Отряд Бокова (100 стрелков, 2 пулемета, 1 орудие), направленный в четвертый район, «прошел почти все волости Бежецкого уезда, результатом чего явилось добровольно 2000 дезертиров» [Там же]. В Весьегонском уезде дезертиры разоружили исполком, восстание охватило «до 70 верст» [Там же] и было подавлено до прибытия отряда Бокова местными силами. В результате действий отряда в Краснохолмском уезде явилось с повинной 500 дезертиров. Поводом к выступлению в селе Раменье Новоторжского уезда Тверской губернии послужил арест 7 дезертиров. Население, «подстрекаемое дезертирами, освободило их и избило Председателя волостного исполкома» [4, д. 469, л. 15]. Выступление было ликвидировано посланным туда отрядом из 60 человек. В отчете отмечено: «Главари выступления скрылись. В качестве заложников - их родственники» [Там же]. Был создан ВРК. Расследование по данному делу вела губернская ЧК. Добровольно явились 90 дезертиров. Приближающиеся из В. Волочка банды дезертиров послужили причиной вызова отряда (79 человек, 2 пулемета) в Тысяцкую волость. Однако восставшие изменили направление движения в сторону Бараньегорской волости, куда и передислоцировался отряд. Туда же со стороны В. Волочка следовал отряд Вышневолоцкого военного комиссара. Планировалось захватить дезертиров (250 человек) в кольцо [Там же, л. 15, 15 об.]. Восстанием руководил бывший местный помещик полковник Назимов [9, д. 27, л. 4].
Аналогичное положение складывалось в 1919 г. и в Костромской губернии. Сообщалось: «В Покровской и Архангельской волостях появились банды дезертиров, распространяются воззвания» [2, д. 123, л. 16, 17]. Телеграммой из Костромы сообщалось, что на границе Ярославской и Костромской губерний вооруженными дезертирами был убит член исполкома. Красноармейцы, посланные ликвидировать восстание, «поссорившись со своим политкомом, перешли на сторону дезертиров, передав в их руки винтовки и пулемет» [6, т. 1, с. 149].
Телеграмма, датированная 4 июля 1919 г., обращала внимание местных властей на наличие «белогвардейской пропаганды» относительно добровольной явки дезертиров [8, д. 154, л. 10]. Отмечалось следующее: «Белогвардейцы побуждают дезертиров не являться, так как якобы они, явившись, понесут тяжелое наказание, потому лучше соединиться в отряд зеленых и скрываться в лесах» [Там же]. Предписывалось «широко огласить» [Там же], что на явившихся дезертиров не было наложено никакого наказания, а их семьям восстановлено право получения пайка. «Власти вполне уверены, что это - люди, бывшие в заблуждении и пожелавшие загладить свою вину на фронте» [Там же], - отмечалось в телеграмме. Вместе с тем подчеркивалось: «Банды дезертиров будут расстреливаться беспощадно, как предатели» [Там же].
Циркуляром, направленным губернским комиссиям по борьбе с дезертирством, определялась система действий соответствующих комиссий. Предписывалось постановление Совета обороны (от 2 июня 1919 г. «О репрессиях дезертиров и укрывателей и предоставлении 7-дневного срока безнаказанной, добровольной явки дезертиров») «отпечатать крупными буквами, указав дни добровольной явки по числам, месяцам, и расклеить в городах, на станциях, пристанях, дорогах, в селах» [10, д. 159, л. 39]. Перед объявлением дней добровольной явки рекомендовалось подготовить помещение и продовольствие. Явившиеся дезертиры подлежали отправке в губкомдезертир. Подчеркивалось: «Добровольно явившиеся не могут подвергаться аресту, заключению в тюрьме или штрафной части, кроме тех, за кем, помимо дезертирства, числятся уголовные преступления» [Там же, л. 39 об.]. На время добровольной явки прекращались облавы на дезертиров. Меры в отношении семей дезертиров применялись только в случае доказанности факта укрывательства. В «неделю дезертира» (сентябрь 1919 г.) в Мологском уезде явилось 129 человек, в Ростовском - 239, в Мышкинском уезде за 3 дня - 50 дезертиров [Там же, д. 274, л. 28, 28 об., 29]. В делах Центра документации новейшей истории Ярославской области (ЦДНИЯО) содержится хроника, в которой в полной мере отражена сложность и напряженность борьбы с бандами дезертиров. Увеличение количества восстаний дезертиров в стране свидетельствовало о всеобщей усталости населения от войны. В связи с массовым нежеланием воевать мобилизации стали проводиться чаще, что приводило к ещё большему росту дезертирства. По данным Центркомдезертир, в центральных районах только за период с 18 мая по 1 июня 1919 г. было выявлено 47 393 дезертира, из этого числа 11 629 явились добровольно, а 945 были вынесены приговоры [3, д. 198, л. 3-5].
