Вашингтон довольно быстро признал новый иракский режим А.К. Касема. На сегодняшний день такая позиция США кажется странной. Однако для 1958 г. невмешательство США в иракские события объясняется, в первую очередь, следствием биполярного противостояния и предвидением реакции СССР на любую агрессивную акцию со стороны США. Во-вторых, вполне возможно, что американцы опасались, что непризнание режима Касема могло подтолкнуть Ирак на объединение с президентом ОАР Г.А. Насером, хотя развитие событий показало, что это было совсем не так. В-третьих, США, конечно, надеялись, что Ирак, свергнув ненавистное владычество англичан, останется прозападным, но будет ориентироваться в своей политике на «атлантическую солидарность». В-четвертых, революция в Ираке была буржуазной и, несмотря на дружественные отношения, установленные Касемом
с Советским Союзом, ни о каком строительстве социализма в стране речи не шло.
Одним из главных достижений во время премьерства Касема была аграрная реформа, предложенная ИКП и явившаяся началом слома феодальных отношений в деревне. Политический вес крупных землевладельцев, а также большого бизнеса в стране был сильно подорван. Политическая и экономическая власть постепенно переходила в города, в руки мелкой буржуазии. Другим не менее важным достижением был закон от октября 1961 г., который завершил бесконечные, а потому безрезультатные переговоры с Иракской нефтяной компанией и ограничил права концессии до 0,5% от всей производимой нефти, а остальные 99,5% стали достоянием Ирака.
Революция в Ираке серьезно повлияла и на ситуацию в ближневосточном регионе. Падение иракского режима, служившего символом западной ориентации и моделью стабильности в бурном регионе Ближнего Востока, вызвало состояние беспокойства и страха всех «умеренных» правительств, особенно в Иордании, Саудовской Аравии и Ливане. Во внешней политике Ирак стал ориентироваться на СССР, что подтверждается заключением первого соглашения о торговле и военной помощи в конце 1958 г.
Однако именно для панарабских националистов, которые надеялись на полное сближение, вплоть до объединения, между Ираком и Объединенной Арабской Республикой (ОАР), революция 1958 г., несмотря на весь свой прогрессивный характер, оказалась самым большим разочарованием. Один из лидеров иракской революции Абд ас-Салям Ареф, который через два дня после coup d'etat стоял на балконе в Дамаске рядом с Насером и получал публичные поздравления, через три месяца оказался в багдадской тюрьме под угрозой смертной казни. (Ареф тогда был близок к «Баас», и за это репрессирован Касемом, который опасался соперничества «Баас» и Насера как ее союзника.) К концу 1958 г. отношения между Ираком и ОАР были даже хуже, чем во время королевского режима. Насер называл Касема предателем арабского национализма. Кризис каиро-багдадских отношений достиг своей высшей точки в марте 1959 г., когда восстание в иракском г. Мосул, возглавляемое арабскими офицерами-националистами под руководством полковника аш-Шавафа и поддерживаемое ОАР, было жестоко подавлено. Осенью произошло неудачное покушение на Касема, приписанное агентам ОАР, что послужило поводом к предельному обострению отношений между Каиром и Багдадом [2, с. 78].
Возникшая ситуация оказалась предельно сложной для Насера. Касем, хоть и был настоящим арабским националистом, не только не отдавал должного президенту ОАР, как это делали другие революционные лидеры, но и жестоко преследовал сторонников Насера в Ираке. Таким образом, Касем стал врагом Насера, а, значит, и ОАР. Однако бороться с таким врагом было крайне трудно. Касем отнюдь не был реакционером, как король Хусейн или Нури Саид, наоборот, он был героем Багдада, врагом предполагаемых империалистических врагов Насера и другом предполагаемого друга Насера, Советского Союза. Борьба с Касемом, таким образом, представляла угрозу политическому имиджу, престижу Насера, а также целостности египетско- сирийского союза. Сирия объединилась с Египтом частично из-за нежелания присоединиться к Ираку, что было целью иракской монархии. Теперь, когда последняя была низложена, отпала необходимость в защите от нее. Сирия согласилась на вступление в союз с Египтом и для того, чтобы способствовать свержению консервативных режимов, а в последующем стремиться к объединению арабских стран в единый союз. Сирийцы явились свидетелями падения ненавистного им иракского режима, но это не способствовало объединению, хотя после свержения Хашимитов именно Ирак по своему географическому положению, истории, экономике и социальной структуре был той страной, с которой Сирия могла бы искать союз в первую очередь.
Насер оказался в очень сложной ситуации. Он не мог не осуждать иракский режим за преследования своих сторонников, но, чтобы открыто выступить против него, он должен был быть уверен, что большинство партий в ОАР поддерживают его режим. На внутриарабской арене Насер должен был улучшить свои отношения с Иорданией и Саудовской Аравией в целях сотрудничества с ними по изолированию Ирака в Арабской Лиге. В апреле 1959 г. на встрече Совета Арабской Лиги Насер сделал неудачную попытку добиться официального осуждения режима Касема. Однако в августе 1959 г. были восстановлены дипломатические отношения между Иорданией и ОАР, а двумя неделями позже король Сауд прибыл в Египет с официальным визитом.
