алкогольный война дальневосточный
Статья по теме:
Правовые основы борьбы с контрабандой алкоголя и золота на Дальнем Востоке в годы Первой мировой войны
В.В. Синиченко, Владивостокский филиал Дальневосточного юридического института МВД России, г. Владивосток
Р.А. Изаксон, Восточно-Сибирский институт МВД России, г. Иркутск
Аннотация
Анализируются последствия введения запрета на продажу алкогольной продукции в течение военного времени. Изучаются проблемы, вытекающие из данного решения: в частности, рост контрабанды спиртных напитков в Дальневосточном регионе. Стремясь противостоять бутлегерству (незаконному производству и ввозу алкоголя), российские власти пошли на соглашение с правительствами Китая и Монголии о недопущении незаконного ввоза алкогольной продукции, но это не помогло решению проблемы - все усилия российской, монгольской и китайской администраций сосредоточились на поимке лиц, непосредственно переносивших алкогольную продукцию через границу и сбывавших ее россиянам.
Ключевые слова: русско-китайское соглашение, спирт, контрабанда, бутлегеры.
С началом Первой мировой войны 16 августа 1914 г. был издан закон «О воспрещения продажи спирта, вина, водочных изделий для местного потребления в Империи до окончания военного времени».
20 сентября 1914 г. решением МВД России был наложен запрет на провоз спиртных напитков по экстерриториальной зоне российских интересов в Китайской республике. Алкоголь запрещалось потреблять вдоль линии Китайской восточной железной дороги (далее - КВЖД), находившейся под российским управлением. За ввоз спирта и его продажу на расстоянии 250 саженей (около 400 м) от железнодорожного полотна промышленника ждал штраф на сумму до 500 руб. или заключение в тюрьму на срок до трех месяцев. Несмотря на это, в бильярдных и столовых КВЖД тайно продолжали торговать спиртными напитками.
Поэтому 4 октября 1914 г. приамурский генерал-губернатор предлагал в своем письме в МИД добиться на русско-китайских переговорах запрета на «вывоз спиртных напитков в пограничные с Россией местности не менее как на 50 верст от границы вглубь страны с установлением надлежащего надзора».
Инициативы приамурского генерал-губернатора Н. Л. Гондатти поддержал военный министр. В письме председателю Совета министров от 8 ноября 1914 г. им рекомендовалось заключить с Китаем соглашение о запрещении вывоза из Китая спиртных напитков, а в качестве компенсации воспретить в Приамурье посевы мака, который контрабандно ввозился из России в Китай. Предложение о заключении спирто-опиумного соглашения было передано китайской стороне 29 декабря 1914 г.
Русско-китайское соглашение состоялось 22 августа (4 сентября) 1915 г. Согласно ст. 1 соглашения запрещался ввоз произведенного на заводах спирта (кроме ханшина - китайской домашней водки из чумизы и гаоляна) в прилегающую 50-верстную полосу Гиринской и Хэйлунцзянской провинций. Статьей 2 запрещался ввоз водки из Китая в русские пределы. Статья 4 запрещала производство в районе КВЖД спирта, в ст. 6 говорилось об ответственности за нарушение соглашения. Статьей 8 запрещалось строительство в Маньчжурии новых спиртовых заводов. Впоследствии, 15 ноября 1915 г., присоединились к российско-китайскому соглашению о спирте и опиуме и власти Монголии.
2 марта 1916 г. МВД России сообщало иркутскому генерал- губернатору, что МИД России обратилось к МВД с просьбой об оказании содействия в недопущении ввоза крепких напитков в Монголию и пограничные области Китая. МИД сообщил, что всем русским факториям за рубежом запрещено производить и потреблять водку.
От правительства Монголии 1 марта 1916 г. удалось добиться запрещения продажи монголами спирта русским. А также по решению монгольского правительства иностранным подданным на территории Монголии было запрещено продавать спиртные напитки русским подданным, однако с китайской стороной такой договоренности российские власти не добились.
В марте-апреле 1916 г. в Харбине состоялись три заседания совместной русско-китайской совещательной комиссии. Стороны пришли к заключению о необходимости издать и опубликовать 10 апреля 1916 г. консульские постановления, запрещающие русским и китайским подданным в 50-верстной пограничной зоне Китая «изготовление, покупку, продажу, хранение, перевозку и переноску спирта означенной полосе». Запрещалась и перевозка спирта на русских судах по реке Сунгари.