В целом положение в Ярославской губернии было сложным. «Все уезды Ярославской и Костромской губерний охвачены восстанием. Банды бело-зеленых, численность которых доходила до 35 000 человек, под руководством бывших офицеров и генерала Майера хотели захватить обе губернии» [6, т. 1, с. 152], - отмечено в оперативной сводке за 15 июля - 1 августа 1919 г. Банды дезертиров находились в 30 верстах от Пошехонья, о трех разгромленных исполкомах сообщали из Данилова [10, д. 273, л. 1]. Просили использовать силы заградительного отряда губпродкома для направления его против дезертиров. В Пошехонском уезде был разоружен отряд (20 человек) и отнят пулемет. Сообщалось, что в уезд направлен отряд в 150 человек из Вологодской губернии и еще 50 человек посланы военкомом Грязовецкого уезда той же губернии. В целях направления вооруженных сил в Мышкинский и Пошехонский уезды из Ярославля двигалась воинская часть. За малым количеством вооруженных сил в Ярославле на казарменное положение планировалось перевести коммунистов. 4 июля 1919 г. в сводке отмечено, что банды дезертиров двинулись по направлению Путятино - Уткино. Было решено в этот район направить отряд войск ВЧК в количестве 200 человек под командованием Лебедева. «Ликвидировав заговоры в Путятино», предписывалось двинуться на соединение с частями войск в районе Закобякино - Середа [Там же, л. 2]. С июля 1919 г. по апрель 1920 г. отряды милиции Ярославской губернии уничтожили ряд крупных банд. За героизм и отвагу личному составу Любимской уездной милиции была объявлена благодарность, а уездный комитет РКП(б) предложил «перевести ввиду особых заслуг стойких бойцов-милиционеров из сочувствующих в члены партии» [7, с. 70].
В августе 1919 г. в Тверской губернии восстаний дезертиров не было. «Политическое положение сносное» [8, д. 267, л. 53], - констатировалось в докладе Тверской ЧК. Особое внимание в отчете было уделено формированию волостных исполкомов. В Осташковском уезде «положение налаживалось в лучшую сторону» [Там же]. Объяснялось это тем, что растущие численно ячейки коммунистов «повели работу по воспитанию» [Там же, л. 54 об.].
Некоторое изменение внутриполитической ситуации прослеживается по отчетам ЧК за 1920 г. И хотя признавалось, что «настроение в г. Твери натянутое» [Там же, д. 464, л. 5], все же «политическое положение губернии удовлетворительное» [Там же]. Не отмечалось контрреволюционных выступлений, уменьшилось и количество дезертиров. Из уездов поступала аналогичная информация. Так, например, из Зубцовского уезда, отмечая хорошее политическое состояние, сообщали: «Дезертирство изживается и скоро сойдет на нет, гужевая и трудовая повинности происходят сносно» [Там же]. Таким образом, с окончанием гражданской войны на европейской части страны исчезает и дезертирство как таковое.
В мае 1921 г. НКВД направил в губисполкомы копии схем, по которым, согласно постановлению Президиума ВЦИК от 28 апреля 1921 г., будут представляться ежемесячные сведения о политическом положении губернии. «До получения этих форм анкеты, - отмечалось в документе, - должны представляться по прежним формам, но в отчетах ни в коем случае не должно содержаться сведений о политическом состоянии губернии секретного характера» [4, д. 143, л. 1]. Таковые предписывалось сообщать в НКВД за подписью заведующего отделом управления исполкома по определенному адресу. Указывалось: «За присылку сведений секретного характера по иному адресу как заведующий отделом управления, так и заведующий информационным подотделом управления будут привлекаться к строжайшей ответственности» [Там же]. 31 мая 1921 г. была разослана телеграмма ВЧК «О секретной работе». Отмечалось: «Все губчека в трехмесячный срок по выработанной программе должны закончить организацию у себя секретного осведомления по политическим партиям согласно настоящему циркуляру» [1, с. 23, 24].
