. Димаев А.Р. Миграция населения как фактор этноконфессио- нальной напряженности в российском обществе// Вестник российского университета дружбы народов. Серия: социология. - М., 2009. - С. 76-81.
7. Луценко О.А. Причины возникновения этноконфессиональ- ной напряженности в современной России // Политическое регулирование региональных этноконфессиональных отношений: особенности, новации, перспективы: сборник научных статей по материалам третьей Международной научно-практической конференции. - 2016. - С. 108-111.
8. Маткаримова Г.В. Динамика развития этноконфессиональ- ной напряженности в столичном мегаполисе // Вестник Московского государственного лингвистического университета.
- М., 2015. - С. 136-146.
9. Маткаримова Г.В. Методологические основания снижения этноконфессиональной напряженности в столичном мегаполисе // Вестник Московского государственного лингвистического университета. - М., 2014. - С. 85-93.
10. Примаков В.Л., Андержанова Г.В. Методика измерения эт- ноконфессиональной напряженности // Вестник Московского государственного лингвистического университета. - М., 2013. - С. 172-181.
11. Примаков В.Л., Андержанова Г.В. Этноконфессиональная напряженность как социокультурный феномен // Вестник Московского государственного лингвистического университета. - М., 2012. - С. 207-223.
12. Примаков В.Л., Маткаримова Г.В. Сравнительный анализ эт- ноконфессиональной напряженности в Москве и других европейских столицах // Вестник Московского государственного лингвистического университета. - М., 2014. - С. 157-164.
13. Примаков В.Л., Образцов И.В., Маткаримова Г.В. Этноконфессиональная напряженность в Российской Федерации: опыт социологического изучения и анализа. - М., 2014. - 118 с.
14. Рогочая Г.П. Становление национально-культурных автономий как фактор снижения этноконфессиональной напряженности // Европа-Россия-Азия: диалог континентальных культур (история, право, гражданское общество, геополитика): сборник материалов У-й и VI-й всероссийской научно-практической конференции. - Иркутск, 2015. - С. 195-202.