Договор России и Китая был по этому вопросу заключен 8 мая 1916 г. Юридическое действие договора начиналось с 9 сентября 1916 г.1
Во время переговоров возникли трудности. Китайская сторона просила изъять п. 5 российского проекта, запрещавший устройство складов для «водки и водочных изделий» в приграничной зоне. По мнению китайских властей, этот параграф носил слишком общий характер и мог неправильно трактоваться местной администрацией. Русская сторона была вынуждена пойти на уступку Китаю и внести в пункт дополнение, уточняющее, что запрещается хранение русской водки, а не китайского ханшина.
Недостатком соглашения стало то, что бутлегерство согласно его нормам по-прежнему относилось к числу административных правонарушений. Дела об опиокурении и бутлегерстве были подсудны мировым судьям, а возбуждаться могли чинами оперативных служб Министерства финансов России, полиции, крестьянскими и казачьими начальниками.
Нелегальный спирт конфисковался и уничтожался, а спиртоносы уплачивали штраф. Русские власти по соглашению с Цицикарским цзянь-цзюнем определили штраф в 3 руб. за литр контрабандного спирта. Однако при обширности границы и незначительности таможенного надзора и корчемной стражи доход от нелегальной продажи алкоголя приносил такой весомый процент, что незначительный штраф не влиял на поведение контрабандистов и бутлегеров.
Кроме того, правовую ценность русско-китайского соглашения снижало то, что некоторые иностранные подданные обладали правом экстерриториальности на всей территории Китая. Этим воспользовались китайские и российские контрабандисты, которые передали свои фирмы под фиктивное управление японских и французских подданных. В ответ на последовавший запрос российского МИДа иностранные консулы заявили, что можно запретить продажу спирта подданным России, но не вообще его производство и потребление иностранцами.
Так, в 1916 г. под фиктивным японским руководством действовали заводы Спиритенко и Вань-фа-гуаня. Фирма, которая объединила усилия китайских и русских контрабандистов, называлась «Комияна».
Так как японцы пользовались в Китае правом экстерриториальности, китайские власти не имели права отбирать японское имущество, штрафовать японских предпринимателей. Японцы же стали осуществлять торговые операции вместо русских предпринимателей и производить спирт, который затем контрабандно провозился в российские пределы. В этих условиях была обозначена новая главная задача МИДа России - подтолкнуть Японию к подписанию соглашения о борьбе со спиртом в полосе КВЖД1.
Российские дипломаты обратились к властям Англии, Франции и Японии с предложением присоединиться к российско-китайскому соглашению о запрете производства и сбыта спирта в Маньчжурии, однако не смогли добиться положительного результата.
Тогда 6 апреля 1917 г. начальник КВЖД генерал Хорват распорядился запретить торговлю спиртом на линии КВЖД. Поскольку русско-китайское соглашение от 7 июня 1916 г. не могло быть распространено на иностранных подданных, были закрыты для торговли спиртными напитками только буфеты и рестораны на железнодорожных станциях в полосе отчуждения КВЖД, но находившиеся в десятках километров от КВЖД спиртовые заводы продолжали действовать.
7 мая 1917 г. товарищ министра иностранных дел России в письме посланнику в Пекине за № 2057 отмечал: «...японское правительство явно уклоняется от соглашения. Поэтому в Пекине нужно начать переговоры с европейскими державами о присоединении к соглашению и подчинении иностранцев муниципальным порядкам». Однако достичь каких-либо результатов на этом направлении российские власти уже не успели из-за распада российской государственности в конце 1917 г.
Распространенным преступлением среди иностранцев на востоке страны в годы Первой мировой войны была и контрабанда цветных металлов, в частности золота. На границе китайцы очень охотно продавали свои товары за золото и серебро (монеты или изделия), а русским купцам было выгодно их покупать, так как товары обходились гораздо дешевле. Что касается драгоценных металлов в виде золотого песка и слитков, без декларирования их вывоз считался контрабандным.
Китайские иммигранты, особенно работавшие на приисках, так часто везли обратно в Китай по окончании сезона золото и серебро, что в апреле 1916 г. китайское Министерство иностранных дел возбудило перед Императорской миссией вопрос о судьбе китайцев и конфискованных таможенными властями у них ценностей и драгоценных вещей.
