Развитие понятия «справедливость» и возможный компромисс в его реализации
Ш.Г. Сеидов, С.В. Кузнецов
Аннотация
Актуальность и цели. Актуальность исследования основана на вечности проблематики справедливости. Рассмотрены различные воззрения на справедливость в разные исторические периоды и обозначена проблематика, выявленная при анализе. Цель работы - проанализировать понятие справедливости в контексте исторических взглядов и предложить способ максимально соотнести реализацию справедливости с правом. Материалы и методы. Исследование основано на публикациях отечественных и зарубежных авторов. Проведен анализ широкого спектра источников, затрагивающих и современность. Среди используемых методов центральное место занимают анализ и сравнительно-исторический методы. Результаты. Проведен анализ и сравнение понятия «справедливость» в различные исторические периоды, а вместе с тем выдвинут способ возможной реализации справедливости в праве. Выводы. Авторы провели сравнительно-исторический анализ понятия «справедливость» и предложили возможный вариант компромисса соотношения справедливости и права, а именно - постепенное развитие от строгого формализма к договору, схожему с концепциями Д. Локка и Т. Гоббса.
Ключевые слова: справедливость, история философских воззрений, философия, право, проблематика соотношения справедливости и права
Abstract
The development of the concept of “justice” and a possible compromise in its implementation
Sh.G. Seidov, S.V. Kuznetsov
Background. The relevance of the study is based on the eternity of the issue of justice. Various views on justice in different historical periods are considered and the problems identified in the analysis are indicated. The purpose of the work is to analyze the concept of justice in the context of historical views and offer a way to correlate the implementation of justice with law as much as possible. Materials and methods. The research is based on publications of domestic and foreign authors. The analysis of a wide range of sources affecting the present has been carried out. Among the methods used, the central place is occupied by analysis and comparative historical methods. Results. The analysis and comparison of the concept of “justice” in different historical periods was carried out, and at the same time, a way was put forward for the possible implementation of justice in law. Conclusions. The authors conducted a comparative historical analysis of the concept of “justice” and proposed a possible compromise between the relationship between justice and law, namely, a gradual development from strict formalism to a contract similar to the concepts of D. Locke and T. Hobbes.
Keywords: justice, history of philosophical views, philosophy, law, problems of correlation between justice and law
Мы не должны увлекаться состязательным принципом; доведенный до крайних пределов, он приводит к господству бессердечного формализма. В самом деле, если не предоставить суду известной доли инициативы в выяснении дела, то часто выиграет не та сторона, которая права, а та, которая более умело ведет процесс; неопытный тяжущийся неправильно построит свое притязание, не обоснует его достаточными доказательствами и провалит самое правое дело! [1].
Т. М. Яблочков
Приведенная цитата, хотя и косвенно, все же связана с затрагиваемой темой, поэтому мы будем часто к ней обращаться.
Чем больше люди задумывались о «должном», тем чаще им приходилось встречаться с противоречиями между этим «должным» (идеальным) и реальностью, которая не всегда идеальна. Несправедливость - одна из иллюстраций обозначенных противоречий. Антагонистом несправедливости выступает справедливость.
Iustitia, т.е. справедливость - понятие чрезвычайно проблемное и тяжелое (эмоционально в том числе) для понимания, из-за аксиоматической природы оно является, так сказать, «нерешаемым». То есть общепринятого определения этому термину просто невозможно дать, даже в юриспруденции. Можно сказать, что в этом смысле справедливость стоит в одном ряду с такими «столпами», как любовь, добро, «Я» и т.д. Потому в этом вопросе люди вынуждены договариваться о компромиссах.
Представления о справедливости и о справедливом меняются от места к месту, от эпох и от человека к человеку. Во многом отправной точкой можно считать принцип «Глаз за глаз, зуб за зуб», который лежал в основе любой системы правосудия древности - закон Талиона (от лат. Talionis - возмездие, равно по силе преступлению), сложившийся еще в родовом обществе. Наказания же при этом были неким возмездием - причем возмездием, имевшим простую и понятную каждому формулу настолько, что не теряет актуальности в современном мире.
Нельзя не признать, что «Глаз за глаз, зуб за зуб» - универсальная формула, от которой крайне тяжело отказаться, которая схожа с идеей мести. В культуре принято разделять понятия «справедливость» и «месть», но, по нашему мнению, разница лишь в количестве «выгодополучателей», т.е. месть - это справедливость для одного конкретного человека. Само собой, что при усложнении структуры человеческого общежития закон Талиона является пусть и действенным, но весьма затратным методом решения проблем, а потому вместе с усложнением «человеческого общежития» необходимо усложнять механизмы его регулирования. Справедливость претерпевает изменения. справедливость формализм договор
В Шумерских законах (Законах Ур-Намму) уже в приблизительно 2100 г. до н.э. появляются предписания, содержащие в себе некое понимание справедливости, заключающееся в том, что на любой проступок должно быть соответствующее наказание.