Директор ЦРУ Аллен Даллес назвал апрельскую ситуацию 1959 г. в Ираке «наиболее опасной в мире», мотивировав это тем, что коммунисты были близки к тому, чтобы «полностью захватить власть» [8, р. 26]. Такой поворот в отношении США к Ираку был неслучаен. Если сразу после революции Касем представлял собой возможного союзника (в докладах ЦРУ отмечалась антинасеровская направленность Касема), то позже, когда иракский лидер стал закупать оружие у СССР и даже включил в свое правительство нескольких коммунистов, отношение США к Ираку, естественно, изменилось.
Насер в это же время постарался улучшить отношения с США. Это было сделано им частично из некоторой лояльности к Амману и Эр- Рияду, но, скорее всего, это было прямым следствием подъема коммунистической активности в Ираке и ухудшением отношений Насера с СССР.
Такая пертурбация привела в смятение панарабских националистов как внутри, так и за пределами ОАР и особенно баасистов, которые осознавали, что Насер пошел на компромисс со своими революционными принципами, сотрудничая с Западом и монархическими режимами в регионе.
Как СССР, так и США понимали бесперспективность создания какого-либо объединения арабских государств. Но если в Советском Союзе под поддержкой лозунгов арабского единства подразумевалось объединение арабов в их национально-освободительной борьбе, то США поддерживали объединения на антинасеровской или антисирийской основе, т.е. «сводили дело к созданию условий для борьбы с националистическими режимами при опоре на консервативные арабские режимы, ориентирующиеся на тесные связи с Соединенными Штатами» [2, с. 64].
Революция в Ираке заставила Вашингтон удвоить масштабы своей помощи по доктрине Д. Эйзенхауэра [1, с. 156]. Что касается Советского Союза, то он был вынужден помогать двум государствам, которые находились в конфликте друг с другом. Кредит, выданный в феврале 1959 г. Ираку (137,5 млн дол.) был вторым по величине кредитом, выданным СССР до того времени (первый - Египту). Эта ситуация сыграла на руку США, которые только усилили свою политическую деятельность, чтобы Египет и Ирак противостояли друг другу, разжигая вражду между странами и, что, значительно страшнее, внутри них. Международный банк реконструкции и развития (МБРР) в декабре 1959 г. выдал ОАР кредит на сумму 56 млн дол. для расширения и углубления Суэцкого канала. Соединенные Штаты, основатели МБРР, не возражали против такого вложения средств. Это был, вероятно, ответ на то, что СССР предоставил кредит Ираку. Очевидно, что США пытались в своих интересах использовать напряжение, возникшее между Египтом и СССР.
В целом, «период 1959-1961 гг. был временем относительной пассивности в политике США, когда они не предпринимали значительных инициатив, а Ближний Восток оставался относительно спокойным» [7, р. 322].
Определенная лояльность нового иракского руководства к Западу, противоречия между Ираком и Египтом, сложность во взаимоотношениях между СССР, Ираком и Египтом играли на руку Вашингтону. Однако существовало несколько «но». Во-первых, Багдадский пакт остался без Багдада. Во-вторых, пример иракской революции мог «заразить» и другие арабские страны. В-третьих, Ирак все более опирался в своей политике на СССР, и потому необходимо было там готовить новую революцию.
Библиографический список / References
Видясова М.Ф. Джихад без войны. Т. 2. Кн. 1. М., 2007. [Vidyasova M.F. Jihad bez vojny [Jihad without war.]. Vol. 2. Part 1. Moscow, 2007. (In Russ.)]
Примаков E.M. Конфиденциально. Ближний Восток на сцене и за кулисами. М., 2006. [Primakov Je.M. Bligniy Vostok na szene i za kulisami [The Middle East: On the stage and behind the scenes.]. Moscow, 2006.]
Farouk-Slugett M. Contemporary Iraq. Some Recent Writing Reconsidered. Review of Middle East Studies. 1978. № 3. Pp. 87-99.
Foreign Relations of the United States. Washington, 1952-1954. Vol. IX.
Gabbay R. Communism and Agrarian Reforms in Iraq. L., 1978.
Polk W.R. The United States and the Arab World. N.Y., 1975.
Rubin B. The Arab States and the Palestine Conflict. N.Y., 1981.
Saddam's Iraq Revolution or Reaction? Committee against Repression and for Democratic Rights in Iraq. L., 1990.
Stork Joe. Oil and Penetration of Capitalism in Iraq. Oil and Class Struggle. P. Nore, T. Turner (eds.). L., 1980.
ajjjulJ! j^ill // . [Valid al-Khabib. The English Policy.
An-nasr. 13.10.1957 (In Arabic).]