В статье предлагается общая характеристика камерно-инструментального творчества А. Шнитке. Особое внимание уделяется сонатным произведениям композитора. На их примере раскрываются полистили- стические аспекты композиторской поэтики А. Шнитке: устанавливаются ведущие композиционные принципы, формирующие особую авторскую модель полистилистики в творчестве композитора.
Ключевые слова: полистилистика, соната, диалогичность, цитат- ность, коллаж, аллюзия.
Произведения камерного жанра занимают в творчестве Альфреда Шнитке значительное место; среди них - квартеты, фортепианный квинтет, септет для флейты, двух кларнетов, скрипки, альта, виолончели и клавесина, струнное трио, «Сюита в старинном стиле» для скрипки и фортепиано, «Гимны» и другие произведения для камерного оркестра. Особое место среди камерно-инструментальных произведений композитора принадлежит сонатам - скрипичным, виолончельным, фортепианным. Обращение композитора к этому жанру нельзя назвать частым и постоянным. Первые сонаты были написаны еще в годы его обучения в консерватории, в 1950-х годах: это соната для скрипки и фортепиано и соната для фортепиано (оба произведения одночастные). В какой-то мере, они определили два основных инструментальных состава, для которых будут создаваться сонаты композитором: это «струнные» (для скрипки и фортепиано, виолончели и фортепиано) и фортепианные произведения.
На протяжении своего творческого пути А. Шнитке пишет три скрипичные сонаты, две виолончельные и две фортепианные. Что же заставляет композитора вновь и вновь обращаться именно к этому жанру, хотя в некоторых интервью он говорит о своей приверженности к более крупным инструментальным формам? Не последнюю роль в выборе жанров произведений сыграло тесное сотрудничество А. Шнитке с выдающимися исполнителями, для которых в большинстве случаев и писались эти сочинения. Скрипичные сонаты посвящены Марку Лубоцкому, виолончельная - Наталии Гутман, фортепианные написаны по просьбе жены Альфреда Гарриевича. «Есть авторы музыки, которые будто пишут музыку для будущего, их музыку могут «открыть» и услышать и через много лет после создания, но есть исполнители, музыканты, творческий путь которых измеряется не очень протяженным временем, ограниченным одной человеческой жизнью. Я пишу для них» [9, с. 46]. Именно так композитор охарактеризовал один из своих творческих принципов.
Главные выразители музыкальных мыслей А. Шнитке - симфонический оркестр, струнный квартет и, что особенно важно для нас, скрипка, альт, виолончель. Фортепиано же занимает у композитора побочное место. Струнные инструменты с их нетемперированно- стью оказались инструментами XX века, по сравнению с темперированным фортепиано, хотя и рояль композитор использовал «по- современному», в соответствии с новым акустико-гармоническим строем музыки XX века. Это объясняет преобладание «струнных» сонат над фортепианными. И если первые создавались на протяжении всего творческого пути композитора, то вторые появились лишь в конце 1980-х годов, как пополнение исполнительского репертуара жены-пианистки.
Так сложилось, что первые две скрипичные сонаты и виолончельную композитор создавал по одной в периоды творческого становления. Первая соната, написанная в 1963 году, относится к экспериментальному додекафонно-серийному этапу. Следующая скрипичная соната создана пять лет спустя. Именно она явилась одним из первых и наиболее ярких примеров применения полистилистики в советской музыке данного периода. Несмотря на сопоставление стилей в шокирующем контрасте, сонорную резкость и новые исполнительские трудности, это произведение стало одним из самых играемых сочинений композитора.
Лишь по прошествии десяти лет А. Шнитке вновь обращается к жанру сонаты, только теперь в ней солирует виолончель. Период создания этого произведения охарактеризован В. Холоповой как период «новой простоты», «тихой музыки», «мемориалов» [6, с. 24]. Трагические события, произошедшие в личной жизни композитора, заставили его посмотреть на многое иными глазами, задуматься о «вечных» вопросах жизни и смерти. Творческим кредо этого этапа можно назвать «потребность сказать просто о сложном, не утратив глубины» [4, с. 40]. С. Савенко подчеркивает, что такие поиски Альфреда Гарриевича в новом направлении характерны не только для него, но и для ряда других отечественных и зарубежных композиторов. «Видимо, - пишет С. Савенко, - это нынешнее направление музыки отражает одну из существенных потребностей искусства ХХ века» [4, с. 42].
Виолончельная соната стоит в центре камерно-инструментального творчества А. Шнитке. Ее отделяет десятилетие от написания Второй скрипичной сонаты и девять лет от фортепианной. В отличие от остальных сонат, она строже, сдержаннее, в ней нет острой экспрессии, большого диапазона контрастов, характерного для композитора образно-эмоционального противостояния, связанного с поэтикой конфликта. Именно она ведет к предельному заострению противоречий при одновременном использовании нескольких стилистических (жанрово-стилистических) комплексов. В этой же сонате заметнее, чем в других, образное и интонационное единство.