В известнейшем из сохранившихся кодексов - сборнике законов Хам- мурапи - наказание за проступки могло изменяться в зависимости от статусов жертвы и обидчика. Как видно на приведенных примерах, понимание справедливого усложнялось и дорабатывалось «надстройками», тем самым начало меняться и понимание наказания, смещая акцент с исключительно карательного правосудия.
С течением времени нормы поведения, являющиеся по сути своей императивами - где-то брали основу в стабильности социального порядка и соответствующих правил «достойного» поведения каждого члена общества с идеологической основой (Конфуций в Китае и Будда в Индии), а где -то в основе стояла религиозная система ценностей (Христианские и Исламские общества, которые все равно под взаимном влиянии культур смягчали и видоизменяли нормы поведения), - начинали нуждаться в некой «дизпозитив- ности», так как стало важно объяснить не только «что нужно делать», но и «почему это нужно делать так» [1, с. 213].
Возвращаясь к Конфуцию, оговоримся, что у него само понятие справедливости разделялось на две области - этическую и политическую, обозначаемые разными иероглифами («И» - «долг» для этики, «Гун» - «беспристрастность» для политики). Понятие «благородный муж» (образ идеальной личности) включало в себя справедливость и предполагало, что такой человек должен поставить эту самую добродетель выше своих личных норм морали [2, с. 72]. А так как Конфуций рассматривал личность и общество как единое целое - благородный муж, занявший высокое социальное положение, неминуемо привьет справедливость обществу, что приведет к реализации социальной справедливости (не путать с равноправием, так как исторический путь Китая на протяжении тысячелетий предполагал строгую иерархию в обществе, воплощенную в рамках традиции).
Развитие категории «справедливость» в античном мире приводит к тому, что впервые озвучивается это понятие как «общий ценностный знаменатель». Еще в трудах Гомера понятие справедливости становится ключевым и приобретает «свое подлинное моральное значение». В своей поэме «Труды и дни» Гесиод критически высказывается об окружающей его социальной действительности. По его мнению, «человек через преодоление зависти на чужое добро, склонности к праздности, обману и нечестной наживе должен достигать счастья, подчиняясь моральному императиву труда и воплощая в своей жизни идеал справедливости, т.е. Пути возвращения утраченного благоденствия» [3, с. 24-26].
Гераклит же считал, что закон этически тождественен справедливости: «Мнений много - закон один, и все положительные людские законы из него черпают силу и правду, свою общеобязательность. На законах основано общество, в них люди познают, что есть справедливость... Народ должен отстаивать тождество законов и справедливости с той же доблестью, с которой отстаивают стены своего города» [4, с. 239].
Демокрит же считал справедливость основой счастья (т.е. Эвдемони- ей - процветание, блаженство). Таким образом, справедливость понимается как вершина нравственной сформированное™ человека: «Венец справедливости есть смелость духа и неустрашимость мысли, предел же несправедливости - в страхе перед угрожающим несчастьем», «Лучше терпеть обиду, чем самому обижать, лучше отказываться от наслаждений, чем отдаваться им» [4, с. 239].
Софисты включали проблематику справедливости в ряд самых важных вопросов древнегреческой философии, тем самым она входила в «действительное пространство морали» наряду с природой, законом и т.д. С того момента понятие справедливости вошло в политику и начало оказывать огромное влияние.
Сократ, поставивший в ядро своей деятельности изучение природы самого человека, определял справедливость так: «Это есть знание того, как вести себя по отношению к законам, а несправедливость - есть сознательное зло. А потому справедливость требует обоснований» [5, с. 322]. Он был убежден в существовании единого для всех определения этого термина, связывал справедливость с разумом, знанием, мудростью: «Справедливость и всякая другая добродетель - есть мудрость. Справедливые поступки и вообще все поступки, основанные на добродетели - прекрасны и хороши» [6, с. 119]. Позволим себе проинтерпретировать это как: справедливость, безусловно, добродетельна, прекрасна и в целом естественна, но ее достижение требует от человека научения (а на самом деле - целого ряда личностных качеств-добродетелей).