Таким образом, помимо двухнедельных информационных сводок ЧК аналогичные отчеты о политическом состоянии губернии предоставляли и губернские исполкомы. Это, несомненно, способствовало не только полной информированности Центра об особенностях политического состояния того или иного региона, но и позволяло проверять достоверность поступающих сведений, а также своевременно реагировать на сложившуюся ситуацию. Новая схема отчета вступала в силу с мая 1921 года.
Итак, понадобилось длительное время и консолидация усилий центральной и региональной власти, чтобы стабилизировать политическую ситуацию в стране. Как видим, при ликвидации выступлений белозеленых и их банд использовались регулярные части Красной армии вместе с войсками ВЧК, милицией и сотрудниками местных партийно-советских органов [11, с. 115]. Деятельность некоторых отрядов сопровождалась незаконными арестами и расстрелами и становилась предметом расследования революционных трибуналов. Командиры таких формирований несли уголовную и партийную ответственность. Успешной борьбе с дезертирами способствовало упразднение в 1919 году уездных чрезвычайных комиссий, имевших, как правило, слабый кадровый состав [12, с. 199]. Деятельность именно таких «чекистов» во многом являлась причиной возникновения волнений среди населения. Особое внимание уделялось пропаганде добровольной, «безнаказанной» явки дезертиров, что существенно сокращало их количество и способствовало нормализации ситуации в уездах и губерниях в целом.
Список литературы
1. Возвращение к правде: из истории политических репрессий в Тверском крае. Тверь, 1995. 119 с.
2. Государственный архив новейшей истории Костромской области (ГАНИКО). Ф. 1. Оп. 1.
3. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 130. Оп. 3.
4. Государственный архив Тверской области (ГАТО). Ф. Р-291. Оп. 2.
5. От ЧК до ФСБ: 1918-1998: сборник документов и материалов по истории органов государственной безопасности Тверского края. Тверь: Тверское областное книжно-журнальное издательство, 1998. 384 с.
6. Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД: 1918-1939: документы и материалы: в 4-х т. / под ред. А. Береловича, В. Данилова. М.: РОССПЭН, 2000.
7. Советская милиция: история и современность: 1917-1987. М.: Юрид. лит., 1987. 336 с.
8. Тверской центр документации новейшей истории (ТЦДНИ). Ф. 1. Оп. 1.
9. ТЦДНИ. Ф. 114. Оп. 1.
10. Центр документации новейшей истории Ярославской области (ЦДНИЯО). Ф. 1. Оп. 27.
11. Чудакова М. С. Органы госбезопасности России: сравнительный анализ деятельности // Вестник Томского государственного университета. 2007. № 304. С. 111-117.
12. Чудакова М. С. Проблемы становления региональных органов госбезопасности России: 1917-1922 гг. // Известия Алтайского государственного университета. 2007. № 4/3. С. 196-204.
Аннотация
В статье раскрываются формы борьбы с дезертирами в чрезвычайных для Советской России условиях гражданской войны в Костромской, Тверской и Ярославской губерниях, которые обусловили жесткость и бескомпромиссность методов, используемых чрезвычайными комиссиями. Подчеркивается дифференцированный характер мер, предпринимаемых по отношению к дезертирам.
Ключевые слова и фразы: гражданская война; чрезвычайные комиссии; принудительная мобилизация; амнистия; дезертиры; бело-зеленые; революционные трибуналы.
The author describes the forms of combating deserters under the extraordinary for Soviet Russia conditions of Civil War in Kostroma, Tver' and Yaroslavl' provinces, shows that it conditioned the rigidity and intransigence of the methods used by the extraordinary commissions, and emphasizes the differential nature of the measures taken in relation to deserters.
Key words and phrases: Civil War; extraordinary commissions; involuntary mobilization; amnesty; deserters; white-green; revolutionary tribunals.
| Понятие акцизов |
| Система управления трудовыми ресурсами организации |