Организацию виолончельной сонаты отличает внутренняя сопряженность всех тематических элементов. Создавая из мозаики разнородных мотивов естественные последования, А. Шнитке, столь же естественно, превращает близкие по исходным формулам мотивы в разнородные. Однако этот калейдоскоп движения и завораживающая стихия преобразований, прежде всего, интригуют своей «незаметностью». В этом комбинировании и сопоставлении разнообразных мотивов происходит своего рода «взаимозаменяемость» экспозиционных соотношений, что позволяет говорить об использовании композитором метода стилистической контаминации. Исследователи творчества А. Шнитке отмечают, что «стилистические переходы и оттенки здесь (в виолончельной сонате. - Ю. Г.) подчинены единой интонационной логике - это, думается, воистину новая моностилистика» [4, с. 41].
Конец 1980-х годов ознаменовался созданием двух фортепианных сонат. Столь затянутый разрыв между консерваторской сонатой для фортепиано и произведениями, сочиненными приблизительно тридцать лет спустя, можно объяснить отчасти особым отношением композитора к инструменту, а отчасти попыткой еще раз одухотворить форму сонаты. В. Холопова усматривает в этом произведении типичную романтическую сонату. Первая часть представляет собой точную сонатную форму, полную выразительности в духе XIX века с «просветленной, как у Ф. Листа, кодой, в драматической кульминации которой двухлоктевой кластер» [6, с. 48]. Вторая часть сохраняет атмосферу романтизма. В ней противопоставляются «светлые хоралы» и «черные кластеры». Вторая фортепианная соната, также написанная по просьбе жены композитора, упоминается лишь как факт творческой биографии композитора.
Написанная в 1994 году Третья скрипичная соната коронует произведения в камерно-инструментальном жанре и «доказывает» своим появлением, что скрипка была и остается как бы собственным, авторским голосом для композитора, перекрывая по своей важности и информативности другие (нескрипичные) произведения. Интересно, что эта соната создавалась в период завершения работы над оперой «Фауст». По мнению В. Холоповой, тематический материал сочинения перекликается с музыкой этой оперы. Первая часть сонаты - не основная, выполняет функцию пролога и исходит из общих форм движения. Вторая часть характеристична по тематизму, с использованием pizzicato, staccato и броских акцентов. Третья своей обобщенностью перекликается с первой частью, а своей лиричностью снимает напряжение Adagio (II часть). Драматургически необычен финал сонаты, идущий в беспокойном и свободном движении, он обрывается на полуслове. Подобная недосказанность является характерной чертой многих произведений композитора. «В моих сочинениях все часто уходит в многоточие или просто прекращается... « - заметил А. Шнитке в беседе с А. Ивашкиным [2, с. 87]. Неосознанно (или сознательно) композитор подчеркивает своими произведениями извечность и неразрешимость конфликта творческой души: «конфликта поэта, который окрашивает жизнь в трагические краски, но который и дает жизнь его творениям» [2, с. 87]. Возможно, это еще раз подтверждает мысль X. Л. Борхеса о том, что «. существует огра- ниченное число историй, циклов, метафор. И назначение человека и культуры в целом - без конца пересказывать их заново, на свой лад, со своей новой интонацией» [1, с. 85].
Сочинением, ставшим одним из первых образцов применения полистилистики в советской музыке, становится Вторая соната для скрипки и фортепиано. Подобно Д. Шостаковичу, А. Шнитке отходит от моностилевого представления о музыкальном языке. Он сам вводит термин «полистилистика», связав его с плюрализмом сознания человека XX столетия, с повышенной интенсивностью информационных потоков в этом столетии. Полистилистика в музыкальной культуре, по его мнению, выполняет ряд смысловых и конструктивных задач:
усиливает ассоциативный ряд музыки, заменив словесную программность XIX века;
осуществляет обогащающий смысловой синтез;
способствовует демократизации языка, смыканию субкультур XX века;
открывает новые типы музыкальной драматургии и формообразования.
Последнее явление характеризуется многослойностью, полипа- раметровостью (термин В. Холоповой), разномасштабностью оснований и показывает то состояние формообразования, при котором композитор исходит из индивидуального выбора изобретения, а не из какого-либо общепринятого учения о форме. По этому поводу А. Шнитке заметил, что сейчас «сама идея формы стоит под сомнением как некая неискренняя условность, когда сочинение может быть живым лишь при условии сомнения в форме, когда есть некий риск в форме произведения... « [9, с. 49].