Позиция же Фрасимаха больше основывалась на политической данности тех лет. Его тезис звучит следующим образом: «Справедливость - это то, что полезно сильнейшему». А сильнейшим он считал государство: «Установив законы, объявляют их справедливыми для подвластных - это и есть как раз то, что полезно властям, а преступающего их карают как нарушителя з а- конов и справедливости <...> Так вот я и говорю, почтеннейший Сократ: во всех государствах справедливостью считают одно и то же, а именно то, что пригодно существующей власти. А ведь он - сила, вот и выходит, если кто правильно рассуждает, что справедливость - везде одно и то же: то, что пригодно для сильнейшего» [7, с. 93]. Сильнейший не может быть погрешим, иначе он не сильнейший. Сократ, исходя из своего понимания справедливости, выводил то, что, во-первых, справедливость и «слабому» нужна и может им быть воспета; во-вторых, власти сами по себе не безгрешны и могут создавать как «полезное», так и «вредное»; в -третьих, сильнейшие и слабейшие могут ошибаться (в неведении) в выборе лучшего для себя; в-четвертых, зачастую сильнейшие делают полезное для слабейших, не имея никакого корыстного умысла. В том споре победил Сократ, но если посмотреть на этот спор со стороны, то можно углядеть иронию: Сократ, будучи сильнейшим в этом споре, провозгласил свою справедливость, тем самым на практике продемонстрировав позицию Фрасимаха.
Платон включал справедливость в число добродетелей наряду с мудростью, мужеством и умеренность. А Аристотель, в свою очередь, обозначил справедливость самой социальной и совершенной из добродетелей, так как разграничивал это понятие на широкое и узкое: в узком смысле это нравственное распределение тягот и выгод в совместной жизни людей, а в широком - это разумность общественной жизни в целом (по его мнению, справедливость создает и сохраняет благо всего общества, так как она тождественна законности, а законы «предписывают все виды добродетели и запрещают пороки») [3, с. 24-26]. Доминирование справедливости над другими добродетелями заключалось в том, что она позволяет делать добро не только самому себе, но и другому - таким образом она, вводя влияние на жизни других людей, приводит к необходимости постоянного контроля над своими страстями. Во многом именно справедливость (как добродетель) позволяет оценить поступок человека, так как, будучи тождественной законности, она вводит в правосудие равноправие и беспристрастность, т.е. делает право в некотором роде универсальным: «Ведь нет никакой разницы, хороший человек обокрал плохого или плохой хорошего».
Вместе с возвышением христианство естественным образом оказало огромное влияние на понимание справедливости, что нашло отражение в трудах богословов тех лет. Справедливость определялась нравственной сущностью христианства и часто связывалась с праведностью, любовью к Богу и, как описал Климент Александрийский, с «любовью жить вместе с единоплеменниками и сопребывать с ними на земле и на небе». Августин Блаженный определил справедливость свойством души и главным его украшением, которое позволяло относиться к человеку в соответствии с его д о- стоинствами, но при условии соблюдения общей пользы [8, с. 123].
В более поздний период рефлексия по справедливости вновь приобретает охват античного периода. Так, Томас Гоббс гарантией справедливости определял «естественное стремление людей к преодолению состояния вражды и насилия путем договора о создании морально-правовой системы» [9, с. 296], т.е. люди от природы стремятся к равноправию, а различные страсти не являются противоестественными, так как считаются частью человеческой природы, которую обвинять нельзя. Из этого положения Гоббс выводит то, что в момент отсутствия «гражданского» состояния война между людьми идет всегда, а в войне этой понятия справедливого и несправедливого просто не существуют. Таким образом, понятие «справедливость» связывается с позитивным правом, а следовательно - с законом, а без такого закона и не будет «нарушителей», ведь нарушать попросту нечего. Естественным правом Гоббс считал те условия мира, в которых человек в принципе имеет право вообще на все, но из-за страха смерти вынужден соглашаться на компромисс и договариваться с другими людьми. Из этой концепции выводятся «Естественные законы» [10, с. 7] - это такие правила, которые люди устанавливают и соблюдают для сохранения собственной жизни, всего их три: «Основной закон» гласит, что каждый человек ищет мира, но в случае необходимости может защищаться любыми ему доступными средствами; «Второй закон» гласит, что человек отказывается от прав на вещи в той мере, в которой это необходимо для мира и самозащиты; «Третий закон» гласит, что для мира необ - ходимо соблюдение принятых соглашений, в ином случае мирный уклад упраздняется. По итогу мы можем резюмировать, что справедливость по Томасу Гоббсу представляет собой сознательное соглашение людей, основанное на необходимости защиты жизни, свободы и собственности.