Управляющий Маньчжурской таможней в своем послании чиновнику по дипломатической части при иркутском генерал-губернаторе разъяснил, что такая участь постигает всех виновных, которые пытаются нелегально провезти ценности и деньги через границу. В то время как китайских подданных, везущих деньги и золото легальным путем, заявляя об этом таможне, никогда не задерживали.
Департаментом таможенных сборов в адрес Маньчжурской таможни вскоре поступило предписание о беспрепятственной транспортировке золотых монет, денег и прочих драгоценностей через границу в Китай китайцами при условии предъявления их таможне. Таможня в свою очередь должна выдавать удостоверения на провоз данных товаров1.
Преследование контрабандистов, задержанных с золотом, объяснялось неустанной борьбой российских властей с бутлегерством в регионе. Вблизи приисков китайские торговцы спиртом по баснословным ценам продавали товар, плата за который производилась деньгами или краденым золотом [2, с. 193].
Хищение золота происходило повсеместно. Объяснялось это трудным экономическим положением жителей в России в годы войны. Курс российского рубля упал вдвое по отношению к фунту стерлингов уже к 1916 г. Такой же курс китайцы принудительно хотели ввести и в приграничных городах. В результате продажа золота и серебра стала очень выгодна за границей.
В Забайкальской области на границе китайцы, живущие в Маймачене, скупали шлиховое золото, которое поступало с ближайших приисков. Не ограничиваясь золотом, они не брезговали и нашими серебряными рублями, давая за серебряную рублевую монету 1 руб. 20 коп., золото же расценивалось в 10 с четвертью золотника.
В 1915 г. официальная добыча золота на Дальнем Востоке России снизилась на 25 %, притом что объемы проданного в Китай металла выросли на 26 % [1, с. 53].
В соответствии с Собранием узаконений 1914 г. № 316 на станции Маньчжурия представителями таможни постоянно задерживались китайцы, провозящие контрабандное золото из Забайкалья и Сибири. В обязанность таможни входила передача их в распоряжение чинов полиции КВЖД. Вместо того чтобы заключать китайских преступников под стражу для предания суду в судебных установлениях Забайкальской области, полицейские передавали их китайскому представителю, который без замедления освобождал задержанных.
Точно такая же ситуация возникала в отношении китайских подданных, когда дело доходило до исполнения приговоров Читинского окружного суда. Местные власти были лишены возможности привести в исполнение вынесенные судебными инстанциями приговоры и требования в силу договорных обязательств с Китаем.
Большой урон казне наносили преступные действия иностранцев, связанные не только с кражей золота и его скупкой, но и с его хищнической разработкой. Хищники занимались незаконной разработкой золотоносных площадей, заявленных кем-либо другим, или сами без разрешения открывали и разрабатывали месторождения без правильной постановки работ.
Правонарушения, связанные с драгоценными металлами, не являлись уголовно наказуемыми. За скупку, продажу, контрабанду золота грозило наказание в виде штрафа. В то же время кража золотых изделий каралась более жестко.
Так, в октябре 1916 г. при обыске квартиры троих китайцев были найдены следующие предметы: у китайца по фамилии Тайдзы - 52 золотника золота и золотое кольцо, у Тайшина - золотые самородки, у Чеи Чуа - маленькие весы, магнит, ртуть и золотой браслет.
В суде присутствовал только китайский подданный Чеи Чуа, который объяснил происхождение найденных у него предметов. Виновным в краже золота он себя не признал. Двое других через адвокатов показали, что кольцо было их собственностью, золото добыто с приисков, находившихся в китайских владениях, а золотые самородки найдены на улице.
Дело слушалось без присутствия прокурорского надзора и без защитника. Чеи Чуа был оправдан судом, а два других китайца, Тайшин и Тайдзы, приговорены к тюремному заключению и взысканию штрафа в сумме, вдвое больше стоимости найденного у них золота.
В целом контрабанда золота и драгоценных металлов носила организованный характер. Из агентурных сведений в разыскной пункт Хабаровска в январе 1916 г. поступили сведения о старшине Хабаровской китайской колонии Сунь Чзо Де, который являлся организатором скупки и отправки золота за границу в Шанхай.