Соната для скрипки и фортепиано № 2 написана в 1968 году - в период «индивидуальных концепций» (В. Холопова). В различных конкретных вариантах А. Шнитке воплощает в произведениях 1960-х классическую дуалистическую драматургию, однако не ограничивается ею, также композитор использует парадоксальную «стилистическую» драматургию в собственной трактовке, а вместе с ней «еще не играную инструментальную концепцию» [5, с. 42]. Все эти черты нашли отражение во Второй скрипичной сонате, интервалика, аккор- дика которой повышенно диссонантные, будоражащие своей резкостью. По высказыванию самого композитора в этот период его тянуло именно к такой «... агрессивной и диссонантной музыке» [6, с. 43].
Подзаголовок сонаты «quasi una Sonata» не случайно перекликается с бетховенским «Sonata quasi una Fantasia». Дело в том, что
Шнитке ставит себя в позицию, противоположную той, в которой находился Л. Бетховен. Последний творил в период нарастания организованности в музыке, а А. Шнитке - в эпоху, деструктивность которой достигла такого предела, когда формы могут быть очень широко и свободно трактованы. Контуры классической сонаты Л. Бетховена «романтически размыты», а «quasi una Sonata» настолько полемична и «раздираема противоречиями, что не может стать сонатой», по мнению В. Холоповой [6, с. 56].
Но наряду с обширным плюрализмом выражения в скрипичной сонате сохраняются некоторые традиционные черты. Согласно мнению автора, это сомкнутый трехчастный цикл, в котором первая часть построена как сонатная форма с контрастными главной и побочной партиями, с репризой лишь главной партии; вторая часть - «нечто вроде медленной части» [6], вереница медленных эпизодов Andantino, Lento, Andante, Moderate andante; третья часть, по мнению
Холоповой [6, с. 317], «имеет рондообразную структуру с контрастными вторжениями». А. Шнитке усматривает здесь «quasi Fuga» [8, с. 50]. Мы предлагаем говорить в определении структуры финальной части о чертах ричеркара, так как имитационное вступление голосов здесь сочетается с вариационностью.
Музыкальный материал произведения приобретает острый, судорожный, нервный характер. Он образован не развернутыми длинными, а лаконичными мотивами-импульсами. В драматургии сонаты одним из ведущих механизмов является диалогичность. Знаменательно, что А. Шнитке почти никогда не использует в своих произведениях академический прием солирующего и аккомпанирующего инструментов. У него каждый инструмент имеет свой персональный голос, свою, часто диаметрально противоположную традиционной функции инструмента, характеристику, что в очередной раз доказывает: диалогичность - основополагающий фактор мышления А. Шнитке.
В основе концепции сонаты лежит одна из «вечных» идей - конфликт гармонии и дисгармонии. Первая - это «прекрасный идеал, сложившийся в прошлом» [6, с. 60], вторая - современный мир, полный тревог, проблем, противоречий. Музыкальное воплощение эти сферы получают следующим образом: сфера дисгармонии выражена двумя драматическими центрами - аккордом-выстрелом, уменьшенным септаккордом и всеми диссонантными построениями, претворяющими своим взаимодействием принцип единства противоположностей; сфера гармонии - хоральная гармонизация темы BACH.
В. Холопова выделяет в сонате два драматических центра, представленных структурной музыкой - «арсенал средств раннеклассической музыки» (аккорд g-moll, уменьшенный септаккорд, тема BACH) и деструктурной, «основанной на современных принципах организации звуковысотности». Подобное разделение является, несомненно, одним из возможных вариантов музыковедческой трактовки композиции, но оставляет без внимания еще одно яркое доказательство диалогичности мышления композитора. Доказательство, которое заключено в конфликтной природе современного мира, человека в этом мире: диссонантность, как воплощение проблем, тревог, даже катаклизмов в более широком масштабе, разрешаема устойчивым g-тоЦ'ным аккордом как аллюзией обиходной традиции, канона, несущей надежду на обретение устойчивости в вихре бурной жизни.
Эта идея претворена с первых же тактов сонаты, когда устойчивому аккорду g-moll у фортепиано после продолжительной паузы отвечает такой же яркий на sfff аккорд у скрипки. Главное отличие этих комплексов в том, что второй по звучанию резок, диссонантен, состоит из двух септим. Так как оба драматических центра входят в одну образно-драматургическую сферу дисгармонии, то они в процессе развития не только противостоят друг другу, но и взаимодействуют. Это приводит к проникновению музыкального материала скрипичной партии в фортепианную и наоборот. Так, например, в эпизоде quasi Allegretto кластерным аккордам рояля отвечает мелодическая фраза у скрипки, построенная на звуках g-moll.
| Тенденции развития информационных технологий |